Чтение онлайн

Если бы сегодня от Чаояна прибыл кто-то другой, Бо Юанькуй уж непременно бы поддел его словом-другим. Но раз явился Сань Эр, тут уж стоило сдержаться — всё-таки человек полезный: от него зависит, достанется ли хорошее боевое животное. Уделить немного уважения — не грех.

— О? — Сань Эр улыбнулся, но в следующую секунду сокрушённо вздохнул: — Не знаю, суждено ли мне увидеть столь редкое зрелище собственными глазами.

Да сы бросил взгляд на Цзи Боцзая, собираясь уже сам от его имени согласиться — всё-таки перед ними посланник Чаояна. Однако, не успел он открыть рта, как Цзи Боцзай уже спокойно ответил:

— Во имя поставок на подношение, последние дни Му Син вынужден был урезать рацион. У меня в животе пусто, сил на бой нет. Надеюсь, вы простите.

Чистой воды ложь — прямо перед ним громоздилась полная чаша угощений.

Цзо Пин лишь усмехнулся с презрением, хотел было разоблачить его на глазах у всех, как вдруг услышал:

— Это дело поправимое, — Сань Эр небрежно хлопнул по подлокотнику. — Если вы готовы принять вызов и выдержать против моего боевого зверя хотя бы десять приёмов — подношения от города Му Син в этом году можно сократить наполовину.

Все в Тагэтае ахнули.

Отдать лишь половину подношений — да это же несметные богатства! И всё ради того, чтобы Цзи Боцзай просто сразился в поединке?

Выходит, Му Син минуту назад буквально сорвал куш!

— Он что, с ума сошёл? — пробормотала Синь Юнь, растерянно нахмурившись. — Даже если не ради подношений, возможность скрестить силы с господином Цзи всё равно бы нашлась.

С появлением Сань Эра Мин И окончательно пришла в себя. Теперь она сидела, отчаянно дёргая за тончайшую вуаль с нижней юбки, пытаясь оторвать кусочек — хоть что-нибудь, что можно было бы использовать как покрывало для лица.

Будь оно всё проклято. Только не он. Любой другой — только не Сань Эр.

Нет, бояться его она не боялась. Они уже встречались, он знал, в каком положении она теперь находится. Но…

— Старейшина Шэ, могу я сам принять это решение? — Сань Эр повернулся к спутнику, сидящему рядом.

Тот коротко кивнул. Порыв ветра взметнул его чёрно-седые волосы, придавая ещё больше суровости и без того холодному облику.

Глава 67. Её наставник

Мин И лишь взглянула на его волосы — и тут же рефлекторно втянула голову в плечи, будто снова оказалась в Юаньшиюане Чаояна.

Шэ Тяньлинь был настоящим кошмаром для всех боевых культиваторов Чаояна. Неважно, насколько ты силён или знатен — переступил порог Юаньшиюаня, и будь добр, почтительно зови его «наставник» и смиренно принимай его внезапные и коварные «заботы».

Он был мастером в создании волшебных механизмов, а венцом его изобретательности стали «Врата Призраков» — устройство размером с целый дом, предназначенное для тренировки боевых искусств: умения справляться с опасностями, контролировать себя и выдерживать нагрузку.

Когда Мин И только поступила туда, она была дерзкой и наивной — с лёгкостью прошла сквозь «Врата Призраков» и, усмехнувшись, бросила: — Ну и что тут страшного? Почему вообще это называется Вратами Призраков?

Но стоило ей договорить, как Шэ Тяньлинь без лишних слов снова зашвырнул её внутрь и вдобавок активировал один из механизмов.

— Ах да, я и забыл, ты же Мин Сянь, — с улыбкой, похожей на ласковую, произнёс он. — Ты ведь не такой, как все.

Когда-то простая преграда в одно мгновение превратилась в настоящий ад — всё вокруг пришло в бешеное движение, скорость ловушек и механизмов выросла не вдвое, а в пять раз, если не больше. Мин И завопила, когда ей прямо в лоб прилетело тухлое куриное яйцо, и, с трудом проскочив всего лишь две створки, уже в благоговейном ужасе опустилась на колени:

— Это я был дерзок! Прошу, наставник, смилуйтесь!

Но Шэ Тяньлинь даже пальцем не пошевелил — терпеливо ждал, пока она не выберется вся в синяках и ссадинах, и только тогда выключил ловушки и вытащил её наружу.

С тех пор Мин И жила, как на пороховой бочке: где бы она ни была и чем бы ни занималась, в любой момент могла начаться внезапная атака. То стрелы из засады, то пакет с ядом, а бывало и похуже — обед, завёрнутый в листья пекинской капусты, пролежавший с вечера, или ещё хуже — жёлтая грязь из цветника.

Раз-другой она справлялась, но, когда это стало системой — даже её ловкости и сноровки стало не хватать.

В конце концов Мин И не выдержала, специально купила подарки и, сложив всё как положено, честно пришла к дверям Шэ Тяньлиня, бухнулась в поклоне и трижды ударилась лбом о порог:

— Пожалуйста, хватит уже.

Шэ Тяньлинь фыркнул, усмехнувшись:

— Молодёжь нынче не знает, что есть добро. Я же вижу — у тебя большие задатки.

«Большие задатки — и потому меня прямо посреди дороги швыряют прокисшей кашей?» — Мин И мрачно поморщилась.

— Обычному боевому культиватору достаточно просто плыть по течению, но ты — Мин Сянь, — сказал Шэ Тяньлинь, глядя на неё, и в его тёмных, с фиолетовым отливом глазах вспыхнула надежда. — Мин Сянь — тот, кто способен заново перекроить пределы культивирования.

Чаоян был самым могущественным из всех городов, но в то же время — самым малым по территории и расположенным в самом опасном месте. Триста дней в году здесь палит нещадное солнце, и простой люд изнывает от страданий.

Чтобы изменить распределение земель, нужно было побеждать снова и снова. Нужно было оставаться сильнейшим из городов — всегда.

А чтобы всегда побеждать, Мин Сянь не могла позволить себе проигрывать.

— У тебя хорошая реакция, ты неплохо себя контролируешь, но всё это всё ещё слабее, чем твоя техника боя, — продолжал он. — Прими меня настааником — и я избавлю тебя от всех слабостей.

— Разве человек может быть совсем без слабостей?

— Мои ученики — могут.

Слова звучали упрямо и вызывающе. Что за нелепость — ей, боевому культиватору, чья сила в юане, вступать в павильон Шэ?

Мин И резко развернулась и ушла, даже не оглянувшись.

Но Шэ Тяньлинь и впрямь был серьёзен. Он тренировала её денно и нощно, без пощады и передышки — ни дождь, ни ветер, ни еда, ни сон не могли остановить его. Атаки сыпались как из ниоткуда — стоило ей моргнуть.

Так Мин И и провела те годы в Юаньшиюане, либо убегала, спасая жизнь, либо мчалась навстречу новой схватке.

Однако именно благодаря такому своеобразному «вниманию» Шэ Тяньлиня её реакция и контроль действительно возросли до поразительного уровня. На состязаниях она побеждала с удивительной лёгкостью. Прошёл год, второй, шестой, седьмой — и всё это время, пока на арене была она, остальные пять городов могли бороться лишь за второе место.