Чтение онлайн

Она уловила движение, но не успела обернуться, как издалека взвизгнула стрела:

— Фьююу—шш!

Молнией, сверкая холодным железом, она пронеслась у неё под самым боком и вгрызлась в плечо евнуха с таким ударом, что тот рухнул с диким воплем.

Мин И в изумлении подняла взгляд. Впереди, на развилке дорожек, стоял Шэ Тяньлинь с артефактом «Тысяча пронзающих стрел» в руке и ледяным выражением лица.

— Сколько раз тебе повторять? — сухо бросил он. — Если срубаешь сорняк — вырывай с корнем.

Уже клонился закат. Розовое небо, пылающее над садом, отбрасывало мягкий свет, ложившийся даже на его волосы — пепельные с чёрным, но не смогло смягчить ни черты, ни взгляд.

Мин И вздрогнула. Зрачки сузились — и она мгновенно вскинула рукав, прикрывая лицо, а сама — прыгнула к ближайшей искусственной скале, скрывшись за каменной грядой.

Шэ Тяньлинь в ответ… рассмеялся. Сердито.

— Я, может, и стар, но ещё не слепой, — бросил он. — Вылазь.

Мин И, прижавшись спиной к холодной каменной поверхности, не шевельнулась.

— Ах ты, несносное отродье! — раздался из-за камней глухой, сдержанный от злости голос. — Я, между прочим, считал тебя мёртвой! Сорок девять дней поминальных ритуалов, целый лунный месяц без куска мяса во рту!..

Он стоял за искусственной скалой, не крича, но в каждом слове — злое дрожание:

— Ты хоть знаешь, как пахла говядина с тушёной редькой, которую твоя шиму сварила на седьмую ночь?

— Я тебе кто? Я — твой единственный наставник, тот, кто вырастил тебя, можно сказать, наполовину твой отец! Что бы ни случилось — неужели нельзя было прийти ко мне, всё рассказать?.. Зачем, скажи мне, прятаться в глухом захолустье?

— Если бы Сань Эр невзначай не обмолвился — я бы до конца жизни думал, что ты умерла! Вот ты чего хотела, да?

Он говорил, и всё ближе подходил. Мин И, прижавшись к камню, слышала глухой стук его шагов. Лоб увлажнился — по виску скатилась капля пота.

— Я… я не Мин Сянь, — выдавила она.

— Если не ты — тогда кто?! — взорвался Шэ Тяньлинь.

Он в два шага оказался рядом, схватил её за шиворот и буквально выдернул из-за скалы:

— Думаешь, тебя не узнать только потому, что ты вырядилась в эту нелепую тряпку? Да хоть в пепел обратись — и то, по тому, как он на ветру разлетится, я тебя узнаю!

Мин И: «…» Ну… это уже лишнее.

Она изо всех сил пыталась выпрямиться — смотреть ему в глаза, говорить прямо, как раньше. Но стоило ногам коснуться земли — всё тело само по себе отпрянуло назад, голова опустилась, плечи съёжились, ей хотелось вжаться в землю, или, лучше — вон в тот цветник, прямо лицом, и исчезнуть.

Мин Сянь бы так не поступил.

Мин Сянь — это высокая спина, прямой взгляд, несломленная воля. Это надежда Чаояна, гордость, опора.

А она… она — слабая, гибкая, как лоза, жалкая, растерянная. Просто ваза для украшения, которая может выжить только благодаря улыбкам и уступчивости.

Опустив взгляд, она всматривалась в тонкие щели между серыми камнями мостовой.Попыталась улыбнуться, но губы задрожали — даже голос выдал её страх:

— Наставник Шэ, вы, должно быть, ошиблись…

Руки — сами собой прятались в рукавах. Носки туфель — торопливо скрывались под подолом платья. Она торопливо склонилась в поклоне:

— Невольница… должна возвращаться на пир. Не посмею мешать господину…

Сказав это, она резко обернулась — и хотела было броситься прочь.

Но Шэ Тяньлинь, чувствуя, как что-то стягивает горло, в одно мгновение перехватил её за руку:

— Я…. я когда-то выложил полжизни, чтобы ты назвала меня «наставник». А теперь ты вот так просто — и бросила это слово?

Он развернул её руку, пальцы легли на запястье, и голос его стал жёстким, уверенным:

— Ты можешь обманывать кого угодно — но не меня. Эти меридианы —

Он замолк. Взгляд упал на тонкую кожу запястья. И слова оборвались.

Там, где раньше горели ярко-красные, словно пламя, каналы энергии — теперь была тягучая, мёртвая темнота. Смешение синевы, фиолетового и чёрного, лишённое всякой жизни.Не то что об юань говорить — тут вопрос, доживёт ли она до конца месяца.

Шэ Тяньлинь опустил руку. Глаза его налились алой влажной яростью.

Он не произнёс ни слова.

Глава 72. Преграда на пути

Мин И молниеносно отдёрнула руку, не осмеливаясь встретиться взглядом с Шэ Тяньлинем. Лишь пробормотала:

— Все говорят, что наставник перепутал человека… Мин Сянь ведь вон там.

Она указала в сторону, и Шэ Тяньлинь по привычке обернулся.

Пустая тропинка. Ни души.

А когда он вновь повернулся — перед ним уже никого не было. Девчонка исчезла, словно её и не было.

Раздосадованный и расстроенный, Шэ Тяньлинь выругался:

— Ах ты, паршивка! Чего бежишь! До такого докатилась — не должна ли была сперва просить помощи у наставника?

Мин И же, сжав зубы, мчалась изо всех сил. Ей было не до возвращения на танцевальную сцену, не до запретных дворов внутренней резиденции. Прыгая по карнизам, взмывая через стены, она на пределе своих сил стремилась как можно скорее скрыться из виду Шэ Тяньлиня.

Но столь же стремительно оказалась в окружении дворцовой гвардии — стражи запретных мест.

— Кто ты такая?! — раздался грозный окрик.

Восемь потоков юань слились воедино, обернувшись в огромное алебардоподобное копьё и мгновенно пригвоздили Мин И на месте. Один из дворцовой гвардии закричал:

— Да у тебя, девчонка, лисье сердце и медвежья печень! Откуда такая дерзость?!

Мин И вздрогнула, машинально дернулась в сторону, собираясь дать отпор, но тут же вспомнила, что находится во внутреннем дворце Му Сина, — и с усилием заставила себя опустить руку.

Она отступила, но дворцовая гвардия не собирались её отпускать. В конце концов, это — запретная территория, и никому не позволено нарушать границы. Несколько стражников немедленно сомкнули кольцо и уже собирались силой увести её прочь.

— Стойте, — раздался голос.

Мин И обернулась и увидела, как с противоположной стороны дороги быстрым шагом приближался Сыту Лин.

— Господин Сыту, — сдержанно проговорил один из дворцовой гвардии. — Это преступница, незаконно проникшая во внутренний двор. Разве это не выходит за пределы вашей компетенции? Она ведь не подведомственна судебному управлению.

— Верно, — спокойно кивнул Сыту Лин. — Те, кто нарушает границы внутреннего двора, не подлежат разбирательству в судебном ведомстве… но Да сы хочет видеть её.