Чтение онлайн

Чуть позже, как мы уже писали выше, аналогичные записки в поддержку «целинной программы» направили министры сельского хозяйства СССР и РСФСР И. А. Бенедиктов и П. П. Лобанов, министр совхозов СССР А. И. Козлов, министр заготовок СССР Л. Р. Корниец, зампред Госплана СССР С. Ф. Демидов, президент ВАСХНИЛ т.д. Лысенко и другие. Так, в записке И. А. Бенедиктова говорилось о том, что для быстрого решения зерновой проблемы необходимо резко увеличить посевы зерновых культур и кормовых трав за счет освоения 30 млн. га нераспаханных земель в колхозах и совхозах страны, которые не требуют дорогостоящей мелиорации, прежде всего в Поволжье, на Урале, в Сибири и Казахстане. На первом этапе в течение ближайших трех лет вполне реально освоить 12 млн. га земли с высевом только зерновых культур, что обеспечит дополнительный прирост валового сбора зерна на 8–9 млн. тонн. С этой целью он предложил реорганизовать сеть уже существующих и создать новые МТС, а также предоставить различные льготы тем хозяйствам, которые подключатся к выполнению этой программы, вплоть до их освобождения от обязательных госпоставок. А в записке П. П. Лобанова говорилось о том, что в колхозах и совхозах РСФСР существует около 73,6 млн. га еще не включенных в севооборот, но вполне пригодных для освоения земель, из которых наиболее пригодные 38 млн. га расположены в том же Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Именно здесь в ближайшие два года реально распахать и засеять 5 млн. га, что даст возможность при средней урожайности зерновых в 13–14 ц с га дополнительно получить порядка 6–7 млн. тонн хлеба. Именно эти записки Н. С. Хрущев и приложил к своему собственному фолианту «Пути решения зерновой проблемы», который 22 января 1954 года он направил на рассмотрение в Президиум ЦК [453] .

25 января 1954 года на заседании Президиума ЦК состоялось обсуждение этой записки, где Н. С. Хрущев с цифрами на руках пытался убедить своих коллег в правильности выбранного курса [454] . Во-первых, не объясняя причин этого явления, ставшего прямым результатом политики нового руководства страны, он заявил, что заготовки зерна в 1953 году резко сократились и упали до уровня 1948 года (то есть примерно с 2100 до 1850 млн. пудов). Во-вторых, из-за этого падения пришлось «залезать» в резервный фонд страны и изымать для внутренних нужд 69 млн. пудов зерна. В-третьих, для решения зерновой проблемы за ближайшие два года необходимо освоить 13 млн. га «новых земель», что позволит при сохранении средней урожайности в 10–11 ц зерна с 1 га дополнительно получить 800–900 млн. пудов, из которых товарное зерно составит около 500–600 млн. пудов. По мнению самого Н. С. Хрущева, подобное увеличение товарного зерна будет «выгодным мероприятием для государства», поскольку позволит увеличить доходную часть бюджета в 1955–1956 годах на 17–18 млрд. руб. при «капитальных затратах» на освоение самой целины всего в 5,5–6 млрд. руб.

Несмотря на столь радужную картину, ряд членов Президиума ЦК, прежде всего В. М. Молотов и К. Е. Ворошилов, высказались против хрущевской затеи, мотивируя свою позицию необходимостью направить основные средства на восстановление сельского хозяйства европейской части страны, где с начала 1949 года полным ходом шла реализация «Сталинского плана преобразования природы», уже давшего первые положительные плоды. Однако большинство членов «коллективного руководства» все же поддержали Н. С. Хрущева и приняли Постановление Президиума ЦК «Об обеспечении зерном страны и подъеме целинных земель» [455] . Причем, если большинство авторов уверяют, что Г. М. Маленков после некоторых колебаний встал на сторону хрущевских оппонентов, то тот же А. К. Сорокин уверяет, что глава правительства «пусть и не слишком активно», все же поддержал Н. С. Хрущева [456] .

Между тем, как считают ряд историков (Ю. В. Емельянов [457] ), даже после этого решения Н. С. Хрущев все еще «ощущал неуверенность в своем проекте», поэтому послал на целину своего многолетнего помощника по вопросам сельского хозяйства Андрея Степановича Шевченко, который убедил патрона в правильности избранного курса. Возможно, это обстоятельство и позволило Н. С. Хрущеву тут же перейти к активным действиям, и уже 6 февраля 1954 года по его прямому указанию в Алма-Ате состоялся IX Пленум ЦК Компартии Казахстана, на котором был решен крайне важный организационный вопрос: взбунтовавшиеся Ж. Ш. Шаяхметов и И. И. Афонов были сняты со своих постов и направлены первыми секретарями Южно-Казахстанского и Павлодарского обкомов партии, а новыми руководителями республики стали два посланца Москвы. Должность Первого секретаря ЦК КП Казахстана занял Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, снятый с поста министра культуры СССР, а пост второго секретаря — Леонид Ильич Брежнев, который тогда прозябал на заштатной должности заместителя начальника Главного Политуправления Министерства обороны СССР. Причем следует отметить, что для кандидата в члены Президиума ЦК и министра культуры СССР П. К. Пономаренко отъезд в Алма-Ату, по сути, стал политической ссылкой и закатом всей его партийно-государственной карьеры, а для Л. И. Брежнева этот отъезд, напротив, оказался счастливым билетом на вершины политического Олимпа и новым стартом его блестящей политической карьеры, венцом которой будут должности Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Президиума Верховного Совета СССР. Кстати сказать, многолетний Первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Д. А. Кунаев в своих мемуарах «О моем времени», ссылаясь на самого П. К. Пономаренко, подтвердил подозрения многих историков, что его опала и ссылка в Казахстан стала результатом его давнего конфликта с самим Н. С. Хрущевым, который возник еще в 1939 году из-за спорных территорий в Полесье, когда они возглавляли парторганизации Белоруссии и Украины [458] .

23 февраля 1954 года начал свою работу очередной Пленум ЦК, целиком посвященный вопросам сельского хозяйства. В центре его недельной работы был доклад Первого секретаря ЦК «О дальнейшем увеличении зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель», по итогам обсуждения которого 2 марта Пленум ЦК принял одноименное Постановление [459] . Причем, как установил И. Е. Зеленин, в данном Постановлении, одобренном членами ЦК, содержались существенные отличия от первоначальных предложений тех же министров сельского хозяйства СССР и РСФСР. Так, в новом документе были зафиксированы более высокие объемы и более сжатые сроки распашки новых земель, уменьшена доля паров и травосеяния на новопахотных землях за счет увеличения посева зерновых, совсем не упомянуты предполагаемые льготы колхозам, а приоритет в распашке целины отдан совхозам и т.д. [460]

А 27 марта 1954 года было принято и официальное Постановление Совета Министров СССР и ЦК КПСС «Об увеличении производства зерна в 1954–1955 гг. за счет освоения целинных и залежных земель» [461] , которое широко опубликуют в открытой печати. И буквально через неделю сам Н. С. Хрущев в сопровождении целой команды своих помощников и пропагандистов посетил Казахстан, где вместе с П. К. Пономаренко и Л. И. Брежневым провел немало встреч с партхозактивом республики и первыми целинниками.

Как полагают многие историки (Ю. Н. Жуков, Ю. В. Емельянов, И. Е. Зеленин, В. А. Шестаков, С. Н. Андреенков [462] ), именно этот партийный Пленум стал, по сути, поворотным пунктом в судьбе нового политико-экономического курса, провозглашенного Г. М. Маленковым всего полгода назад. Именно на нем с подачи Н. С. Хрущева был сделан акцент на экстенсивных методах подъема сельского хозяйства страны и взят старый курс на решение важной зерновой проблемы не за счет интенсификации всего аграрного производства, а за счет расширения посевных площадей, столь характерный еще для царской России.

Позднее высшее руководство страны будет регулярно возвращаться к разным аспектам освоения целинных земель. Достаточно сказать, что только в 1954 году будет принято полтора десятка разных Постановлений Президиума ЦК, Совета Министров СССР и ЦК КПСС, в том числе «О дальнейшем развитии совхозов Министерства совхозов СССР и повышении их рентабельности» (27.03.1954), «О плане отбора и направления механизаторских кадров и других квалифицированных рабочих и специалистов из числа комсомольцев и молодежи, изъявивших желание поехать на работу в районы освоения земель» (30.03.1954), «О мерах по дальнейшему освоению целинных и залежных земель» (18.06.1954), «Об улучшении торговли, общественного питания, медицинского и культурно-бытового обслуживания рабочих и служащих МТС и совхозов в районах освоения целинных и залежных земель» (07.08.1954), «О дальнейшем освоении целинных и залежных земель для увеличения производства зерна» (13.08.1954), «О въезде в СССР в районы освоения целинных и залежных земель советских граждан, постоянно проживающих в Болгарии» (27.08.1954), «Об оказании помощи Министерству совхозов СССР по строительству новых совхозов в районах освоения целинных и залежных земель» (10.09.1954); «О въезде в СССР в районы освоения целинных и залежных земель советских граждан, постоянно проживающих в Венгрии и Чехословакии» (21.10.1954), «О постройке зернохранилищ в районах освоения целинных и залежных земель» (24.10.1954), «Об обеспечении дальнейшего освоения целинных и залежных земель для увеличения производства зерна» (25.11.1954) и «О мерах дальнейшего освоения целинных и залежных земель для увеличения производства зерна» (25.12.1954) [463] .

Одновременно Н. С. Хрущев принялся за очередную перестройку силовых органов страны. Как известно, еще 25 января 1954 года вышло Постановление ЦК «О серьезных недостатках в работе партийного и государственного аппарата» [464] , в котором ставилась первейшая задача в кратчайшие сроки изжить бациллы бюрократизма, упростить управленческий аппарат и резко сократить его штатную численность. Одним из первых на это Постановление ЦК отреагировал глава МВД СССР генерал-полковник Сергей Никифорович Круглов, который 4 февраля направил в Президиум ЦК подробную записку на сей счет, где, помимо прочего, «в целях создания необходимых условий для улучшения разведывательной и контрразведывательной работы» предложил «выделить из Министерства внутренних дел СССР оперативно-чекистские управления и отделы и на их базе создать Комитет по делам государственной безопасности при Совете Министров СССР» [465] . А уже 8 февраля эта записка была рассмотрена на Президиуме ЦК, принявшем Постановление, в котором С. Н. Круглов переназначался главой МВД, а его первый заместитель генерал-полковник И. А. Серов назначался председателем Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР [466] . Таким образом, как считают ряд историков, Н. С. Хрущев и Г. М. Маленков поделили между собой весь силовой блок: МВД останется за главой правительства, а КГБ — за Первым секретарем ЦК [467] . При этом Г. М. Маленков, напутствуя обоих назначенцев, дословно скажет им такие слова: «Больше партийности… Честно служить партии… Не злоупотреблять властью». Чуть позже, в июне того же 1954 года, выступая на Всесоюзном совещании руководящих работников органов КГБ СССР, Н. С. Хрущев прямо обяжет чекистские органы «постоянно держать связь с партийными организациями, советоваться с ними и докладывать им о своей работе» [468] .

Между тем Н. С. Хрущев продолжит укреплять свои позиции не только в силовом блоке, но и в самом партийном аппарате. Если в сентябре — ноябре 1953 года со своих постов будут смещены 5 первых секретарей рескомов и обкомов партии — ЦК КП Грузии (А. И. Мирцхулава) и Армении (Г. А. Арутинов), Ленинградского (В. М. Андрианов), Тульского (В. И. Недосекин) и Северо-Осетинского (К. Д. Кулов) обкомов, то уже к апрелю 1954 года своих постов лишатся еще 8 первых секретарей — ЦК КП Азербайджана (М. Д. Багиров), Казахстана (Ж. Ш. Шаяхметов) и Молдавии (Д. С. Гладкий), Костромского (А. И. Марфин), Молотовского (Ф. М. Прасс), Воронежского (К. П. Жуков), Крымского (П. И. Титов) обкомов и Хабаровского (А. П. Ефимов) крайкома. Всего же за прошедшие полгода в отставку были отправлены несколько десятков крупных партийных и хозяйственных работников, в том числе 18 членов и 11 кандидатов в члены ЦК.

Как считают многие историки, тогда же, в марте 1954 года, Г. М. Маленков серьезно ослабил свои позиции внутри Президиума ЦК и допустил явную оплошность, которая в конечном счете стоила ему высшего государственного поста. 12 марта 1954 года накануне выборов в Верховный Совет СССР 4-го созыва на собрании избирателей Ленинградского округа Москвы он выступил с речью, в которой дословно заявил о том, что «советское правительство стоит за дальнейшее ослабление международной напряженности, за прочный и длительный мир, решительно выступает против политики холодной войны, ибо эта политика есть политика подготовки новой мировой бойни, которая при современных средствах войны означает гибель мировой цивилизации» [469] . Именно этот пассаж маленковской речи был встречен гневной отповедью со стороны почти всех членов Президиума ЦК, прежде всего В. М. Молотова, Н. А. Булганина и Н. С. Хрущева. Главу правительства тут же обвинили в том, что его заявление не способствует активной борьбе против «преступных замыслов империалистов и может породить у советских людей чувство апатии и безысходности». Более того, в одном из своих выступлений Н. С. Хрущев громогласно заявил, что если империалисты предпримут попытку развязать новую мировую войну, то она уже станет могилой не только для отдельных буржуазных держав, а для всего мирового капитализма.