Чтение онлайн

Поэтому уже 26 апреля 1954 года на первой сессии нового Верховного Совета СССР Г. М. Маленков резко поменял свою риторику и в своем докладе заявил, что «если… агрессивные круги (США — Е. С.), уповая на атомное оружие, решились бы на безумие и захотели испытать силу и мощь Советского Союза, то можно не сомневаться, что агрессор будет подавлен тем же оружием, и что подобная авантюра неизбежно приведет к развалу капиталистической общественной системы. Ведь именно об этом наглядно свидетельствуют уроки истории, связанные с первой и второй мировыми войнами, из которых капитализм вышел со значительным сокращением сферы своего господства» [470] .

Между тем почти никто из историков не подметил два очень любопытных факта, прозвучавших в обеих речах главы советского правительства. Во-первых, за долгие месяцы фактического «умолчания» он впервые назвал И. В. Сталина «великим продолжателем дела Ленина», под руководством которого «на протяжении многих лет наша партия упорно и последовательно проводила политику индустриализации страны». И во-вторых, он особо акцентировал внимание на том, что «наша партия открыто высказала свои взгляды по такому важному вопросу, как коллективность в руководстве», что «бесспорно… является необходимой гарантией правильного и успешного решения стоящих перед нами жизненно важных задач, правильного и успешного решения коренных вопросов, затрагивающих судьбы советского народа» [471] .

Вместе с тем, как считают ряд историков (Ю. Н. Жуков [472] ), на той же первой сессии Верховного Совета СССР был окончательно похоронен «новый курс» Г. М. Маленкова, о чем вполне красноречиво говорил утвержденный союзный бюджет на текущий хозяйственный год. Из 562,8 млрд. руб. расходной части бюджета на тяжелую промышленность выделялось 79,6 млрд. руб., на сельское хозяйство — 62 млрд., а на легкую промышленность и торговлю — 14,2 млрд. руб. При этом расходы на все силовые структуры вновь резко (более чем в два раза) возросли и составили около 252 млрд. руб. Однако, как мы уже писали, эти цифры не очень-то «бьются» с данными секретного Статистического сборника «Государственный бюджет СССР за четвертую и пятую пятилетки (1946–1950 и 1951–1955 гг.)», предназначенного для высшего руководства страны. Между тем, судя по стенограмме сессии, в поддержку «нового курса» Н. С. Хрущева, приоритетом которого вновь стало развитие тяжелой индустрии, выступили многие депутаты и видные руководители союзного правительства, в том числе члены Президиумов ЦК и СМ СССР Л. М. Каганович, М. Г. Первухин и А. И. Микоян, а также Первый секретарь ЦК КП Эстонии Й. Г. Кэбин, министр угольной промышленности А. Ф. Засядько, министр лесной промышленности Г. М. Орлов и др.

Кстати, следует отметить и еще один примечательный факт: накануне открытия этой сессии Г. М. Маленков направил на согласование в ЦК проект персонального состава своего правительства, что давно не практиковалось, так как при И. В. Сталине он всегда согласовывался исключительно с ним [473] .

Тем временем 3 мая 1954 года Президиум ЦК принял Постановление «О Ленинградском деле» [474] , в котором обязал Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами опротестовать приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других на предмет его отмены и прекращения этого дела» и поручил КГБ СССР и Прокуратуре СССР «вменить в вину Абакумову и его сообщникам совершенное ими преступление — фальсификацию дела и учиненную ими расправу в отношении Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других». По устоявшемуся мнению ряда авторов (Р. А. Медведев, Л. М. Млечин, К. А. Столяров [475] ), данное Постановление прямо било по Г. М. Маленкову, поскольку он был непосредственно причастен к фабрикации «Ленинградского дела». Нам уже приходилось писать [476] , что главные фигуранты этого дела, прежде всего А. А. Кузнецов и Н. А. Вознесенский, вовсе не были невинными овечками, как их представляют все упертые антисталинисты и «русские патриоты». Более того, об истинных «заслугах» и настоящих «подвигах» ленинградских вождей совсем недавно довольно подробно и обстоятельно поведали два кандидата исторических наук — Е. А. Клюев и А. В. Сушков [477] . А посему ходячий термин «фабрикация» по отношению к «Ленинградскому делу», давно и некритически перетекший из «хрущевских разоблачений» в работы многих историков и публицистов, совершенно несостоятелен. Более того, лично Н. С. Хрущев 7 мая 1954 года, выступая на собрании актива Ленинградской парторганизации с разъяснением «Постановления ЦК КПСС по "Ленинградскому делу"», был вынужден с неохотой признать публично, что «тов. Кузнецов и другие допускали разные излишества, в том числе «выпивки», «расходование средств государственных не по назначению», «бахвальство» и «зазнайство», а «очень многие члены Политбюро не уважали Вознесенского за то, что он был хвастлив, груб, к подчиненным людям относился по-хамски» [478] .

Понятно, что эти Постановления, сначала Президиума, а затем и самого ЦК, резко ускорили следствие по делу В. С. Абакумова, которое было заведено еще при жизни И. В. Сталина, в первой половине июля 1951 года, когда Политбюро ЦК приняло закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопасности СССР» [479] . Вплоть до конца 1953 года следствие по данному делу шло ни шатко ни валко, однако после ликвидации Л. П. Берии и его подельников это дело оказалось в центре внимания КГБ и Прокуратуры СССР, руководители которых буквально рыли носом землю, чтобы максимально ускорить новый судебный процесс над сотрудниками спецслужб. Причем ряд исследователей (К. А. Столяров [480] ) отмечают не только особую поспешность в проведении закрытого судебного процесса, проведенного в Ленинграде в декабре 1954 года, но и особую ретивость в исполнении смертного приговора в отношении В. С. Абакумова, который был расстрелян буквально через час после его оглашения. Более того, сам К. А. Столяров прямо говорит о том, что генерал-полковник В. С. Абакумов «был одним из немногих, кто знал обо всех злодеяниях власть имущих, в том числе и Хрущева». И именно поэтому глава КГБ СССР генерал-полковник И. А. Серов «торопил все следствие и пытался форсировать события», а его покровитель Н. С. Хрущев «стремился как можно быстрее разделаться» с В. С. Абакумовым и его подельниками.

Между тем еще до окончания этого дела, 14 октября 1954 года, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли новое совместное Постановление № 2150 «О существенных недостатках в структуре министерств и ведомств СССР и мерах по улучшению работы государственного аппарата» [481] . Констатирую тот факт, что с начала 1954 года в 46 министерствах и ведомствах страны упразднены 200 управлений и отделов, более 4 тыс. «мелких структурных подразделений», около 900 снабженческих организаций и уволены более 450 тыс. сотрудников различных аппаратов. Данное Постановление нацеливало руководителей всех управленческих структур союзного масштаба еще активнее вести работу по устранению «излишеств в штатах», изжить волокиту, разбухшую отчетность и до 1 февраля 1955 года представить в ЦК и Совет Министров СССР отчет о проделанной работе. Причем, что показательно, в названии данного Постановления впервые за долгие годы ЦК КПСС был указан «поперед» Совета Министров СССР, первой уже стояла подпись Н. С. Хрущева, а не Г. М. Маленкова и речи об аналогичной «оптимизации» партийного аппарата здесь вообще не шло. По мнению А. К. Сорокина, это обстоятельство, как и само содержание этого документа, «без сомнения» стало почвой для решительной атаки на главу правительства [482] . Хотя его младший коллега С. С. Войтиков утверждает, что первый серьезный звонок для него прозвучал еще в конце сентября 1954 года, когда он не был включен даже в состав партийно-правительственной делегации на празднование 5-летия образования КНР, а официальным главой этой делегации в Пекин, в состав которой были включены Н. А. Булганин, А. И. Микоян, Н. М. Шверник, Д. Т. Шепилов и Е. А. Фурцева, был назначен Н. С. Хрущев [483] .

Между тем, по информации ряда историков (Ю. В. Аксютин, А. В. Пыжиков [484] ), уже с ноября 1954 года все документы Совета Министров СССР стали оформляться за подписью маршала Н. А. Булганина, занимавшего должность первого заместителя главы союзного правительства, а сам Г. М. Маленков был де-факто отстранен от ведения заседаний Президиума ЦК, на которых стал председательствовать Н. С. Хрущев. А окончательный удар по позициям главы правительства был нанесен в декабре 1954 года, когда состоялся судебный процесс над В. С. Абакумовым и его подельниками, которых обвинили в том числе и в фабрикации «Ленинградского дела», за которым стоял именно Г. М. Маленков.

Более того, 31 декабря 1954 года главный редактор «Правды» Дмитрий Трофимович Шепилов, которого Ю. В. Аксютин и А. К. Сорокин поспешно и ошибочно уже возвели в ранг секретаря ЦК [485] , направил в Президиум ЦК записку, где заявил о наличии среди части экономистов, преподавателей вузов и пропагандистов «глубоко ошибочных и политически вредных взглядов по вопросам развития социалистической экономики». 15 января 1955 года эта записка была одобрена Президиумом ЦК, который принял решение разослать ее всем членам и кандидатам в члены ЦК, «усилив в ней критику и осуждение позиций Г. М. Маленкова» в отношении приоритетного развития отраслей легкой, текстильной и пищевой промышленности. 22 января состоялось новое заседание Президиума ЦК, где уже все «коллеги» премьера высказались за его «освобождение» от занимаемой должности. А 24 января в газете «Правда» была опубликована статья того же Д. Т. Шепилова «Генеральная линия партии и вульгаризаторы марксизма», в которой без упоминания имени Г. М. Маленкова в более жесткой форме воспроизводилась его же записка с резкой критикой ошибочных и вредных взглядов на социалистическую экономику, исходивших из приоритетного развития отраслей группы «Б», т.е. производства средств потребления.

На следующий день, 25 января 1955 года, начал свою работу очередной Пленум ЦК, на котором с докладом «Об увеличении производства в стране продуктов животноводства» выступил Н. С. Хрущев. Однако было очевидно, что в центре внимания членов ЦК будут совершенно иные вопросы. И эти прогнозы вскоре оправдались. После обсуждения хрущевского доклада начался второй акт Марлезонского балета, где в центре всеобщего внимания оказался Г. М. Маленков. До недавнего времени «дискуссия» на этом Пленуме ЦК была тайной за семью печатями. Первая отрывочная информация стала появляться только в годы пресловутой горбачевской перестройки. Однако уже в 1999 году вышла монография профессоров Ю. В. Аксютина и А. В. Пыжикова, в которой довольно подробно были изложены все перипетии «проработки» Г. М. Маленкова на этом Пленуме ЦК. Более того, в 2006 году был издан целый сборник «Президиум ЦК КПСС. 1954–1964. Черновые протокольные записи заседаний», где вся эта история была выведена на Божий свет [486] .

29 и 31 января 1955 года, то есть в ходе работы самого Пленума, состоялись два заседания Президиума ЦК, на которых был вновь рассмотрен вопрос о снятии Г. М. Маленкова с поста главы правительства. Детально обсудив проект Постановления и приняв его «с поправками» В. М. Молотова и «дополнением» Л. М. Кагановича, все члены высшего партийного ареопага приняли решение поручить им, а также двум секретарям ЦК — М. А. Суслову и П. Н. Поспелову — «отредактировать данный проект Постановления» для его вынесения на рассмотрение Пленума ЦК, а также поручить Н. С. Хрущеву «выступить от Президиума ЦК КПСС с докладом на Пленуме ЦК КПСС о тов. Маленкове» [487] .

Конкретная вина Г. М. Маленкова, стоившая ему премьерского поста, состояла из нескольких пунктов, которые были публично озвучены в хрущевском докладе на Пленуме ЦК. Прежде всего, как это ни странно, речь шла о том, что, не обладая необходимыми знаниями и опытом хозяйственной и советской работы в центре и на местах, он «плохо организует работу Совета Министров СССР, не обеспечивает серьезной и своевременной подготовки вопросов к заседаниям» и при рассмотрении большинства острых вопросов «проявляет нерешительность, не занимает определенной позиции», и это обстоятельство «крайне отрицательно» сказывается на работе всего союзного правительства [488] .