Чтение онлайн

Твердо убжденный, что приставъ попусту тратитъ свои слова съ мистрисъ Іолландъ, я не мене того наслаждался ихъ бесдой, какъ драматическимъ представленіемъ.

Великій Коффъ выказалъ при этомъ случа необыкновенное терпніе; онъ всячески пыталъ свое счастіе, пуская зарядъ за зарядомъ, въ надежд, не попадетъ ли хоть одинъ изъ нихъ въ цль. Однако, какъ онъ на ухитрялся, дло Розанны отъ этого не пострадало, а выиграло, даромъ что мистрисъ Іолландъ болтала безъ малйшей осторожности. Наконецъ, когда, взглянувъ на часы, мы встали, чтобы проститься съ доброю хозяйкой, мистеръ Коффъ нанесъ послдній, ршительный ударъ.

— Теперь пора пожелать вамъ спокойной ночи, сударыня, сказалъ приставъ. — Но мн хотлось бы уврить васъ напрощаньи, что въ вашемъ покорномъ слуг вы видите искренняго доброжелателя Розанны Сперманъ. Къ сожалнію, должно сознаться, что ей никогда не повезетъ въ этомъ дом; и потому лучше было бы, еслибъ они вовсе его оставила.

— Благослови васъ Богъ! воскликнула мистрисъ Іолландъ:- вдь она и впрямь собирается его оставить. (Замтьте, что я перевожу слова мистрисъ Iолландъ съ йоркширскаго нарчія на чистый англійскій языкъ. Ужь если самъ велемудрый Коффъ въ разговор съ ней прибгалъ иногда къ моимъ объясненіямъ, то посудите, какую работу задалъ бы я вамъ, читатель, еслибы привелъ ея слова на мстномъ нарчіи!)

Розанна Сперманъ собирается уходить отъ насъ; Услышавъ это, я навострилъ уши. Что ни говорите, а мн казалось весьма страннымъ, что ршаясь за подобный поступокъ, она не предупредила о немъ ни меня, ни миледи. Вотъ окказія, подумалъ я, видно и въ самомъ дл послдній выстрлъ пристава мтко попалъ въ цль! Я снова началъ размышлять о томъ, дйствительно ли мое участіе въ розыскахъ было такъ безвредно, какъ мн казалось. Должность пристава, бытъ-можетъ, обязывала его мистифировать честную женщину, опутывая ее непроницаемою стью лжи; что же до меня касается, то я, какъ добрый протестантъ, долженъ былъ понимать, что дьяволъ есть отецъ лжи, и что предаваясь лжи, мы предаемъ себя въ руки дьявола. Почуявъ въ воздух что-то недоброе, я попробовалъ было увести какъ-нибудь пристава Коффа. Но онъ тотчасъ же услся и попросилъ еще рюмочку изъ голландской бутылки, а мистрисъ Іолландъ, занявъ мсто насупротивъ его, опять принялась потчивать гостя. Чувствуя величайшую неловкость, я объявилъ имъ, что ухожу домой; и уже направился было къдверямъ, однако уйдти все-таки не имлъ духу.

— Такъ она собирается оставить это мсто? сказалъ приставъ. — Но куда же она себя днетъ? Жалко мн ее, бдняжку, жалко! Вдь у нея въ цломъ мір нтъ друзей, кром васъ, да меня.

— Ну, этого нельзя сказать! отвчала мистрисъ Іолландъ. — Сегодня вечеромъ, какъ я уже вамъ докладывала, она приходила посидть съ нами, а поговоривъ немного со мной и Люси, просила позволенія пойдти на верхъ въ комнату моей дочери. Это единственная комната, гд у насъ водятся чернила и перья. «Мн нужно написать письмо къ другу, сказала она, а дома не удастся этого сдлать, потому что наши любопытныя горничныя то и дло заглядываютъ въ комнату.» Ужь кому писала она это письмо, сказать вамъ точно не умю; а судя по употребленному ею на то времени, должно полагать, что письмо было смертельно длинно. Когда она сошла внизъ, я предложила ей почтовую марку; но письма въ ея рукахъ не оказалось, и марки она не приняла. Вдь вамъ, я думаю, извстно, какъ скрытна, бдняжка, насчетъ себя и своихъ дйствій. Тмъ не мене я положительно знаю, что у нея есть другъ и къ нему-то, какъ я полагаю, она и отправится.

— И скоро? спросилъ приставъ.

— При первой возможности, отвчала мистрисъ Іолландъ.

Я ршительно воротился. Въ качеств главнаго дворецкаго и распорядителя въ дом госпожа моей, я никакъ не могъ допустить, чтобы въ моемъ присутствіи позволяла себ такъ свободно разсуждать, оставитъ ли насъ ваша, вторая горничная или нтъ.

— Не ошибаетесь ли вы насчетъ Розанны Сперманъ? спросилъ я. — Еслибъ она дйствительно собиралась отойдти отъ насъ, то прежде всего, вроятно, заявила бы объ этомъ мн.

– Я ошибаюсь? воскликнула мистрисъ Іолландъ. — Въ такомъ случа для чего же купила она у меня часъ тому назадъ, вотъ въ этой самой комнат, нкоторыя необходимыя дли дороги принадлежности? Кстати, хорошо что вспомнила, продолжала несносная женщина, внезапно принимаясь шарить въ своемъ карман,- я еще хотла сказать вамъ кое-что оРозаяв и ея деньгахъ. Не увидитъ ли ее кто-нибудь изъ васъ по возвращеніи домой?

— Я охотно передамъ ваше порученіе бдняжк, отвчалъ приставъ Коффъ, прежде чмъ я усплъ ввернутъ словцо.

Мистрисъ Іолландъ вытащила изъ кармана нсколько шиллинговъ и сикспенсовъ и принялась отсчитывать ихъ на ладонь съ какою-то раздражающею осторожностью. Видно было, что подавая деньги приставу, она разсталась съ ними весьма неохотно.

— Не возьметесь ли вы передать эти деньги Розанн съ моимъ сердечнымъ привтомъ и уваженіемъ? спросила мистрисъ Іолландъ. — Она почта навязала мн ихъ насильно за купленныя у меня сегодня вещи. Конечно, скрывать нечего — денежки у насъ рдкіе, и желанные гости; однако меня мучаетъ, что я взяла у бдняжки ея скудныя сбереженія, да и мужъ-то не похвалитъ меня за это, вернувшись завтра съ работы…. Такъ скажите же пожалуста Розанн, что я отъ всего сердца прошу ее принять эти вещи въ подарокъ. Только денегъ-то не оставляйте на стол, прибавила мистрисъ Іолландъ, быстро пододвигая ихъ къ приставу, словно он жгли ей руки. — Ой, не оставляйте ихъ тутъ, голубчикъ! Времена тяжкія, а плоть немощна, чего добраго, пожалуй и опять возьметъ покушеніе положить ихъ въ карманъ!

— Уйдемте, сказалъ я. — Мн невозможно оставаться доле, пора домой.

— Идите, я не заставлю ждать себя, отвчалъ приставъ.

Я вторично направился къ дверямъ, но несмотря на вс мои усилія, никакъ не могъ перешагнуть за порогъ.

— Возвращать деньги, сказалъ приставь, — дло весьма щекотливое. Вдь вы врно дешево взяли съ нея за проданный вами товаръ?

— Дешево! отвчала мистрисъ Іолландъ. — Судите лучше сами!

И взявъ со стола свчу, она повела пристава въ уголъ кухни. Ну, хоть заржьте меня, а я никакъ не могъ удержаться, чтобы не послдовать за ними. Въ углу свалена была куча разнаго хлама, состоявшаго преимущественно изъ обломковъ стараго металла. Всякій разъ какъ случалось кораблекрушеніе, рыбакъ прибавлялъ къ своему хламу новые обломки, но выгоднаго сбыта этому товару еще не находилъ. Мистрисъ Іолландъ нырнула въ кучу и вытащила оттуда старый лакированный жестяной ящикъ съ крышкой и кольцомъ для вшанья; такого рода ящики употребляются обыкновенно на корабляхъ для предохраненія географическихъ и морскихъ картъ и другихъ подобныхъ бумагъ отъ вліянія сырости.

— Смотрите! оказала она. — Сегодня вечеромъ Розанна купила у меня точь-въ-точь такой же ящикъ. «Вотъ это какъ разъ годится для моихъ воротничковъ и рукавчиковъ,» сказала она, «они не будутъ такъ мяться въ немъ какъ въ сундук». И стоитъ-то всего одинъ шиллингъ девять пенсовъ, мистеръ Коффъ, продолжила рыбачка, — не сойдти мн съ этого мста, если я взяла съ нея хоть полпенни боле!

— Дешево продано, сказалъ приставъ, глубоко вздохнувъ. Онъ взвсилъ ящикъ на рук, и въ то время какъ глаза его разсматривали этотъ предметъ, мн послышалась дв-три нотки «Послдней лтней розы». Сомнваться доле было невозможно. Приставъ сдлалъ новое открытіе ко вреду Розанны, да еще въ такомъ мст, гд я считалъ ее наиболе безопасною. И все чрезъ меня! Судите сами, что почувствовалъ я въ эту минуту и какъ сильно упрекнулъ себя за свое неумстное посредничество между вамъ и мистрисъ Іолландъ.

— Да ужь будетъ вамъ, пора домой, оказалъ я.

Но не обращая на меня никакого вниманія, мистрисъ Іолландъ предприняла вторую экскурсію въ кучу хлама, и на этотъ разъ вытащила оттуда собачью цпъ.

— Взвсьте-ка ее на рук, сэръ, сказала она приставу. — У насъ было три такія цпи, а дв изъ нихъ взяла Розанна! «Ну, на что вамъ эти цпи, моя милая?» спросила я ее. «Если ихъ связать вмст, отвчала она, то он какъ разъ обойдутся вокругъ моего сундука.» — «Да веревка-то вдь дешевле,» говорю я. «А цпи надежне,» отвчала она. «Ну, слыханное ли это дло, чтобы сундукъ обвязывали цпями?» сказала я. «О, мистрисъ Іолландъ, не противорчьте мн,» отвчала она, «отдайте мн эта цпи.» Странная двушка, мистеръ Коффъ, сердце у нея золотое, а съ дочерью моею обходится какъ родная сестра, а все-таки чудна до крайности. Нечего длать, отдала я ей эта цпи, и всего-то за три шиллинга шесть пенсовъ. Какъ честная женщина, мистеръ Коффъ, за три шиллинга шесть пенсовъ!

— За каждую? спросилъ приставъ.

— Какое за каждую! За об! отвчала мистрисъ Іолландъ.

— Даромъ отдали, сударыня, оказалъ приставъ, покачавъ годовой. — Просто даромъ!

— Вотъ и деньги, сказала мистрисъ Іолландъ, опять подвигаясь бочкомъ къ маленькой кучк серебра, лежавшаго на стол, словно тянула ее къ ней какая-то непреодолимая сила. Жестяной ящикъ да собачьи цпи, вотъ все что она купила и унесла съ собой сегодня. Одинъ шиллингъ девять пенсовъ и три шиллинга шесть пенсовъ составляютъ пять шиллинговъ три пенса, которые, я прошу васъ передать бдняжк съ моимъ сердечнымъ привтомъ. Право, мн совстно лишать ее этихъ маленькихъ сбереженій, самой пригодятся со временемъ.