Чтение онлайн

Цзи Боцзай чуть кивнул.

Да, Сюй Тяньинь, пожалуй, действительно полезнее, чем Мин И. По крайней мере, бывала на подобных пирах не раз и знает, кто есть, кто.

И тогда Цзи Боцзай поднял палочки — и положил Сюй Тяньинь кусочек мяса.

Та от неожиданности чуть не выронила чашу. Сначала растерянно уставилась на угощение, потом всё же поспешно съела его, стараясь не показать, как ликовала. А жуя, украдкой бросила взгляд в сторону Мин И.

Та сидела у пруда, как раз напротив главного стола, и всё происходящее видела предельно ясно. Увидела она и то, как Цзи Боцзай подаёт мясо другой.

Но… не отреагировала. Вообще. Просто оперлась щекой на ладонь — и задремала.

Сюй Тяньинь прищурилась. Затем слегка повернула голову и бросила взгляд на Синь Юнь, что стояла рядом, прислуживая.

Та сразу всё поняла. Под видом подачи следующего блюда она тихо, будто случайно, сошла с помоста и направилась вниз, к нижним местам.

Раньше — блистательная танцовщица, вся во внимании господина, теперь Мин И сидела в глухом уголке, одна, с закрытыми глазами, слегка покачиваясь в дремоте. На это даже смотреть было жаль.

Синь Юнь присела рядом, будто невзначай, и язвительно прошептала:

— Тяньинь говорит, мясо, которое господин только что подал — очень вкусное. Оно только для гостей верхнего стола. А ты хочешь попробовать?

Мин И открыла глаза — и, конечно, совсем не удивилась, увидев перед собой миловидное личико с едва прикрытым ехидством.

Надо сказать, девчушка была на редкость хорошенькая: миндалевидные глаза, аккуратный носик, а на его кончике — едва заметная родинка. Даже с таким недобрым выражением на лице она выглядела… немного по-своему очаровательно.

Но стоило их взглядам встретиться, как та вдруг затравленно отвела глаза, не решаясь на прямой взгляд, хоть голос её оставался напористым:

— Тяньинь куда больше подходит для этого места, чем ты. Кроме внешности — у тебя вообще ничего нет.

Странное дело — а звучит почти как комплимент.

Мин И слегка наклонилась к ней, глаза лукаво блеснули:

— А что во мне хорошего? Где именно я красива?

Синь Юнь пришла сюда с намерением уколоть её. Однако вместо того чтобы обидеться, перед ней сидела женщина с нежной улыбкой. Она спокойно приближалась к ней, её взгляд был полон искренней заинтересованности. Все планы Синь Юнь внезапно рухнули.

Она распахнула глаза шире, открыла рот, уже собираясь вновь оборвать Мин И, но в этот момент невольно заметила, насколько у той ровная, белая, безупречно гладкая кожа. И вблизи — не видно ни единого изъяна.

— Ой… — вырвалось у неё. — А какая у тебя пудра?

— С лавки Ло на улице Чанжун, — лениво ответила Мин И, делая рукой лёгкий жест. — Купила, а потом смешала с мелко истолчённым жемчугом. Толочь нужно не меньше трёх часов, чтоб получилась хотя бы маленькая баночка. Смешать с кремом — и буквально три щепотки на лицо… Кожа сразу — как шлифованный нефрит.

Синь Юнь ахнула:

— Так сложно?

— А без труда и красивой не будешь, — спокойно отозвалась Мин И, сменив руку, на которую опиралась, и протянула другую вперёд. — Вот, смотри. У меня раньше руки были в трещинах от грубой работы. А я их месяц в овечьем молоке отмачивала.

Синь Юнь, потрясённая, взяла её руку, провела по коже пальцами. Действительно — кое-где виднелись следы от старых мозолей, но ладонь была мягкой и гладкой, как отлитая из топлёного жира.

— Ты и правда… везде красивая, — срываясь на искренность, пробормотала она, в голосе — невольное восхищение и зависть.

Мин И с улыбкой глянула на неё:

— Если хочешь — я научу. Когда будет время.

Всё это она когда-то выучила у девушек из танцевального павильона — тамошние танцовщицы знали толк в уходе за собой. Во всём, что касалось красоты и обольщения, они были непревзойдённы.

— Правда? — Синь Юнь тут же с воодушевлением закивала, будто боялась, что та передумает.

И лишь потом, уже кивнув, вдруг опомнилась: постой… я же вообще-то пришла её уязвить!

Глава 64. Деревенская простушка, не смыслящая в боевых искусствах

Перед ней сидела девушка с глазками «фениксами», в которых мягко играла весна, с открытой, располагающей улыбкой. Синь Юнь уставилась на неё, морщась, будто что-то сдерживая, и, наконец, выпалила:

— А ты разве… не хочешь разозлиться?

Мин И чуть наклонила голову набок, глядя на неё с любопытством:

— А зачем мне злиться?

— Как зачем?! — всплеснула руками Синь Юнь. — Такой человек, как Цзи Боцзай, и вот — взяла да увела другая! Тебе что, не обидно? Это ж целого чайника злости хватит!

— Он и не был моим, — с усмешкой ответила Мин И, наблюдая за её преувеличенными гримасами. — А вот ты, похоже, расстроена больше меня.

— А как же! — возмутилась Синь Юнь. — Весь Му Син, каждая девушка, мечтает о нём! Я за тебя злюсь, понимаешь? Прямо закипаю!

Она закатила глаза, но тут же опустила ресницы, помрачнев:

— Да и что говорить. В таких местах, как этот пир, Тяньинь — всегда самая сильная. Она учится быстрее всех, уже дошла до четвёртой главы «Списка бойцов». Учителя даже хвалят её. Говорят, если бы у неё был врождённый дар, она могла бы стать женщиной культиватором. А ты… ты с ней разве можешь сравниться?

Мин И слушала молча. Не перебивала. Не спорила.

Синь Юнь решила, что Мин И стало обидно, и поспешно добавила утешающе:

— Но ты, правда, гораздо красивее её. Во всех смыслах.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Мин И.

— Не за что, — уже автоматически отозвалась Синь Юнь.

На верхнем помосте Сюй Тяньинь наблюдала за этой сценой и едва не задохнулась от злости. Вот же глупая девчонка!

Каждый раз, когда её о чём-то просишь, всё выходит через пень-колоду. Велели унизить Мин И — а та уже сидит с ней, будто подружки с детства, улыбается и мило болтает.

Впрочем, теперь, когда послы из двух главных городов уже прибыли, развернули свитки и начали переговоры, не было ни времени, ни возможности вмешаться. Пришлось Сюй Тяньинь опуститься на колени за спиной Цзи Боцзая — в почтенной позе — и ждать.

— В прошлом году, когда мы были у вас, сцена ещё сияла новизной, — с прищуром сказал Цзо Пин, посол Синьцао, обращаясь к Да сы. — А в этом уже зелёным мхом покрылась.Похоже, нам стоит наведываться почаще, чтобы вы не застаивались.

Он говорил вежливо, с лёгкой улыбкой, но в его словах чувствовался тонкий укол.