Чтение онлайн

Кроме того, как полагают ряд экономистов (Г. А. Явлинский, Г. И. Ханин [531] ), в середине 1950-х годов «в истории советской плановой экономики произошло знаменательное событие, до сих пор не привлекшее того внимания, которого оно на самом деле заслуживало. Именно тогда Политбюро впервые не смогло принять решения о единовременном пересмотре норм выработки для всех работников промышленности, транспорта и связи — как оно делало все предыдущие годы сталинского режима». Иными словами, «практически прекратился плановый централизованный пересмотр норм труда», что по факту стало «началом конца социализма, смертным приговором системе», так как такая практика являлась «важнейшим способом заставить предприятия улучшать работу по организации производственных процессов и технического прогресса». А 15 августа 1956 года вышло Постановление Совета Министров СССР № 1124 «Об изменении порядка пересмотра норм выработки», согласно которому было отменено ежегодное целевое и фронтальное повышение норм выработки по всей экономике страны, которое являлось «основополагающим принципом организации экономической системы». Отныне администрациям всех предприятий «предлагается самостоятельно разрабатывать собственные годовые календарные планы пересмотра норм выработки», что, конечно же, никак не мотивировало их разрабатывать самим себе напряженные задания по повышению эффективности, постоянного поиска путей такого повышения, снижать затраты времени на выпуск условной единицы продукции и т.д. [532] Этим решением, как справедливо подчеркнули А. С. Галушка и его соавторы, подрывалась целостность экономической системы страны, так как «интересы отдельных предприятий автономизируются» и уже де-факто отрываются от интересов развития экономической системы страны. Им же ликвидируется основополагающий механизм повышения экономической, организационной и технологической работы предприятий, снижения издержек производства и непрерывного роста производительности труда.

Наконец, забегая вперед, скажем, что уже после отставки Н. С. Хрущева 4 октября 1965 года принимаются два Постановления Совета Министров СССР № 729 «О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства» и № 731 «Об утверждении Положения о социалистическом государственном производственном предприятии», на основании которых показатель снижения себестоимости готовой продукции исключался из числа их плановых показателей, что, по сути, ликвидировало последние формальные основания для предприятий снижать затраты и повышать эффективность производства [533] . Отныне цены больше не снижались, а, напротив, только прямо или скрыто росли.

Между тем 4-12 июля 1955 года состоялся очередной Пленум ЦК, который, по мнению многих историков, стал очередной и важной аппаратной победой Н. С. Хрущева в борьбе за утверждение окончательного лидерства в стране. В конце его работы в состав Президиума ЦК были введены два его верных соратника — секретарь ЦК по идеологии Михаил Андреевич Суслов и Первый секретарь ЦК КПУ Алексей Илларионович Кириченко; новыми секретарями ЦК стали главный редактор газеты «Правда» Дмитрий Трофимович Шепилов и первые секретари Хабаровского и Алтайского крайкомов партии Аверкий Борисович Аристов и Николай Ильич Беляев, которые активно поддержали хрущевскую целинную авантюру. Таким образом, как утверждают целый ряд авторов (Р. Г. Пихоя, А. В. Пыжиков, И. С. Березин, Ю. Н. Жуков, Ю. В. Емельянов [534] ), из всех возможных вариантов трансформации сталинской системы, существовавших в то время у Л. П. Берии, Г. М. Маленкова и Н. С. Хрущева, в конечном счете был выбран самый наихудший вариант реформ, который был совершенно не продуман, во многом спонтанен, а главное — предельно консервативен по своей сути, что в категорической форме отвергают все хрущевские апологеты типа В. А. Шестакова [535] .

Как известно, 14 февраля 1956 года начал свою работу XX съезд КПСС, в официальной повестке дня которого значились всего три вопроса: Отчетный доклад ЦК Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева, доклад о «Директивах по VI пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956–1960 гг.» председателя Совета Министров СССР Н. А. Булганина и выборы нового состава ЦК и ЦРК [536] . Сам Отчетный доклад ЦК, с которым Н. С. Хрущев выступил в первый день работы съезда, готовился до последнего дня рядом рабочих групп, три из которых возглавили М. А. Суслов, А. Б. Аристов и Б. Н. Пономарев. Однако по каким-то причинам Н. С. Хрущев вновь остался недоволен этими вариантами доклада, и его последнюю редактуру он уже делал сам со своим тогдашним протеже секретарем ЦК Д. Т. Шепиловым.

За последние 30 лет вышло огромное количество различных работ, посвященных как самому XX съезду, так и хрущевским докладам, с которыми он выступил в первый и последний дни его работы, в том числе из-под пера автора этих строк [537] . Это обстоятельство избавляет нас от необходимости подробно говорить на эту тему. Вместе с тем все же следует напомнить ряд важных положений именно первого доклада и его оценок в исторической литературе, поскольку они имеют прямое отношение к содержанию данной книги.

По мнению большинства историков, Отчетный доклад ЦК [538] содержал три главные «теоретические» новации, на которые Н. С. Хрущев сделал особый акцент. Во-первых, впервые на официальном уровне было не только признано, но и закреплена возможность разных форм, методов и темпов строительства социализма с учетом национальной специфики и исторического опыта самих народов и государств, вступивших на этот тернистый, но благородный путь. Нарочито ссылаясь на ленинскую работу «О карикатуре на марксизм и "об империалистическом экономизме"», где вождь мирового пролетариата прямо писал о том, что «все нации придут к социализму… но все придут не совсем одинаково», Н. С. Хрущев заявил, что на современном этапе, когда социализм «вышел за рамки одной страны» и стал мировой системой, «революционный переход к социализму не обязательно связан с Гражданской войной», ибо это зависит «не столько от пролетариата, сколько от степени сопротивления… и применения насилия самим классом эксплуататоров». В связи с этим важным фактом возникает реальная возможность использовать парламентский путь перехода к социализму, но с непременным и решающим условием, что он будет проходить под руководством коммунистов при их самой решительной борьбе с реформизмом и оппортунизмом. Вместе с тем Н. С. Хрущев особо подчеркнул, что, в какой бы форме ни совершался этот переход — «мирной или немирной», — «он возможен лишь путем социалистической революции и установления диктатуры пролетариата в различных ее формах».

Во-вторых, опять-таки впервые на официальном уровне, опять ссылаясь на В. И. Ленина, был закамуфлирован, но довольно существенно скорректирован его знаменитый тезис «о неизбежности войн при империализме», выдвинутый им в теоретической работе «Империализм как высшая стадия капитализма», и вновь подтвержден прежний курс на мирное сосуществование государств с различным общественным строем. Обосновывая очередной «теоретический шедевр», Н. С. Хрущев заявил: несмотря на то что «реакционные силы капитала, представляющие интересы буржуазных монополий, будут и впредь стремиться к военным авантюрам и агрессии», фатальной неизбежности новой мировой войны нет. Поскольку именно теперь, когда «возник и превратился в могучую силу мировой лагерь социализма», а «движение сторонников мира» стало мощным фактором жизни самих буржуазных государств, даже несмотря «на сохранение экономической основы для возникновения войн», появились «не только моральные, но и материальные ресурсы, способные предотвратить любую войну», «дать сокрушительный отпор агрессорам» и «сорвать все их авантюристические планы».

Однако надо сказать, что в последнее время подобная и уже традиционная оценка начального раздела Отчетного доклада ЦК поставлена под веское и справедливое сомнение целым рядом историков, в частности Ю. Н. Жуковым и А. В. Пыжиковым, которые прямо говорят, что «на XX съезде, грубо говоря, была совершена подмена», а лозунг «о мирном существовании», выражавший давние чаяния советских людей», был выдвинут «для его же, по сути дела, обмана» [539] . По их твердому мнению, доктрина «мирного сосуществования» стала утверждаться в советской внешней политике задолго до XX съезда КПСС. Оценить всю бессмысленность холодной войны вынудила Корейская война, и в результате всего через семь месяцев после ее начала и Москва, и Вашингтон осознали, что победу даже в таком довольно локальном военном конфликте может принести лишь применение ядерного оружия. Поэтому, не сговариваясь, руководители СССР и США были вынуждены «отказаться от столь высокой платы за весьма призрачный успех» и стали делать первые, пока еще очень робкие шаги к примирению. Зримым проявлением этих шагов стали два события апреля 1951 года: выступление постоянного представителя СССР при ООН Якова Александровича Малика с призывом начать мирные переговоры и отстранение от должности главкома ооновских войск генерала армии Дугласа Макартура, предложившего нанести атомный удар по китайским войскам, воевавшим на стороне Пхеньяна. Затем последовал и ряд других шагов. В частности, в начале апреля 1952 года, буквально накануне открытия в Москве Международного экономического совещания, газета «Правда» опубликовала «Ответ товарища Сталина на вопросы группы редакторов американских газет», в котором он дословно заявил о том, что «мирное сосуществование капитализма и коммунизма вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности исполнять взятые на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств» [540] .

Более того, после смерти И. В. Сталина тезис «о мирном сосуществовании» стали использовать в своих докладах и речах многие советские руководители, в том числе Г. М. Маленков, В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов и Н. А. Булганин, и во многом благодаря ему Москва, наконец, смогла положить конец Корейской войне, восстановить дипломатические отношения с Югославией, возобновить работу СМИД, что дало возможность провести Женевскую встречу лидеров четырех великих держав и ликвидировать еще один военный конфликт — в Индокитае.

Однако, как верно подметил Ю. Н. Жуков, обо всем этом ни в самом докладе Н. С. Хрущева, ни в речах партийных делегатов не было сказано ни слова. И не только потому, что ровно год назад за «проведение политики мирного сосуществования и уступки империализму» со своего премьерского поста слетел Г. М. Маленков. Умолчание потребовалось по иной причине, а именно для сокрытия уже свершившегося поворота внешнеполитического курса Москвы, который был озвучен на июльском Пленуме ЦК в выступлении М. А. Суслова, заявившего о новой доктрине национальной безопасности, суть которой состояла в переходе к «глобальной стратегии и к расширению числа союзников за счет нейтральных государств». Именно по этой причине о столь «деликатной» проблеме и заговорили столь же открыто на XX съезде партии. Признав саму возможность третьей мировой войны, сначала сам Н. С. Хрущев, а затем В. М. Молотов, А. И. Микоян, Н. А. Булганин, М. А. Суслов и Г. К. Жуков в своих речах откровенно заговорили о необходимости усиленно готовиться к отражению любой военной угрозы со стороны потенциального агрессора и не допустить повторения трагедии 1941 года. Понятно, что о колоссальных затратах на создание новейших видов вооружения, развитие ракетной техники и производство атомных бомб никто из них не говорил, но в «Директивах по VI пятилетнему плану» огромные военные расходы были умело скрыты в тех разделах этих «Директив», которые прямо относились к группе отраслей «А».

В-третьих, очень долго в исторической литературе господствовало мнение о том, что основной новацией доклада о «Директивах по VI пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956–1960 годы», с которым выступил глава советского правительства Н. А. Булганин, стал крайне амбициозный, но, увы, невыполнимый лозунг «догнать и перегнать развитые капиталистические страны по производству основных видов продукции на душу населения». Однако это не совсем так. Как считают те же Ю. Н. Жуков и А. В. Пыжиков, главным содержанием этого доклада было то, что именно он поставил жирную и окончательную точку в вопросе о соотношении двух основных отраслей народного хозяйства страны — группы «А» и группы «Б» [541] . Де-факто эта давняя и острая дискуссия завершилась еще в феврале 1955 года на известной сессии Верховного Совета СССР, где многие депутаты, прежде всего сам Н. А. Булганин, заявили о «непоколебимости линии на приоритетное развитие тяжелой индустрии», которая «славно послужила делу построения социализма и укрепления независимости нашей Родины». Но именно на съезде не столько сам премьер Н. А. Булганин, сколько М. А. Суслов и Н. С. Хрущев пригвоздили к позорному столбу всех тех «мудрецов», которые «начали противопоставлять легкую промышленность тяжелой индустрии, уверяя, что приоритетное развитие тяжелой индустрии необходимо было лишь на ранних ступенях советской экономики… Понятно, что партия дала должный отпор попыткам умалить результаты, достигнутые в социалистическом строительстве, а также поправила всех прожектеров и фантазеров, которые, оторвавшись от реальной действительности, вносили вредную путаницу в коренные вопросы развития социалистической экономики».