Чтение онлайн

Сказавъ это, я подвинулъ мистеру Броффу письменный приборъ и спросилъ, не угодно ли ему, прежде нежели мы разойдемся на ночь, составить и подписать полное изложеніе всего видннаго онъ. Онъ тотчасъ взялъ перо и составилъ изложеніе съ безостановочнымъ проворствомъ опытной руки.

— Я обязанъ сдлать это для васъ, проговорилъ онъ, подписывая документъ, — въ вид нкотораго вознагражденія за то, что произошло между нами давеча. Прошу извинить меня, мистеръ Дженнингсъ, что я не доврялъ вамъ. Вы оказали Франклину Блеку безцнную услугу. Вы, что говорится у насъ, у законниковъ, защитили дло.

Извиненіе Бетереджа было весьма характеристично.

— Мистеръ Дженнингсъ, проговорилъ онъ:- когда вы станете перечитывать Робинзона Крузо (а я непремнно совтую вамъ заняться этимъ), вы увидите, что онъ никогда не стыдится признанія, если ему случается быть неправымъ. Пожалуста, сэръ, считайте, что я въ этомъ случа исполняю тоже, что и Робинзонъ Крузо.

Съ этими словами, онъ въ свою очередь подписалъ документъ. Когда мы встали изъ-за стола, мистеръ Броффъ отвелъ меня въ сторону.

— Одно слово насчетъ алмаза. По вашему предположенію, Франклинъ Блекъ спряталъ Лунный камень въ своей комнат. По моему предположенію, Лунный камень въ Лондон, у банкира мистера Локера. Не будемъ спорить кто изъ насъ правъ. Спрашивается только, кто изъ насъ въ состояніи подтвердить свое предположеніе опытомъ.

— Мой опытъ производился нынче, отвтилъ я:- и не удался.

— А мой опытъ, возразилъ мистеръ Броффъ, — и теперь еще производится. Дня два тому назадъ я приказалъ сторожить мистера Локера у банка и не распущу этого караула до послдняго дня ныншняго мсяца. Я знаю, что онъ долженъ лично принять алмазъ изъ рукъ банкира, и поступаю такъ на случай, если лицо, заложившее алмазъ, заставитъ его сдлать это, выкупивъ залогъ. Въ такомъ случа я могу захватить въ свои руки это лицо. И въ этомъ есть надежда разъяснить загадку, какъ разъ съ того пункта, который теперь затрудняетъ васъ! Согласны ли вы съ этимъ?

Я охотно согласился.

— Я вернусь въ столицу съ десяти-часовымъ поздомъ, продолжалъ адвокатъ:- вернувшись, я могу узнать о какихъ-нибудь открытіяхъ, и мн, пожалуй, весьма важно будетъ имть подъ рукой Франклина Блека, чтобъ обратиться къ нему, буде понадобится. Посл всего происшедшаго, могу ли я разчитывать, что вы поддержите меня своимъ вліяніемъ?

— Конечно! сказалъ я.

Мистеръ Броффъ пожалъ мн руку и вышелъ. За нимъ послдовалъ и Бетереджъ.

Я пошелъ къ дивану взглянуть на мистера Блека. Онъ не шевельнулся съ тхъ поръ, какъ я положилъ его и приготовилъ ему постель, онъ спитъ глубокимъ и спокойнымъ сномъ.

Я все еще смотрлъ на него, когда дверь спальни тихонько отворилась. На порог снова показалась миссъ Вериндеръ, въ своемъ прелестномъ лтнемъ плать.

— Окажите мн послднюю милость, шепнула она:- позвольте мн остаться съ вами возл него.

Я колебался, не въ интересахъ приличія, а только въ интересахъ ея отдыха. Она подошла ко мн и взяла меня за руку.

— Я не могу спать; не могу даже сидть въ своей комнат, сказала она:- О! мистеръ Дженнингсъ, еслибы вы были на моемъ мст, какъ бы вамъ хотлось остаться здсь и смотрть на него. Ну, скажите: да! Пожалуста!

Надо ли говорить, что я уступилъ? Разумется, не надо.

Она подвинула кресло къ ногамъ его. Она смотрла на него въ безмолвномъ восторг блаженства, пока слезы не проступили на глазахъ ее. Осушивъ ихъ, она сказала, что принесетъ свою работу. Принесла и ни разу не тронула ее иглой. Работа лежала у нея на колнахъ, она глазъ не могла отвести отъ него, чтобы вдть нитку въ иглу. Я вспомнилъ свою молодость; я вспомнилъ кроткіе глаза, нкогда мн свтившіе любовью. Сердце мое стснилось, я взялся за свой дневникъ и внесъ въ него то, что здсь написано.

Итакъ мы оба молча сидли около него. Одинъ, погрузясь въ свой дневникъ; другая — въ свою любовь. Шелъ часъ за часомъ, а онъ покоился глубокимъ сномъ. Лучи новой денницы разливалась по комнат, а онъ на разу не шевельнулся.

Часамъ къ шести я ощутилъ въ себ признаки вновь наступающихъ страданій. Я долженъ былъ на время оставить ее съ нимъ одну. Я сказалъ, что пойду наверхъ и принесу ему другую подушку изъ его спальни. На этотъ разъ припадокъ мой не долго длился. Немного погодя, я могъ вернуться, и показаться ей.

Вернувшись, я засталъ ее у изголовья дивана. Она только что коснулась губами его чела. Я покачалъ годовой, какъ могъ серіозне, и указалъ ей на кресло. Она отвтила мн свтлою улыбкой и очаровательно покраснла.

— Вы сами сдлали бы то же на моемъ мст, прошептала она.

Только что пробило восемь часовъ. Онъ впервые начинаетъ шевелиться.

Миссъ Вериндеръ склонилась на колна у дивана. Она помстилась такъ, что пробуждаясь, онъ откроетъ глаза прямо въ лицо ей.

Оставить ихъ вдвоемъ?

Да!

Одиннадцать часовъ. Они уладили все между собой и вс ухали въ Лондонъ съ десяти-часовымъ поздомъ. Прошла моя греза кратковременнаго счастія. Снова пробуждаетъ меня дйствительность всми забытой, одинокой жизни.

Не берусь передать т добрыя слова, которыми осыпали меня, особенно миссъ Вериндеръ и мистеръ Блекъ. Эта слова будутъ припоминаться мн въ часы одиночества и облегчатъ остатокъ жизненнаго пути. Мистеръ Блекъ напишетъ мн и разкажетъ, что произойдетъ въ Лондон. Миссъ Вериндеръ осенью вернется въ Йоркширъ (безъ сомннія, къ своей свадьб), а я возьму отпускъ и буду гостемъ въ ея дом. О, что я чувствовалъ, когда глаза ея сіяли благодарнымъ счастіемъ, а теплое пожатіе руки словно говорило: «Это вашихъ рукъ дло!»

Бдные больные ждутъ меня. Опять надо возвращаться по утрамъ къ старой рутин, вечерокъ — къ ужасному выбору между опіумомъ и страданіями!

Но благословенъ Богъ за его милосердіе! И мн крошечку посвтило солнце, и у меня была минута счастія.

Съ моей стороны довольно будетъ нсколькихъ словъ для дополненія разказа, взятаго изъ дневника Ездры Дженнингса.

О самомъ себ я могу лишь одно сказать: проснулся я утромъ двадцать шестаго числа, вовсе не помня того, что я говорилъ и длалъ подъ вліяніемъ опіума, — съ той минуты, какъ питье впервые подйствовало на меня, и до того времени, когда я открылъ глаза, лежа на диван въ Рахилиной гостиной. Я не чувствую себя призваннымъ отдавать подробный отчетъ въ томъ, что произошло посл моего пробужденія. Ограничиваясь одними послдствіями, могу сказать, что мы съ Рахилью совершенно поладили между собой, прежде нежели съ той или съ другой стороны послдовало хоть одно слово въ объясненіе. И я, и Рахиль, оба мы отказываемся разъяснять необычайное проворство нашего примиренія. Милостивый государь и милостивая государыня, оглянитесь на то время, когда вы были страстно привязаны другъ къ другу, и вамъ не мене меня самого станетъ извстно все происшедшее посл того, какъ Ездра Дженнингсъ затворилъ дверь гостиной.

Впрочемъ, я могу прибавить, что миссъ Мерридью непремнно застала бы насъ, не будь Рахилиной находчивости. Она услыхала шелестъ платья старушки въ корридор и тотчасъ выбжала къ ней навстрчу. Я слышалъ, какъ миссъ Мерридью спросила: «что такое?» и какъ Рахиль отвтила: «взрывъ!» миссъ Мерридью тотчасъ позволила взять себя подъ руку и увести въ садъ, подальше отъ грозившаго потрясенія. Возвратясь же въ домъ, она встртила меня въ зал и заявила, что сильно поражена огромныя успхами въ наук съ тхъ поръ, какъ она была двочкой въ школ. «Взрывы, мистеръ Блекъ, стали гораздо легче прежнихъ. Увряю васъ, что я едва разслышала въ саду взрывъ мистера Дженнингса. И вотъ мы теперь вошли въ домъ, а я не чувствую никакого запаху! Я непремнно должна извиниться предъ нашимъ ученымъ пріятелемъ. Надо отдать ому справедливость, онъ прекрасно распорядился!»