Чтение онлайн

— Это был приказ господина. Эрши Ци с самого начала вызывал подозрения. А вчера… он осмелился пробраться в Цинвуюань. По правилам усадьбы — полагалась порка до смерти.

Он помолчал, затем добавил:

— Мужик он был крепкий. Три кости сломали, а он ни звука. Даже перед смертью так и не сказал, зачем пробрался в тот двор.

Воздух словно выдуло. Всё тело сковало. Мин И сделала шаг, но ноги едва держали.

И тут она вспомнила:

«Сыту Лин послал тебя в Цинвуюань, чтобы убить.» — говорил тогда Цзи Боцзай.

В тот день ей это показалось острой шуткой. А теперь… зубы стучали, будто от лихорадки.

— Отведи меня к нему, — выговорила она, голос будто срывался.

Не Сю пристально посмотрел ей вслед:

— Барышня Мин, если вы покинете усадьбу… я обязательно доложу об этом господину.

Пусть докладывает, сколько хочет. Лицо Мин И оставалось холодным, как февральская изморозь. Она повернулась и вышла.

Какое, к демонам, противоядие, какое возвращение в Чаоян? Всё это пропитано кровью Эрши Ци. Ей больше ничего не надо.

Ей нужно только одно — увести Эрши Ци домой.

— Барышня Мин… — не выдержал Не Сю, окликнул её сзади.

Она не обернулась. Дорогие туфельки из снежной парчи, вышитые жемчужными сороками, увязли в сырой клумбе, каблук с треском сломался. Мин И даже не взглянула — одним рывком стянула с ноги шёлковый носок и, босой, перешагнула через каменные лунные ворота во внутреннем саду.

Вышитая туфелька осталась лежать в грязи — осиротевшая, одинокая, будто что-то, от чего отказались.

Не Сю с сожалением глянул на неё… и чуть повернулся, уступая место стоящему за спиной человеку.

Цзи Боцзай стоял под карнизом, вглядываясь в уходящий силуэт.

Он старался выглядеть равнодушным — здесь всё-таки были люди. Гнев, если показать его, мог бы выдать слишком многое. А он, как знал каждый, не тот человек, кто позволит чувствам встать поперёк выгоды.

Но — он и правда был зол. Очень зол.

«Говорил же себе — не верь ей, не верь…»А она как осмелилась столько времени играть перед ним эту комедию?

С того дня, как в усадьбе вспыхнул пожар, ему всё казалось подозрительным — как она могла так «случайно» найти телохранителя с юань, и именно тогда, когда она, жеманно хлопая ресницами, умоляла его усилить охрану дома?

Он должен был заподозрить её тогда. Он должен был.

Но вот — правда вскрылась, и Цзи Боцзай внезапно подумал: если бы сейчас рядом не было столько людей, всё было бы иначе.

Если бы рядом не было чужих глаз и ушей, он мог бы увести её в покои, спросить, допросить, а может, и простить.Но сейчас — при Не Сю, при слугах, при садовниках за оградой — он не мог сказать ни слова, которое прозвучало бы мягко.

Он заставил себя выпрямиться, с каменным лицом приказал:

— Запереть её в дровяной кладовой. До самого Праздника гостей.

Не Сю попытался возразить:

— Господин, но та кладовая… она…

— Запереть. — Голос Цзи Боцзая звучал как удар железа. — И ни воды, ни еды. Ни крошки.

— Слушаюсь…

Мин И шла быстро, почти на бегу, и уже почти достигла западных ворот, когда её внезапно схватили — несколько элитных стражников, без лишних слов, точно и молча заломили ей руки и потащили в тёмное, пыльное помещение.

Она только собиралась возмутиться, как вдруг подняла голову — и увидела его.

Эрши Ци.

Он был связан, весь в специальных верёвках для усмирения, вплетённых с фрагментами подавляющих амулетов. Шевельнуться было невозможно, и он действительно не шевелился. Лицо спокойное, как всегда, ран вроде не было — но взгляд прятал, не смотрел на неё.

Сдавленный ком, сжавшийся всё это время в её груди, внезапно ослаб, горло перехватило, глаза защипало. Она не плакала, но всё в ней дрожало — от облегчения, что он жив, и от страха, что это только начало.

— До того уж не можешь с ним расстаться? — Холодный голос ударил в висок, как щелчок хлыста.

Мин И обернулась — и только теперь увидела его.Цзи Боцзай сидел в тени, его тёмная парча сливалась с мраком. Лица почти не было видно — одно лишь ощущение: он зол. По-настоящему.

Холод вдруг наполнил всё пространство, и с ним — осознание.

Она попалась.

Она шагнула в ловушку — сама, с широко открытыми глазами.

Миг — и маска снова на лице.Она опустила голову, голос стал послушным, мягким:

— Господин говорит — а раба не осмеливается понять.

С хрустом разлетелся подлокотник кресла — Цзи Боцзай ударил по нему ладонью, и острые щепки взвились в воздух, осыпав Мин И с головы до ног.

Эрши Ци вздрогнул и чуть повёл плечом — инстинкт, что бил в нём с самого детства: защищать её.

Цзи Боцзай глянул на него и…. усмехнулся. Но в его усмешке не было ни капли тепла — лишь мрак и ядовитая насмешка:

— Вот как, — протянул он, — любовь до гроба, трогательно.

Притворяться дальше не было смысла.

Мин И опустилась на колени, сложила руки перед собой, и, тяжело выдохнув, спокойно заговорила:

— Господин, вы всё не так поняли. Он… он мой брат.

— Брат? — голос Цзи Боцзая был ядом, скользящим по стеклу. — Родной брат?

Мин И встретила его взгляд и не дрогнула.

— Не по крови, но ближе, чем брат.Он однажды спас мне жизнь. После смерти отца мы вместе бежали в Чаоян. Но на нём кровь, за ним шли, он не хотел меня втянуть — и ушёл один. А я…. я попала в ваше поместье. И когда поняла, что здесь ему будет безопасно — решилась. Подстроила всё, чтобы он смог попасть сюда и укрыться.

— У него… особый случай, — тихо произнесла Мин И. — Я боялась, что господин сочтёт его недостойным, потому и молчала. Но Эрши Ци с того дня, как переступил порог этой усадьбы, ни разу не причинил вам вреда. В прошлый раз, когда беда пришла в дом, он тоже помог — разве не так? Услышав, что вы будто бы велели его убить, я и… потеряла самообладание. Но прошу поверить, это не имеет ничего общего с любовью.

Она смотрела на него прямо, открыто и честно.В её глазах — не слёзы, а упрямая ясность.