Чтение онлайн

В Синьцао деревья растут прямо рядом с домами. Корни поднимают фундаменты, стены трескаются, а стоит пойти дождю — и дома оседают, будто песочные. Эта слабость давно стала поводом для насмешек даже среди Цинъюня, и Цзо Пин терпеть не мог, когда её упоминали.

И вот теперь — даже в «нижнем» городе над ним издеваются… причём так изящно, что не за что придраться.

Цзо Пин взбеленился. Взмахом руки он мгновенно вызвал свою юань — плотный фиолетовый поток заструился вокруг него, словно собираясь обрушиться всей мощью.

Со всех сторон поднялся ропот — люди один за другим вставали с мест. Му Син слишком долго терпел унижение, слишком долго молчал. И вот теперь, наконец, появился Цзи Боцзай, и с ним — долгожданное чувство достоинства. Хотелось самому спрыгнуть вниз и пнуть Цзо Пина, хоть для вида.

Даже Синь Юнь с горящими глазами наблюдала за ареной. Но тут обернулась — чтобы разделить волнение с Мин И, — и с изумлением обнаружила, что та по-прежнему сидит у воды и… дремлет!

— Ты что творишь? — она подбежала и встряхнула её за плечо. — Они уже дерутся! Разве можно такое пропустить?

Мин И приоткрыла один глаз, в голосе звучала сонная леность:

— Я в дровяном сарае вчера не выспалась… а что тут смотреть? Цзи Боцзай — с чистой чёрной юань. Для него одолеть Цзо Пина — дело нехитрое. Не пройдёт и двадцати ударов, как он поймает его в сети юань.

Синь Юнь закатила глаза так, что стало видно только белки. Ну и деревенщина!

Ни в культивировании, ни в юань — ровным счётом ничего не понимает, а рассуждает, как старший наставник!

Цзо Пин — не кто-нибудь. Даже когда в городе ещё был наследник, и тот проигрывал ему. А она заявляет — «двадцать ударов»… Это просто унизительно.

Глава 65. Гений и бездарность

Все жители Му Сина затаили дыхание, не отрывая глаз от сцены.

Область мира тьмы Миньюй изолировала всплески мощной юань, но даже за пределами купола ощущалось, как внутри бушует вихрь сил.

Цзо Пин славился молниеносными атаками — стремительный, агрессивный стиль, с юань столь гибкой, что порой глаз не успевал уловить, под каким углом он наносит удар.Но напротив — Цзи Боцзай, и он… даже не шелохнулся.Все вихревые клинки, наполненные враждебной силой, которые летели к нему, рассыпались в дым прежде, чем приблизиться.

Он лениво поднял руку, будто отмахивался от пылинки, собрал щепоть юань — и с лёгким движением кисти бросил её вперёд.

Цзо Пин, по привычке, тут же выставил воздушный клинок, чтобы перехватить атаку. Но сила Цзи Боцзая вовсе не двигалась по прямой — она обошла защиту и мгновенно стиснула его по поясу, будто стальной плетью.

Удар был страшной силы — не хуже удара хлыстом, только ещё глубже и резче. Кости Цзо Пина едва не треснули. Его лицо побледнело, и, не раздумывая, он преобразовал юань из клинка в кинжал, чтобы перерезать опутавшую его энергию.

В обычных условиях его лезвие юань могло прорезать всё — даже чужую юань. Ведь Цзо Пин был не кем-то, а боевым мастером высшего уровня.Но в этот раз, когда его клинок рассёк пространство, тонкая, на вид почти воздушная, струйка юань Цзи Боцзая даже не дрогнула.

Более того — Цзо Пин отчётливо услышал, как край его собственного кинжала загнулся.

В теле всё похолодело. Зубы сжались до хруста. Он в неверии поднял глаза и уставился на стоящего, напротив.

Этот человек… ему не больше двадцати. Как такое возможно?

Захлёбываясь горечью, Цзо Пин стиснул челюсть. В следующую секунду он вырвал из себя восемь десятых всей своей юань. Фиолетовый цвет, ранее чуть приглушённый, засиял насыщенной глубиной, превращаясь в рой стальных игл, что рванули вперёд со страшной скоростью.

Иголки были столь густыми, что казались плотнее дождя.Воздух дрожал от их натиска, казалось, само небо нависло над ареной. Даже Янь Сяо и другие, сидящие наверху, не выдержали и вскочили, инстинктивно взглянув на Цзи Боцзая — справится ли?

Цзи Боцзай наконец пошевелился. Он лишь слегка вскинул голову, ещё не успев отойти в сторону, как вся его фигура скрылась под градом стальных игл.

Удар был такой силы, что покрытие арены задрожало, каменные плиты треснули, сыпались осколки, гул стоял такой, будто обрушился водопад из железа.

— Господин! — закричала Сюй Тяньинь, перепуганная до дрожи, и вскоре со всех сторон раздались тревожные возгласы и возмущённый гул.

— Вот же мерзавец! — Синь Юнь в ярости хлопнула Мин И по руке. — Так ударить! Там и увернуться-то негде — господину просто некуда было деться!

Мин И, разбуженная этим переполохом, медленно приоткрыла глаза, потянулась и с усмешкой покачала головой:

— Никуда деться? Ну так у него же есть щит, чтобы отбить удар. Чего ты паникуешь?

Синь Юнь возмущённо закатила глаза:

— Ты-то легко говоришь! Какой щит выдержит такую атаку? Эти стальные иглы уже слоем в чжан высотой легли! Ни один щит не выдержит, всё прошьёт!

Разве что… чёрный щит.

Но это Синь Юнь не сказала вслух. А Мин И, тем временем, только и подумала, что все эти люди, при всей своей вере в Цзи Боцзая, на самом деле очень плохо его знают.

В этих шести городах — можно по пальцам одной руки пересчитать тех, кто хотя бы теоретически мог бы убить Цзи Боцзая.

А они смотрят на происходящее, будто небо рушится.

Что уж говорить о знати — даже Янь Сяо, Лян Сюань и прочие, кто знал Цзи Боцзая ближе всех, сидели с хмурыми лицами.Шу Чжунлинь и вовсе подался вперёд, как будто вот-вот бросится на арену, чтобы спасти его.

Мин И лишь чуть покачала головой и уже собиралась снова прикрыть глаза, чтобы доспать свою недосыпанную ночь, как вдруг её взгляд невольно скользнул в сторону — и замер.

Слева от главного стола, в самом почётном ряду, сидел Сыту Лин.

И он был единственным на всём Тагэтае, кто не смотрел на Цзи Боцзая.

Его глаза, живые, с лёгкой насмешкой, пронесли свой взгляд сквозь сотни голов и точно остановились на ней.Когда он увидел, что она заметила это — сложил ладони, мягко кивнул, будто кланялся только ей одной.

У Мин И дёрнулся уголок века.

Этот человек же не владеет юань… должен был бы беспокоиться за Цзи Боцзая больше остальных. Так почему он смотрит на меня?