Чтение онлайн

– Кто знает? Пока не беспокойся. Спи, я покараулю.

– Не думаю, что смогу заснуть.

– Постарайся, не то завтра будешь так хромать, что греббгавары ползком догонят. Отдыхай! Я разбужу, как придет время.

Ночью Тайгет долго лежал с открытыми глазами, вглядываясь в окружающую темень. Не только потому, что боялся возвращения греббгаваров. Он раздумывал, может ли Малика, со своими непонятными представлениями о чести, забыть о дружелюбии? Вдруг она все же решит восстановить репутацию старым добрым способом?

Тайгету не улыбалось проснуться с отрезанной головой, и все же в какой-то момент он, видимо, отрубился. Когда открыл глаза и высунул голову из спальника, уже наступило утро. Девушка из Дзамбира исчезла.

Ему оставалось только мысленно пожелать ей удачи.

Остаток пути по горам прошел без происшествий, хотя прежнего подъема духа Тайгет уже не испытывал. Раны под воздействием лечебных заклинаний быстро затягивались, но скорость передвижения все равно снизилась. На этот раз он заночевал в будке вместе с патрульными - хотя и злился на киафаирских воительниц, что те не сочли нужным рассказать о местных опасностях. И лишь к вечеру второго дня, оставив позади последний таможенный пункт и последний перевал, оказался в начале длинного, теряющегося в сиреневой дымке спуска в долину.

Северные склоны Киафы спускались отлогими бархатными складками, под ними великанским клетчатым покрывалом расстилались поля. Темные пятна леса кое-где прерывали их геометрическую правильность. Зелень была повсюду. Зелень и черная земля.

Тайгет добрался до Обрии.

9. Хлопоты перед отъездом

Первый пункт в составленном Энеей плане гласил: "Сбежать из интерната".

Девочке он казался самым сложным для осуществления. Помимо вездесущих воспитателей, охранников и соучениц, дополнительную проблему представляли сторожевые горгульи на крыше и столбах ограды. Если от людей можно было скрыться, отведя им глаза, то для магического зрения каменных креатур иллюзии не имели значения.

Для начала необходимо было ускользнуть из-под присмотра учителей на максимально долгий срок. Энея заранее об этом позаботилась, заставив Бьяту Хэттибру на уроке истории поверить, будто та видит написанное эссе, а потом, как бы случайно, показав вместо него чистый лист. Естественно, Хэттибру разъярилась.

– Кажется, госпожа Милле считает себя выше того, чтобы готовить уроки, - процедила она.
– Почему бы вам не потратить излишек свободного времени на уборку класса? А затем не забудьте переписать "Оду Губернатору" Абнольда Златоустого двадцать раз. Для лучшего усвоения.

Энея притворилась обиженной, но на самом деле чуть не подпрыгивала на месте от нетерпения. Медленно размазывая мел по доске, она с трудом дождалась, пока все девочки до последней не выйдут из классной комнаты. Подняла сумку, сегодня набитую отнюдь не учебниками, и выглянула в коридор.

Там было пусто. Она на цыпочках перебежала в его противоположный конец, к кабинету географии. Снаружи напротив него росла гордость интернатовского сада, раскидистый бук с мощными ветвями. Дальние нависали над оградой, а ближние подходили почти вплотную к окнам.

Ни один человек в здравом уме не рискнул бы прыгнуть из окна в надежде удержаться на одной из веток. Такое дело, подумала Энея, вскарабкавшись на подоконник и критически разглядывая открывшийся вид, по силам разве что полуобезьянам с далекого севера, или саргасским монстрам. Однако изучая Психомагию, она усвоила и ее главнейшую идею - здравый ум из телохранителя может порой стать тюремщиком.

Энея ненадолго замешкалась, размышляя: входить в роль обезьяны или монстра все-таки не хотелось. Кто знает, что случится, если заклинание выйдет из-под контроля, и она застрянет в чужом сознании надолго? Приняв решение, девочка с помощью считалки начала погружать себя в гипноз.

"Я - канатоходец. Канатоходец-гимнаст... Высота для меня привычна, как прогулка по тротуару".

Закончив, она во весь рост выпрямилась на подоконнике и настежь отворила раму. Крепко обвязала ремень сумки вокруг пояса, оценивающе взглянула на расстояние до ветки. Подобравшись, пружинисто оттолкнулась от доски и прыгнула.

Тонкий конец ветки согнулся и затрещал под ногами. Энея моментально отскочила ближе к развилке.

На этот раз дерево выдержало. Энея подобралась вплотную к кряжистому стволу с шершавой корой. Обхватив руками и ногами, переползла на другую его сторону, спрыгнула на нижнюю ветку, тянущуюся к ограде.

И встретилась взглядом с горгульями, которые таращились с приворотных столбов.

Пока сторожа бездействовали. Воспитанница, хотя и вела себя странно, все еще находилась на территории интерната. Для каменных мозгов этого было вполне достаточно, но Энея не сомневалась: стоит хоть палец высунуть за ограду, горгульи немедленно сорвутся с места. Однако для них у нее тоже было кое-что припасено.

Она прервала заклинание и развеяла самовнушение. Тут же, взвизгнув, вцепилась в ветку. Уселась на нее верхом и прислонилась спиной к стволу, стараясь не смотреть вниз.

– Все-таки я не канатоходец, - простонала она.
– Ладно... к делу. Kaari!

Заклинание Зова, подманивающее неразумных существ, официально относилось не к Психомагии, а к более простому разделу Пути Жизни - Животворной Магии. Тем не менее оно прекрасно подходило для обучения и практики. Сейчас Энея использовала его, объединив с заклинанием Гипноза - недостаточно просто подманить, следовало еще отдать команду. От напряжения она почти физически чувствовала, как трещит голова: мало того, что пришлось сплести два заклятия, она еще и взяла под контроль не одно, а больше десятка сознаний. Энея звала голубей.

Голуби и горгульи по своей природе не очень ладят. Точнее, птицы не имеют ничего против серых камнеподобных существ, а вот горгульи терпеть не могут голубей и последствия их привязанности. Поэтому сторожа на колоннах вовсе не пришли в восторг, когда поклевывающая крошки стая одновременно вспорхнула с места и бросилась на них, залепив глаза. Горгульи даже потеряли обычную невозмутимость и принялись неуклюже подпрыгивать, размахивая когтистыми лапами и издавая сердитый скрежет.

Это был шанс для Энеи. Никаких других заклинаний она больше использовать не могла и медленно начала съезжать ногами вперед к тонкому концу ветви. Та постепенно сгибалась, и в конце концов девочка повисла над острыми прутьями ограды. У ворот уже собралось несколько зевак, но их больше интересовал переполох с горгульями и голубями, чем она. Энея качнулась вниз, нащупала ногой перекладину и слегка разжала руки. Вспотевшие ладони тут же заскользили. Судорожным усилием она вцепилась в прутья и съехала на землю с высоты четырех элимов, ободрав ладони до мяса.

На миг забыв об осторожности, она с тяжелым вздохом прислонилась к ограде. Перед глазами стояло навязчивое видение собственного тела, нанизанного на наконечники прутьев, как шашлык, всем будущим беглецам в назидание.

– Эй, девочка! Ты что такое вытворяешь?!

Ее все-таки заметили. Толстяк в клетчатом костюме и фетровой шляпе подозрительно уставился на нее, перегородив путь.

Энея подавила панику моментально. Поднялась на ноги, смело взглянула прохожему в глаза. Неторопливо и размеренно заговорила: