Чтение онлайн

Содержание второго подхода, главным лоббистом которого, по мнению тех же историков, выступал прежде всего Н. С. Хрущев, состояло в следующем: сельское хозяйство страны остро нуждается в новых технологиях, в новой технике и новых кадрах. Именно синтез всех этих трех «новаций» в рамках социалистической системы хозяйствования и должен был обеспечить его реальный и непрерывный прогресс. А поскольку данный подход в целом соответствовал «сталинской традиции» строительства социализма на базе крупного машинного производства и полного обобществления собственности, то фактически предполагалось довести до логического конца все то, что начал усопший вождь: превратить все совхозы и колхозы страны в фабрики по производству сельхозпродукции, используя опыт технической реконструкции промышленного производства. Со временем именно этот подход становился все более превалирующим и в конце концов полностью поглотил первый. Причем в рамки этого «индустриального подхода» вписывался и новый курс на освоение целинных и залежных земель, который Н. С. Хрущев инициирует буквально через полгода.

Хотя, как считает тот же Ю. В. Аксютин, несмотря на тот факт, что «второе («хрущевское») издание индустриализации сельского хозяйства» не только по замыслу, но и по методам реализации очень напоминало сталинскую модель, полного тождества между ними не было. Теперь она проводилась за счет государственных инвестиций, о чем вполне зримо говорила докладная записка первого зам. министра финансов СССР Василия Федоровича Гарбузова на имя Г. М. Маленкова и Н. С. Хрущева, направленная им в марте 1954 года. В этой записке он предложил внести поправки в баланс денежных доходов и расходов населения, а также в бюджет страны, поскольку только в текущем году он потеряет в своей доходной части порядка 6,7 млрд. руб. за счет снижения обязательных поставок и увеличения закупок зерна, а также 3,5 млрд. руб. в результате сокращения сельхозналога со всех типов крестьянских хозяйств [438] .

Между тем после окончания работы Пленума Г. М. Маленков и Н. С. Хрущев продолжили «перетягивание каната». Так, 21 сентября неугомонный Первый секретарь ЦК инициировал принятие нового совместного Постановления СМ СССР и ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию животноводства в стране и снижении норм обязательных поставок продуктов животноводства государству хозяйствами колхозников, рабочих и служащих», а 10 октября уже по предложению главы союзного правительства принимается еще одно аналогичное Постановление «О расширении производства промышленных товаров широкого потребления и улучшения их качества» [439] . Надо признать, что эти решения оказали благотворное влияние на рост благосостояния многих сельских жителей и дали новый импульс развитию промкооперации в стране. Так, по итогам 1954 года общий размер сельхозналога был сокращен с 6,43 до 3,98 млрд. руб., что дало возможность увеличить продуктивность многих личных подсобных хозяйств. А до конца 1955 года за счет дополнительных государственных инвестиций в промкооперацию было построено 588 новых предприятий и поставлено в артели почти 262 тыс. единиц технологического оборудования, что обеспечило ее опережающий рост на 15% против 10% в государственной промышленности [440] .

Впрочем, как считают ряд историков (Ю. В. Емельянов [441] ), уже в начале ноября 1953 года на расширенном совещании в ЦК, посвященном кадровым вопросам, Н. С. Хрущев получил очередной козырь в борьбе за власть. Во время выступления Г. М. Маленкова, который неожиданно для всех присутствующих обрушился с резкой критикой на весь партийный аппарат, обвинил его в коррупции, моральном разложении и «перерождении», Первый секретарь ЦК, уловив настроение зала, «деликатно» поправил премьера и громогласно заявил, что «аппарат — это наша опора», чем сорвал восторженные аплодисменты буквально всего зала, пребывавшего в минутном оцепенении после этой речи премьер-министра. Правда, многие историки ставят под сомнение сам факт такого «инцидента», о котором впервые поведал известный флюгер и фантазер Ф. М. Бурлацкий, а затем и сын премьера А. Г. Маленков [442] , которые уж точно не присутствовали на этом совещании в ЦК. Вместе с тем рождение самой этой фантазии вполне объяснимо, так как к осени 1953 года у Г. М. Маленкова действительно резко обострился конфликт со всей партийной номенклатурой, особенно ее секретарским корпусом на уровне обкомов и крайкомов партии.

Тем временем внутри самого Совета Министров СССР была проведена новая реорганизация ряда министерств. В частности, в конце августа 1953 года Министерство внутренней и внешней торговли СССР было разделено на два ведомства — Минторг и Минвнешторг СССР. Главой первого был назначен Анастас Иванович Микоян, а руководителем второго — его первый заместитель по старому министерству Иван Григорьевич Кабанов. Затем в конце ноября было разукрупнено Министерство сельского хозяйства и заготовок СССР, на базе которого были воссозданы два министерства — сельского хозяйства и заготовок. Руководителем первого был переназначен Иван Александрович Бенедиктов, а главой второго стал Леонид Романович Корниец. Оба новых назначенца считались креатурами Н. С. Хрущева: И. А. Бенедиктов как крупный спец по сельскому хозяйству, возглавлявший еще с довоенных времен наркоматы земледелия РСФСР и СССР, а затем и Министерство сельского хозяйства СССР, и Л. Р. Корниец как очень опытный хозяйственник, который с тех же довоенных времен сначала в 1939–1944 годах возглавлял СНК УССР, а затем более девяти лет работал первым заместителем и заместителем председателя Совета Министров Украинской ССР.

Вскоре произошел еще ряд примечательных событий. Во-первых, 7 декабря 1953 года Совет Министров СССР утвердил, как выразился Ю. Н. Жуков [443] , довольно «странное» Постановление, которое гласило, что «для обеспечения лучшей организации проверки исполнения решения правительства и для подготовки… проектов решений по важнейшим вопросам сельского хозяйства»: 1) образовать при Совете Министров СССР отраслевое Бюро по сельскому хозяйству и заготовкам и 2) назначить председателем этого Бюро тов. Н. С. Хрущева и ввести его в состав Президиума Совета Министров СССР. По факту данное решение не просто делало Н. С. Хрущева заместителем главы союзного правительства. С этого момента не только де-факто, но и де-юре он стал единственным членом Президиума ЦК, который, вопреки известному решению мартовского Пленума ЦК, вновь занял два руководящих поста — в партии и в правительстве. Однако с какой целью был предпринят данный шаг, до сих пор не совсем ясно. Сам Ю. Н. Жуков выдвинул версию, что автором этой хитроумной интриги стал лично Г. М. Маленков, который именно таким своеобразным образом хотел «подставить» Н. С. Хрущева и сделать его козлом отпущения за неизбежные провалы новой аграрной политики, одобренной сентябрьским Пленумом ЦК. Однако если это так, то он, конечно, просчитался, поскольку де-факто данное решение как раз серьезно ущемляло полномочия самого премьера.

Во-вторых, 25 декабря 1953 года вышло очередное Постановление Совета Министров СССР, в соответствии с которым была воссоздана старая, то есть сталинская, структура союзного правительства и восстановлены отраслевые Бюро по металлургии и угольной промышленности, по машиностроению, по транспорту и связи, по энергетике, химической и лесной промышленности и по товарам широкого потребления, которые соответственно возглавили Иван Федорович Тевосян, Вячеслав Александрович Малышев, Лазарь Моисеевич Каганович, Михаил Георгиевич Первухин и Алексей Николаевич Косыгин [444] . Причем, как считает тот же Ю. Н. Жуков, данное решение стало очередной победой консервативного крыла Президиума ЦК (Н. С. Хрущев, В. М. Молотов, Н. А. Булганин), которое вполне сознательно сужало полномочия премьера.

А тем временем на имя Н. С. Хрущева были направлены две докладные записки, которые, по мнению многих российских историков (И. В. Русинов, И. Е. Зеленин, С. Г. Москаленко, В. А. Шестаков, С. Н. Андреенков, В. Н. Томилин [445] ), стали своеобразной «научной базой» будущей целинной эпопеи. Первая записка — «Об увеличении производства зерна за счет распашки новых земель» от 30 ноября 1953 года — принадлежала перу первого заместителя председателя Совета Министров РСФСР и министру сельского хозяйства РСФСР Павлу Павловичу Лобанову. А автором второй записки с необычно длинным названием «Об увеличении производства зерна в колхозах путем распашки перелогов, залежей, целинных земель, малопродуктивных лугов и пастбищ под расширение посевных площадей зерновых культур», датированной 4 декабря 1953 года, был министр сельского хозяйства СССР Иван Александрович Бенедиктов [446] . О самих этих записках, да и не только о них, а также о довольно острой борьбе вокруг нового аграрного курса мы поговорим чуть позже в отдельной главе, целиком посвященной всем экономическим «причудам» Н. С. Хрущева, которые до сих пор именуют реформами. А в данном случае лишь констатируем тот факт, что 22 января 1954 года Н. С. Хрущев направил в Президиум ЦК собственную записку «Пути решения зерновой проблемы», которая, по сути, повторяла все основные положения записки И. А. Бенедиктова и ряда других аналогичных записок, отправленных тогда же на его имя т.д. Лысенко, С. Ф. Демидовым, А. И. Козловым, Л. Р. Корниецем, В. В. Мацкевичем и Т. А. Юркиным [447] .

Между тем, как считают ряд историков (Ю. Н. Жуков [448] ), под напором «консерваторов» уже 25 января 1954 года Президиум ЦК принял два очень важных документа, оформленных как Постановления ЦК. Первое из них под названием «О серьезных недостатках в работе партийного и государственного аппарата» [449] , по сути, отменяло прежнее Постановление Совета Министров СССР «О расширении прав министерств СССР», принятое по инициативе Г. М. Маленкова в апреле 1953 года. В результате этого во всех союзных министерствах был резко сокращен центральный аппарат, что автоматически расширило права и полномочия всех республиканских Советов Министров и ЦК союзных республик. Второе же Постановление «О подъеме целинных и залежных земель как основного средства резкого увеличения сбора зерновых» [450] де-факто поставило «жирный крест» на решениях сентябрьского Пленума ЦК и стало отправной точной подготовки очередного Пленума ЦК, который пройдет в феврале — марте 1954 года и даст старт «целинной эпопее».

Кстати, еще раньше, с мая 1953 года, начинает по факту сворачиваться вся реализация «Сталинского плана преобразования природы»: резко сокращается финансирование плана, явочным порядком прекращаются почти все работы на государственных лесозащитных полосах и ликвидируются 570 лесозащитных станций, в 20 раз не только снижаются работы по облесение оврагов и песков, но и начинается вырубка уже посаженного леса и забрасываются тысячи недостроенных искусственных водоемов. Не случайно уже в 1955 году автор одной из диссертаций прямо написал: «Необыкновенное лето 1953 года принесло делу полезащитного лесоразведения тяжелые и трудноисправимые последствия» [451] . А де-юре «Сталинский план» был окончательно похоронен 8 февраля 1962 года принятием Постановления ЦК и СМ СССР № 138 «О признании утратившими силу ранее принятые решения ЦК КПСС и Совета Министров СССР, предусматривающие внедрение травопольной системы земледелия», где среди 133 нормативно-правовых актов значилось то самое знаменитое Постановление от 20 октября 1948 года № 3960.

Как установили целый ряд историков (И. Е. Зеленин, С. Н. Андреенков [452] ), на том же сентябрьском Пленуме ЦК Н. С. Хрущев впервые поставил вопрос и о расширении площади посева зерновых культур за счет распашки целинных и залежных земель в восточных регионах страны. И несмотря на совершенно разумную критику этого предложения со стороны В. М. Молотова и других членов Президиума ЦК, он вновь озвучил эти планы 9 сентября 1953 года на встрече с делегацией Казахской ССР. Однако первый и второй секретари ЦК Компартии Казахстана Ж. Ш. Шаяхметов и И. И. Афонов выступили против этой затеи и заявили Н. С. Хрущеву, что распашка залежных и целинных земель в Казахской ССР не позволит решить зерновую проблему в стране, но зато приведет к разрушению традиционного пастбищного скотоводства. Сомнения в целесообразности освоения таких земель высказали и ряд руководителей российских обкомов партии, в том числе Сталинградского, Куйбышевского, Саратовского и Чкаловского — И. Т. Гришин, М. Т. Ефремов, Г. А. Борков и П. Н. Корчагин. Зато эта идея пришлась по душе руководителям Алтайского края, Омской и Новосибирской областей Н. И. Беляеву, И. К. Лебедеву и И. Д. Яковлеву, которые в начале ноября 1953 года направили Н. С. Хрущеву записки о возможности использования земельных богатств Западной Сибири для быстрого решения зерновой проблемы страны.