Чтение онлайн

Въ краткихъ словахъ, вотъ каково было положеніе длъ въ дом и вн его, пока приставъ Коффъ здилъ въ Фризингаллъ.

Массъ Рахиль, упорно сидя въ своей комнат, дожидалась времени, когда ей можно будетъ ссть въ коляску и похать къ тетк. Миледи завтракала съ мистеромъ Франклиномъ. Посл завтрака мистеръ Франклинъ принялъ одно изъ своихъ обычно-внезапныхъ ршеніе, и торопливо ушелъ облегчать волненіе ума на прогулк. Я одинъ видлъ его уходъ, а онъ сказалъ мн, что вернется прежде пристава. Перемна погоды, обозначась еще свечера, теперь наступила. Вскор посл разсвта, за крупнымъ дождемъ, подулъ сильный втеръ и все свжлъ въ теченіе дня. Но хотя тучи грозили не разъ, дождя больше не было. Недурной денекъ для прогулки; если вы молоды и крпки, можете дышать сильными порывами втра, налетающаго съ моря. Я прислуживалъ миледи посл завтрака и помогалъ ей въ сведеніи хозяйственныхъ счетовъ. Она всего разъ намекнула на Лунный камень, и то чтобъ отклонить пока всякій разговоръ о немъ.

— Подождите возвращенія этого господина, сказала она, разумя пристава, — тогда надо будетъ говорить объ этомъ, а теперь ничто насъ не обязываетъ.

Остановъ госпожу, я засталъ въ своей комнат поджидавшую меня Пенелопу.

— Что бы вамъ, батюшка, сходить поговорить съ Розанной, сказала она, — мн за нее что-то страшно.

Я живехонько догадался въ чемъ дло. Но одно изъ моихъ правилъ состоитъ въ томъ, что мущины (будучи существами высшаго разряда) обязаны исправлять женщинъ, по возможности. Когда женщина хочетъ заставать меня что-нибудь сдлать (дочь она мн, или нтъ, все равно), я всегда настаиваю, чтобъ она сообщила мн побудительную причину. Чмъ чаще заставлять ихъ разыскивать собственнымъ умомъ причины, тмъ податливй становятся он во всхъ житейскихъ отношеніяхъ. Не ихъ вина, что он (бдняжки!) сначала дйствуютъ, а потомъ уже обдумываютъ; вина тхъ дурней, что потакаютъ онъ. Пенелопину причину въ настоящемъ случа можно передать собственными ея словами.

— Мн кажется, батюшка, сказала она, — мистеръ Франклинъ жестоко оскорбилъ Розанну, хотя и безъ умысла.

— Зачмъ попала Розанна въ кустарную аллею? спросилъ я.

— По своему сумамбродству, сказала Пенелопа, — иначе этого нельзя и назвать. Она хотла переговорить съ мистеромъ Франклиномъ нынче утромъ, во что бы то ни стало. Я употребила вс усилія, чтобъ удержать ее; вы это видли. Еслибы мн только удалось увести ее до этихъ ужасныхъ словъ….

— Ну, ну! проговорилъ я:- войди въ разсудокъ. Кажется, ничего не было такого, что бы могло встревожить Розанну.

— Ничего такого и не было, батюшка. Но мистеръ Франклинъ сказалъ, что не принимаетъ въ ней ровно никакого участія, и…. ихъ, съ какимъ жестокимъ выраженіемъ онъ сказалъ это!

— Онъ сказалъ это, чтобы зажать ротъ приставу, отвтилъ я.

— И я то же говорила ей, сказала Пенелопа, — но видите ли, батюшка (хотя мистера Франклина и нечмъ попрекнуть), все же онъ изсушилъ ее, обманывалъ ея надежды за все это время, вотъ уже сколько недль, а теперь ужь это выходитъ на покрышку всего! Она, разумется, не въ прав ждать отъ него участія. Конечно, это изъ рукъ вонъ, что она до такой степени забылась въ ея положеніи. Но она, кажется, потеряла и стыдъ, и всякую мру, и все. Она испугала меня, батюшка, когда мистеръ Франклинъ сказалъ эти слова. Она точно окаменла отъ нихъ. Вдругъ на нее нашло такое спокойствіе, пошла, взялась за свое дло, и вотъ съ тхъ самыхъ поръ словно во сн.

Я начиналъ понемногу безпокоиться. Въ манерахъ Пенелопы было что-то заглушавшее мое высшее разумніе. Теперь, когда мысли мои обратились на этотъ предметъ, я припомнилъ, что произошло съ вечера между мистеромъ Франклиномъ и Розанной. При этой оказіи она казалась пораженною въ самое сердце; а нынче, на ея несчастіе, бдняжк неизбжно разбередила рану. Жаль, жаль! Тмъ боле, что ея ничто не оправдывало, и даже обижаться она была не въ прав.

Я общалъ мистеру Франклину поговорить съ Розанной, и вотъ, повидимому, наступила пора сдержать слово.

Мы застали двушку, которая мела корридоръ по ту сторону спаленъ, блдною, но спокойною и, какъ всегда, чистенько одтою въ свое пестрое платье. Я замтилъ у нея въ глазахъ странную мутность и отупніе, но не отъ слезъ, а какъ бы отъ слишкомъ долгаго и неподвижнаго взгляда на что-то такое. Бытъ-можетъ, это что-то такое было туманнымъ созданіемъ собственныхъ ея думъ. Вокругъ нея, ужь конечно, не было ни одного предмета, котораго бы она не видала сотни разъ.

— Развеселитесь, Розанна, сказалъ я, — нечего мучить себя своими фантазіями. Мн поручено кое-что передать вамъ отъ мистера Франклина.

За тмъ я изложилъ ей дло съ настоящей точки зрнія въ самыхъ дружескихъ и успокоительныхъ выраженіяхъ, какія могъ подобрать. Мои правила въ отношеніи прекраснаго пола, какъ вы могла замтить, весьма отрога. Но такъ ли, сякъ ли, а дашь только сойдусь я съ женщиной ладомъ къ лицу, теорія-то и не согласуется съ практикой.

— Мистеръ Франклинъ очень добръ и внимателенъ. Поблагодарите его, пожалуста.

Вотъ и все, что она мн отвтила. Дочь моя уже замтила, что Розанна взялась за работу словно во он. Я дополнялъ теперь наблюденіе тмъ, что она и слушала, и говорила словно во сн. Я усомнился, полно ужь, способенъ ли умъ ея принять сказанное мной какъ слдуетъ.

— Вы вполн уврены, Розанна, что поняли меня? спросилъ я.

— Вполн уврена.

Она отозвалась на мое слово не живою женщиной, но словно автоматъ, приводимый въ движеніе машиной. И все время продолжала мести. Я какъ можно осторожне, а нжне взялъ у нея изъ рукъ щетку.

— Полноте, Розанна, сказалъ я, — вы вдь на себя не похожи. У васъ что-то на душ. Я вамъ другъ и останусь другомъ, еслибы вы даже провинились въ чемъ. Очистите свою совсть, Розанна, — очистите ее отъ этого.

Было время, когда подобная рчь вызвала бы слезы на глазахъ ея. Теперь я не видлъ въ нихъ никакой перемны.

— Да, сказала она, — я очищу свою совсть.

— Предъ миледи? спросилъ я.

— Нтъ.

— Предъ мистеромъ Франклиномъ?

— Да, предъ мистеромъ Франклиномъ.

Я почти не зналъ что и сказать на кто. Она не въ состояніи была понять предостереженія относительно разговора съ нимъ наедин, которое приказалъ передать ей мистеръ Франклинъ. Понемногу собравшись съ мыслями, я только оказалъ ей, что мистеръ Франклинь ушелъ гулять.

— Нужды нтъ, отвтила она, — я нынче не стану безпокоить мистера Франклина.

— Отчего бы не поговорить съ миледи? сказалъ я. — Лучшій способъ облегчить себ душу, это именно высказаться милосердой госпож, проникнутой истиннымъ христіанствомъ, которая всегда была такъ добра къ вамъ.

Она съ минуту глядла на меня съ серіознымъ и твердымъ вниманіемъ, какъ бы удерживая въ памяти все сказанное мной. Потомъ взяла у меня изъ рукъ щетку и тихонько отошла съ ней немного дальше вдоль по корридору.

— Нтъ, проговорила она почти про себя, и продолжая мести, — я получше этого сумю облегчать свою душу.

— Какъ же это?

— Не мшайте мн только работать.

Пенелопа пошла за ней и предложила ей помочь.

— Нтъ, отвтила она, — мн самой нужно дло. Благодарю васъ, Пенелопа. — Она оглянулась на меня. — Благодарю васъ, мистеръ Бетереджъ.

Тутъ уже ничмъ ея не возьмешь, нечего и говорить больше. Я сдлалъ знакъ Пенелоп идти за мной. Мы оставили ее такъ точно, какъ и застали, метущею корридоръ словно во сн.

— Разбирать это — дло доктора, сказалъ я, — а мн ужь не подъ силу.