Чтение онлайн

Поздравивъ Бетереджа съ успхомъ (онъ упорно длалъ свои замтки всякій разъ, какъ я развалъ ротъ, и въ то же время пропускалъ безъ малйшаго вниманія все говоренное мистеромъ Блекомъ) и общавъ чрезъ день или два снова постить его, — мы собиралась выйдти изъ дому и отправиться въ обратный путь; но не успли еще выбраться изъ корридора подъ лстницей, какъ Бетереджъ остановилъ меня въ то время, когда я проходилъ мимо двери, ведущей въ его комнату.

— Нельзя ли мн сказать вамъ словечка два наедин? спросилъ онъ таинственнымъ шепотомъ.

Я, конечно, согласился. Мистеръ Блекъ пошелъ подождать меня въ саду, а я послдовалъ за Бетереджемъ въ его комнату. Я такъ и ждалъ, что онъ потребуетъ какихъ-нибудь новыхъ уступокъ, въ род предшествовавшихъ и улаженныхъ уже насчетъ ястребиной чучелы и Купидонова крыла. Къ величайшему изумленію моему, Бетереджъ дружески положилъ мн руку на плечо и предложилъ слдующій странный вопросъ:

— Мистеръ Дженнингсъ, знакомы ли вы съ Робинзономъ Крузо!

Я отвтилъ, что въ дтств читалъ Робинзона Крузо.

— А съ тхъ поръ не перечитывали?

— Нтъ, не перечитывалъ.

Онъ отступилъ на нсколько шаговъ и поглядлъ на меня съ выраженіемъ сострадательнаго любопытства, сдержаннаго суеврнымъ страхомъ.

— Съ дтства не читалъ Робинзона Крузо, проговорилъ Бетереджъ боле про себя чмъ обращаясь ко мн:- попробовать, каково-то теперь подйствуетъ на него Робинзонъ Крузо!

Онъ отперъ въ углу шкафъ и досталъ испачканную, истрепанную книгу, распространявшую запахъ махорки, когда онъ перевертывалъ страницы. Найдя одинъ отрывокъ, который, повидимому, отыскивалъ, онъ, все также таинственно и шепотомъ, попросилъ меня отойдти съ нимъ къ сторонк.

— Что касается вашего фокусъ-покуса съ опіумомъ и мистеромъ Франклиномь Блекомъ, сэръ, началъ онъ, — топока рабочіе въ дом, долгъ слуги одолваетъ во мн человческія чувства. Какъ только рабочіе расходятся, человческія чувства одолваютъ во мн долгъ слуги. Очень хорошо. Въ прошедшую ночь, мистеръ Дженнингсъ, мн безотвязно лзло въ голову, что ваше новое медицинское предпріятіе дурно кончится. Еслибъ я уступилъ этому тайному внушенію, то собственноручно вынесъ бы сызнова всюмебель и на утро выгналъ бы изъ дому всхъ работниковъ.

— Судя по виднному мною на верху, сказалъ я, — и радуюсь, что вы противилась тайному внушенію.

— Какое ужь тутъ противился, отвтилъ Бетереджъ: — просто состязался, вотъ какъ надо сказать. Я состязался, и съ тмъ, что безмолвно приказывало сердце, толкая меня въ одну сторону, и съ письменнымъ приказомъ въ бумажник, толкавшемъ совершенно въ другую сторону, пока меня (съ позволенія сказать) холодный потъ прошибъ. Къ какому же средству прибгъ я въ такомъ ужасномъ коловорот ума и безсиліи тла? Къ средству, которое никогда не измняло мн въ теченіи послднихъ тридцати лтъ и даже раньше, сэръ, — вотъ къ этой книг!

И звучно хлопнувъ ладонью по книг, онъ вышибъ изъ нея сильнйшій запахъ махорки, крпче прежняго.

— Что же я нашелъ здсь, продолжалъ Бетереджъ, — на первой же страниц, которую развернулъ? Вотъ это страшное мсто, сэръ, страница сто семьдесятъ восьмая:

«Посл этихъ и многихъ подобныхъ размышленій, я поставилъ себ за правило: когда бы я на ощутилъ въ себ тайные намеки или побужденія сдлать то-то или не длать того-то, пойдти въ ту сторону или въ другую, — всегда неуклонно повиноваться тайному внушенію.»

— Чтобы мн хлба не сть, мистеръ Дженнингсъ, если не эта самыя слова попали мн на глаза именно въ то время, когда я боролся съ тайнымъ внушеніемъ! Неужели вы не видите вовсе ничего сверхъестественнаго въ этомъ, сэръ?

— Вижу случайное совпаденіе, — и только.

— Васъ это ничуть не смущаетъ, мистеръ Дженнингсъ, относительно медицинскаго-то предпріятія?

— На крошечки.

Бетереджъ вытаращилъ на меня глаза посреди мертвой тишины; въ глубокомъ раздумьи закрылъ книгу; необыкновенно заботливо заперъ ее снова въ шкафъ; повернулся на каблукахъ и еще разъ вытаращилъ на меня глаза. Потомъ заговорилъ.

— Сэръ, сказалъ онъ съ важностью, — многое можно простить тому, кто съ дтства не перечитывалъ Робинзона Крузо. Желаю вамъ добраго утра.

Онъ отворилъ мн дверь съ низкимъ поклономъ и предоставилъ мн свободу, какъ знаю, выбираться жъ садъ. Я встртилъ мистера Блека, возвращавшагося къ дому.

— Не разказывайте мн что тамъ у васъ произошло, сказалъ онъ; — Бетереджъ вышелъ съ послдней карты: откопалъ новое пророчество въ Робинзон Крузо. Поддакнули ли вы его любимому заблужденію? Нтъ? Вы дали ему замтить, что не врите въ Робинзона Крузо? Ну, мистеръ Дженнингсъ! Вы до послдней степени упали во мнніи Бетереджа. Что бы вы ни говорила теперь, что бы вы на длали впредь, вы увидите, что онъ васъ и словечкомъ больше не подаритъ.

Іюня 21-го. Сегодня мн придется ввести въ свои дневникъ весьма немногое.

Мистеръ Блекъ провелъ ночь хуже всхъ предшествовавшихъ. Я долженъ былъ, весьма неохотно, прописать ему рецептъ. Къ счастію, люди съ такою чуткою организаціей очень воспріимчивы къ дйствію лкарственныхъ средствъ. Иначе я сталъ бы бояться, что онъ будетъ вовсе не годенъ къ опыту, когда настанетъ время произвести его. Что касается меня самого, то посл нкотораго облегченія моихъ страданій въ послдніе два дня, нынче утромъ опять былъ припадокъ, о которомъ я скажу лишь одно, что онъ побудилъ меня возвратиться къ опіуму. Закрывъ эту тетрадь, я приму полную свою дозу — пятьсотъ капель.

Іюня 22-го. Сегодня надежда намъ улыбается. Нервное страданіе мистера Блека значительно легче. Онъ немного уснулъ въ прошлую ночь. Я, благодаря опіуму, спалъ эту ночь какъ убитый. Нельзя даже сказать, что я проснулся поутру; врне, что я ожилъ.

Мы похали въ домъ посмотрть, не окончена ли обстановка. Ее завершаютъ завтра, въ субботу. Какъ предсказывалъ мистеръ Блекъ, Бетереджъ уже не возбуждалъ дальнйшихъ препятствій. Съ начала и до конца онъ былъ зловще вжливъ и зловще молчаливъ.

Теперь мое медицинское предпріятіе (какъ его называетъ Бетереджъ) неизбжно должно быть отложено до понедльника. Завтра вечеромъ рабочіе опозднятся въ дом. На слдующій день обычная тираннія воскресенья, — одного изъ учрежденій этой свободной страны, — такъ распредляетъ позды, что нтъ возможности приглашать кого-нибудь пріхать къ вамъ изъ Лондона. До понедльника остается только тщательно слдить за мистеромъ Блекомъ и, по возможности, поддерживать его въ-томъ-же положеніи, въ которомъ я нашелъ его сегодня. Между тмъ я убдилъ его написать къ мистеру Броффу и попросить его присутствія въ числ свидтелей. Я въ особенности выбралъ адвоката, потому что онъ сильно предубжденъ противъ насъ. Если мы убдимъ его, то побда наша — безспорна.