Чтение онлайн

— Не можете ли вы сами назвать ее, мистеръ Бетереджъ?

— Нтъ, не могу, отвчалъ я.

Приставъ Коффъ остановился какъ вкопаный и устремилъ на меня взоръ, полный грустнаго участія.

— Мн всегда пріятно сострадать человческимъ слабостямъ, сказалъ онъ, — и въ настоящую минуту, напримръ, я особенно сочувствую вамъ, мистеръ Бетереджъ, и вы по той же самой причин сочувствуете Розанн Сперманъ, не правда ли? Но не привелось ли вамъ узнать какъ-нибудь случайно, что она шила себ новое блье въ послднее время?

Я ршительно не могъ постичь, съ какою цлью ввернулъ онъ мн такъ неожиданно этотъ послдній вопросъ. Сознавая, что откровенность моя не могла въ этомъ случа повредить Розанн, я отвчалъ, что двушка поступила въ нашъ домъ съ самымъ скуднымъ запасомъ блья, и что въ награду за ея хорошее поведеніе (я особенно налегъ на послднемъ слов) миледи снабдила ее цлымъ приданымъ не боле двухъ недль тому назадъ.

— Грустно жить въ этомъ мір, мистеръ Бетереджъ, сказалъ приставъ. — Человческую жизнь можно уподобить мишени, въ которую постоянно мтитъ несчастіе и безъ промаха попадаетъ въ цль. Да, кабы не этотъ новый запасъ блья, мы, вроятно, отыскали бы между вещами Розанны какую-нибудь новую кофточку, или юпку и, пожалуй, накрыли бы ее на мст. Вы, конечно, понипмаете о чемъ говорю я, не такъ ли? изъ лично наведенныхъ вами между прислугой справокъ, вы, вроятно, узнали, что подмчено было обими горничными у дверей комнаты Розанны. Вроятно, извстно вамъ и то, куда ходила она вчера вечеромъ, сказавшись больною? Неужто не догадываетесь? О, Боже мой, а вдь это такъ же ясно, какъ та полоса свта, что видна въ конц аллеи. Въ четвергъ, въ одиннадцать часовъ утра, надзиратель Сигревъ (эта двигающаяся масса всевозможныхъ человческихъ слабостей) обратилъ вниманіе всей женской прислуги на попорченную дверь. Имя причину подозрвать, что слды этого пятна остались на ея одежд, Розанна, при первомъ удобномъ случа, отправилась въ свою комнату, нашла пятно на своей юпк, кофточк или на чемъ бы тамъ ни было, прикинулась больною, пошла въ городъ, купила нужные матеріалы, чтобы сдлать себ новую вещь взамнъ испачканной, проработала надъ нею, запершись въ своей комнат, всю ночь подъ четвергъ, право по утру развела огонь не съ тою цлью, чтобы сжечь что-нибудь: она знала, что дв изъ ея подругъ подсматриваютъ за ней у двери; и потому, сознавая, что можно было отдлаться отъ платья безъ запаха гари и кучи пепла, съ которымъ опять таки пришлось бы повозиться, она развела вышеупомянутый огонь, съ цлію высушить и выгладить новую штуку блья, сшитую взамнъ испачканной. Испачканную же она, по всей вроятности, скрыла на себ и въ настоящее время хлопочетъ о томъ, чтобы закинуть ее въ какое-нибудь глухое мстечко на томъ уединенномъ берегу, который виденъ отсюда. Сегодня вечеромъ я слдилъ за Розанной и видлъ, какъ она вошла въ одну изъ хижинъ сосдней рыбачьей деревни, куда, быть-можетъ, мы и сами зайдемъ до возвращенія домой. Побывъ немного въ хижин, она вышла оттуда, держа что-то подъ мантильей, какъ мн показалось. Мантилья на плечахъ женщины есть эмблема милосердія, она прикрываетъ собой множество гршковъ. Я видлъ, какъ, вышедши изъ хижины, Розанна пошла вдоль берега, по направленію къ сверу. Неужели вашъ берегъ, мистеръ Бетереджъ, считается однимъ изъ самыхъ красивыхъ по части морскихъ видовъ? спросилъ приставъ.

Я отвчалъ ему самымъ короткимъ «да». — У всякаго свой вкусъ, замтилъ приставъ Коффъ. — На мой взглядъ онъ ни куда не годится. Попробуйте-ка вы тутъ послдить за кмъ-нибудь, ну, и негд будетъ спрятаться, если лицо вами преслдуемое вздумаетъ оглянуться назадъ. Но возвратимся къ Розанн; я долженъ былъ или арестовать ее по одному подозрнію, или предоставить ей на время полную свободу дйствій, какъ бы не замчая ея маневровъ. Вслдствіе причинъ, о которыхъ я умолчу, чтобы не тревожитъ васъ понапрасну, я ршался идти лучше на всевозможныя жертвы, нежели преждевременно обезпокоить одну особу, которую мы покамстъ не станемъ называть по имени. Я вернулся домой съ цлью просить васъ, чтобы вы указали мн другой путь къ сверному концу берега. Песокъ, обладающій свойствомъ сохранять слды человческихъ шаговъ, есть самый лучшій сыщикъ. Если мы не встртимъ самое Розанну Сперманъ, перерзавъ ей путь съ этой стороны, то слды ея шаговъ на песк укажутъ намъ по крайней мр куда она ходила, лишь бы не помшали сумерки. А! вотъ ужь и пески. Не обижайтесь, мистеръ Бетереджъ, если я попрошу васъ теперь помолчать немного и пропустить меня впередъ.

Если находится въ докторскомъ каталог болзнь, именуемая слдственною горячкой, то я увренъ, что она-то и овладла въ эту минуту вашимъ покорнйшимъ слугой. Приставъ Коффъ пробирался между холмами къ берегу, а я шелъ за нимъ едва сдерживая порывистое біеніе своего сердца и ожидая что будетъ дальше.

Такимъ образомъ яочутился почти на томъ же самомъ мст, гд бесдовалъ нкогда съ Розанной, въ минуту неожиданнаго появленія предъ нами мистера Франклина, по прізд его изъ Лондона. Между тмъ какъ я смотрлъ на пристава, въ голов моей невольно оживали воспоминанія о томъ, что произошло тогда между мной и Розанной. Все это представилось мн такъ живо, что я почти чувствовалъ, какъ рука ея скользнула въ мою руку и слабо пожала ее въ благодарность за мое участіе. Я какъ будто слышалъ ея голосъ, говорившій мн, что зыбучіе пески неудержимо влекутъ ее къ себ всякій разъ, какъ она выходитъ гулять; мн казалось даже, что я вижу ея лицо, снова озаренное такою же радостною улыбкой, какою засіяло оно въ ту минуту, когда она замтила мистера Франклина, быстро шедшаго къ намъ изъ-за холмовъ. Думая обо всемъ этомъ, я становился все печальнй и угрюмй, а видъ уединенной маленькой бухты, которую я окинулъ взоромъ, чтобы поразвлечься немного отъ своихъ мыслей, только усилилъ грустное настроеніе моего духа. День угасалъ, и надо всею этою безотрадною мстностью царила глубокая и ужасающая тишина. Плескъ волнъ о большую песчаную отмель, выдвигавшуюся въ открытое море, былъ почти беззвученъ; а воды залива, одтыя мглой, лежали невозмутимо спокойно, и ни малйшее дуновеніе втерка не возмущало ихъ поверхности. Пласты грязноватой, желтой тины плавали по безжизненной глади залива. При свт послднихъ догаравшихъ лучей слабо мерцали клоки пны и ила, приставшіе тамъ и сямъ къ двумъ большимъ утесамъ, которые съ свера и съ юга выдавались въ море. Наступало время отлива, и покамстъ я стоялъ тутъ въ раздумьи, широкая бурая поверхность зыбучихъ песковъ стала дрожать и колыхаться — другаго движенія не замтно было во всемъ этомъ ужасномъ мст.

Я замтилъ, что приставъ вздрогнулъ, увидавъ какъ заколебались пески. Посмотрвъ на нихъ съ минуту, онъ отвернулся отъ этого зрлища и подошелъ ко мн.

— Эхидное мстечко, мистеръ Бетереджъ, сказалъ онъ, — сколько не ищи, а слдовъ Розанны не отыщешь по цлому взморью.

Мы спустились съ нимъ еще ниже по берегу и я самъ удостоврился, что на песк видны были только слды его и моихъ ногъ

— Въ какомъ направленіи лежитъ отсюда вотъ эта рыбачья деревня? спросилъ приставъ Коффъ.

— Это Коббсъ-Голъ, отвтилъ я (такъ какъ о ней шла теперь рчь), — она лежитъ прямо на югъ.

— Я видлъ какъ Розанна возвращалась сегодня берегомъ Коббсъ-Голя и въ направленіи къ сверу, сказалъ приставъ. — Слдовательно, должно предполагать, то она шла именно къ этому мсту. Не лежитъ ли Коббсъ-Голъ по другую сторону того мыса? и нельзя ли намъ, пользуясь отливомъ пробраться до нея по взморью?

На оба эти вопроса я отвчалъ утвердительно.

— Извините, что я тороплю васъ; сказалъ приставъ, — но мы должны немедленно пуститься въ путъ, такъ какъ мн необходимо засвтло отыскать то мсто на берегу, у котораго оканчиваются слды ея ногъ.

Мы сдлали шаговъ двсти по направленію къ Коббсъ-Голю, какъ вдругъ приставъ Коффъ внезапно бросился на колна, какъ будто желая молиться.

— А, наконецъ-то нашелъ нчто говорящее и въ пользу вашихъ морскихъ видовъ, замтилъ приставъ. — Вотъ они женскіе-то слды. Мистеръ Бетереджъ! Предположимъ, что это слды Розанны, пока не найдемъ явно противорчащихъ тому доказательствъ. Посмотрите-ка, пожалуста, какіе спутанные слды, можно сказать, умышленно спутанные слды. А, бдняжка! видно она не хуже моего понимаетъ обличительныя свойства песка! Но врно она слишкомъ торопилась и не успла окончательно изгладить своихъ шаговъ. Должно-бытъ, что такъ. Вотъ одни слды, возвращающіеся изъ Коббсъ-Голля; а вотъ другіе, идущіе опять туда же. Не ея ли этотъ носокъ, обращенный прямо къ окраин берега? А вотъ еще подале, почти у самой воды, слды двухъ пятокъ. Нисколько не желая оскорблять вашихъ чувствъ, мистеръ Бетереджъ, я все-таки долженъ замтить, что Розанна большая плутовка. Очевидно, что она хотла достигнуть до того мста, которое мы сейчасъ только покинули, не оставляя позади себя слдовъ, могущихъ послужитъ намъ путеводною нитью. Предположимъ, что отсюда она прошла по вод до тхъ утесовъ, которые остались позади насъ; потомъ, вернувшись тою же дорогой, опятъ вышла на берегъ въ томъ самомъ мст, гд до сихъ поръ еще видны слды ея пятокъ. Это будетъ самое безошибочное предположеніе. Оно утверждаетъ меня еще и въ той мысли, что Розанна дйствительно вынесла съ собой нчто изъ хижины подъ плащомъ. Только не съ цлью истребитъ эту вещь, — нтъ, иначе она не стала бы такъ тщательно скрывать отъ меня направленіе своихъ шаговъ, а скоре съ цлью спрятать эту вещь въ безопасное убжище. Если мы пойдемъ дале до самой хижины, то, бытъ-можетъ, откроемъ и самую вещь, вынесенную оттуда Розанной.

Посл такого предложенія слдственная горячка моя мгновенно остыла.

— Теперь ужъ, мн кажется, я боле не нуженъ вамъ, приставъ. Какой пользы можете вы ожидать отъ меня? спросилъ я.

— Чмъ боле узнаю васъ, мистеръ Бетереджъ, отвчалъ приставъ, — тмъ боле открываю въ васъ добродтелей. Боже мой! Какъ рдко встрчаешь въ этомъ мір скромность! И какъ щедро одарены вы этимъ неоцненнымъ качествомъ! Подумайте только, что если я войду въ хижину одинъ, уста замкнутся, не давъ отвта на мои вопросы; если же меня будетъ сопровождать человкъ, пользующійся, подобно вамъ, уваженіемъ цлаго околотка, то я никому не внушу подозрній и услышу откровенныя рчи. Вотъ въ какомъ свт представляется мн это дло, а вы какъ на него смотрите, мистеръ Бетереджъ?

Не имя подъ рукой готоваго и мткаго отвта, я, чтобы выиграть время, спросилъ у него, о какой именно хижин говоритъ онъ. Приставъ описалъ мстность, и я догадался, что рчь шла о хижин рыбака Іолланда, въ которой жилъ онъ съ своею женой и двумя взрослыми дтьми — сыномъ и дочерью. Если вы оглянетесь назадъ, читатель, то вроятно вспомните, какъ въ самомъ начал этого разказа я упоминалъ вамъ, что Розанна Сперманъ мняла иногда мсто своей прогулки и въ вид рдкихъ исключеній отправлялась не на пески, а къ своимъ друзьямъ въ Коббсъ-Голь. Друзья эти и были Іолланды, весьма почтенные люди, длавшіе честь своему околотку. Знакомство ихъ съ Розанной завязалось чрезъ дочь, которая, благодаря своей кривой ног, слыла въ вашихъ мстахъ подъ именемъ хромой Люси. Об увчныя двушки, вроятно, чувствовали другъ къ другу взаимное влеченіе, и потому всякій разъ какъ Розанна приходила къ Іолландамъ, ее встрчали привтливо и ласково. Убдившись, что приставъ Коффъ подкараулилъ двушку, вошедшую именно въ эту хижину, я сталъ иначе разсуждать о своемъ участіи въ розыскахъ. Розанна, говорилъ я себ, уже не въ первый разъ посщаетъ семейство рыбака, стало-быть, доказать фактъ ея присутствія у Іолландовъ значило доказать отчасти ея невинность. Такимъ образомъ, вмсто вреда, я могъ принести ей существенную пользу, склонившимъ на доводы пристава, вслдствіе чего я, и ршился принять его предложеніе.

Мы отправились въ Коббсъ-Голъ, и слды шаговъ на песк были намъ ясно видны до тхъ поръ, пока не угасли послдніе дневные лучи.

Въ хижин мы узнали, что рыбакъ съ сыномъ выхалъ въ море на ловлю, и что хромая Люси, вчно больная, и слабая, лежитъ у себя наверху. Добрая мистрисъ Іолландъ одна приняла насъ въ своей кухн. Узнавъ о громкой репутаціи пристава Коффа въ Лондон, она поставила предъ нимъ бутылку голландскаго джина, выложила пару чистыхъ трубокъ и вытаращила на него глаза, какъ на какую-нибудь заморскую диковинку.

Я помстился въ уголк, выжидая какимъ образомъ доберется мистеръ Коффъ до разговора о Розанн Сперминъ. Окольные пути, которыми онъ любилъ приступать къ длу, оказались на этотъ разъ извилисте чмъ когда-либо. Какимъ образомъ добрался онъ до своего предмета, я ршительно не сумлъ бы передать этого ни тогда, ни теперь. Знаю только, что начавъ съ королевской фамиліи, первыхъ методистовъ и цны на рыбу, онъ постепенно перешелъ (въ самомъ заунывномъ, минорномъ тон) къ пропаж алмаза, къ злоб нашей старшей служанки, и вообще къ жестокимъ интригамъ всей женской прислуги противъ Розанны Сперманъ. Вслдъ затмъ онъ упомянулъ, что предпринятое имъ въ настоящее время слдствіе клонится не только къ тому, чтобъ отыскать алмазъ, но также, а къ тому, чтобъ оправдать Розанну отъ несправедливыхъ подозрній ея недоброжелателей. Словомъ, не-прошло и четверти часа со времени нашего появленія въ хижин, какъ добрая мистрисъ Іолландъ успла уже убдить себя, что говоритъ съ лучшимъ другомъ Розанны, и усердно приглашала пристава Коффа, для подкрпленія желудка и бодрости своего духа, отвдать ея голландскаго джина.