Чтение онлайн

— Господин всё ещё сердится?

Тётушка Сюнь стояла под её окном с суровым лицом:

— Господин более всего ненавидит предательство.

— А кто его любит? — Мин И горько усмехнулась. — Только я ведь не предавала. И в двор с синими черепичными крышами Цинвуюань ходила вовсе не ради него, а ради себя.

— Госпожа, как всегда, умеет красиво говорить, — холодно бросила тётушка Сюнь. — Старая служанка не станет с вами спорить. Считаете, что ваши доводы справедливы — так скажите их самому господину.

С этими словами она вновь обрела тот образ, каким Мин И помнила её в далёкие дни — строгую, бесстрастную, чужую.

Мин И сжала пальцы на перекладине, голос её дрогнул:

— Тётушка… вы так говорите, потому что господин больше не простит меня?

— Это резиденция Цзи, — отрезала Сюнь. — Наш господин — человек высокого рода и строгих устоев. Разве может он оставить рядом ту, в чьём сердце затаилось иное намерение?

Впрочем, она и сама подумала об этом. Такая, как она, действительно не может остаться рядом с ним.

Мин И долго молчала, потом моргнула и тихо спросила у тётушки Сюнь:

— Раз уж мы были знакомы, не могли бы вы… передать ему вопрос от меня? Спросите, были ли хоть моменты, когда я приносила ему радость?

— Радость? — Цзи Боцзай усмехнулся, почти с насмешкой. Эти её мелкие уловки… Разве он не видит, к чему она клонит? Просто хочет, чтобы он вспомнил о ней что-то хорошее.

А что в ней хорошего?

Ну разве что немного избавила его от хлопот. Часто дожидалась его с фонарём у ворот. И была достаточно сообразительной, чтобы вместе с ним обвести вокруг пальца Сыту Лина.

Кроме того — ничего. Совершенно ничего ценного.

Жадная, ветреная, болтливая — всё, что он не выносит в людях, в ней уживалось самым натуральным образом.

Он усмехнулся, глядя на край резного столика, но взгляд его постепенно потух, словно что-то увлекло его в глубь памяти…

— Господин — это небо для меня. Господин — всемогущий. — Не думала, что мне так повезёт — только вышла, и сразу встретила господина.

— У меня есть господин. Больше мне ничего не нужно.

Когда он был ранен, она, из последних сил, дрожащими руками поддерживала его, волоча сквозь улицы в поисках помощи. Когда его тело било в жару, в ту самую ночь, когда было темно и страшно — она шагнула навстречу, не колеблясь, осветив путь, утирая кровь и подавая ложку за ложкой горячую рисовую похлёбку.

В дождь, в ветер — она всё так же стояла на краю улицы Эрцзю, дожидаясь его. После той ночи в когда он был ранен — прижималась к нему, не желая отпускать даже во сне.

Были ли моменты, когда он был счастлив рядом с ней?

Безусловно, были.

Но… что с того?

Цзи Боцзай опустил взгляд и на мгновение задумался, потом лишь махнул рукой тётушке Сюнь.

Та вздохнула, поклонилась и вышла.

Мин И сидела в дровянике, не надеясь ни на что. И потому, когда на следующее утро тётушка Сюнь вернулась с одеждой, украшениями и даже купелью, а вслед за ней вошли служанки с расчёсками и благовониями, чтобы нарядить её — она оторопела.

Некоторое время она просто смотрела во все глаза, а потом лицо её озарилось:

— Господин… простил меня?

Нет, не может быть. Цзи Боцзай с каких это пор стал таким мягкосердечным?

…Или он только к ней бывает мягок?

Тётушка Сюнь не ответила. Лишь сдержанно улыбнулась и помогла ей войти в купель.

Тёплая вода прогнала сырость и зябкость, Мин И наконец смогла свободно вздохнуть, но вместе с тем ей стало ещё более неловко.

Она ведь не ради прощения спросила — вовсе нет. Ей просто хотелось услышать одно слово: «Был». И если бы он сказал, что хоть раз с ней был счастлив — тогда и совесть была бы чуть спокойнее. Даже если придётся уйти из его резиденции, это стало бы последней, честной точкой. Без тяжёлых долгов на душе.

Кто бы мог подумать, что он отреагирует так?

После купания и переодевания Мин И взглянула на поднос, где лежала тяжёлая золотая шпилька в форме бабочки, инкрустированная драгоценными камнями. Она подумала, что, когда встретит Цзи Боцзая, обязательно извинится. В крайнем случае — скажет, что противоядие нужно было Эрши Ци, и пусть тогда он хотя бы не сердится понапрасну.

Но, как только она была полностью готова, её не повели к господину. Вместо этого Мин И посадили в звериную повозку.

— Сегодня — пир в честь приезда гостей. Господин уже прошёл во внутренний двор. Прошу госпожу следовать за мной.

Мин И невольно втянула воздух, в груди заныло тревогой. Плохо дело.

Она ведь даже не успела спросить у Эрши Ци, кто именно в этом году прибывает в Чаоян на пир приёма гостей. И вот так, с порога, являться туда, ничего не зная?.. Если столкнётся с кем-нибудь из прошлого — может быть совсем нехорошо.

Но тётушка Сюнь уже сидела в звериной повозке и ждала её, так что придумать повод отказаться было невозможно. Пришлось набраться храбрости и забраться внутрь.

Сейчас в Чаояне шёл период смены старого на новое. Так что не факт, что в резиденцию прибыли те, кто может её узнать. А даже если и узнают — достаточно будет прижаться к Цзи Боцзаю, опустив голову. Тогда, скорее всего, обойдётся.

В конце концов, за его спиной — по-настоящему крепкая стена.

С этой мыслью Мин И, покачиваясь вместе с повозкой, въехала через боковые ворота во внутренний двор.

Глава 62. Месть свершилась

Пир приёма гостей устраивали на Тагэтай — самой просторной площадке внутреннего двора. По опыту прошлых лет, люди из Верхних Трёх Городов никогда не довольствовались лишь подношениями. Они обязательно выбирали нескольких сильных боевых культиваторов, чтобы продемонстрировать свою силу. Поэтому сцена здесь была устроена без всяких ширм и занавесей, а прямо в центре находился небольшой круг — специально для поединков.

Хотя пир ещё не начинался, и гости из городов ещё не прибыли, в воздухе уже ощущалось напряжение. Знатные особы разговаривали почти шёпотом, придворные слуги ходили на цыпочках, а даже птицы на ветвях рядом с площадкой сидели особенно прямо, будто чуя тревогу.

Мин И шла за одним из придворных, но, не успев дойти до места, была остановлена — несколько человек встали у неё на пути, преграждая проход.

— Уберите её, — холодно бросила Сюй Тяньинь, понизив голос. Сказано было коротко и предельно ясно.

Придворный слуга замер, в смущении пробормотал:

— Но… госпожа из резиденции господина Цзи…

— Сегодня — пир в честь гостей, а не базар для зевак, — с усмешкой бросила Сюй Тяньинь, — и ты посадишь на почётное место женщину без имени и рода? Когда Да сы придёт и начнёт спрашивать, ты что, своей головой за неё отвечать будешь?

С этими словами она высокомерно отряхнула складки своего многослойного платья цвета небесного тумана и дождя, будто тем самым подчёркивая своё превосходство. От неё веяло давлением, под которым обычный человек вряд ли бы выстоял.