Чтение онлайн

Ник приступил. Взял инт в скользкие ладони, прислонил один конец ко лбу. Нащупал внутреннюю пульсацию, вытащил наружу, нарисовал первые образы… а дальше всё пошло легче.

Это была длинная разветвлённая повесть — но не из истории мурров, а из истории людей. Отчасти придуманная им самим, отчасти взятая из рассказов дедушки Гора. История о первых колонистах, выгнанных междуусобицами на собственном континенте, и отправившихся завоёвывать новый. Ник сконцентрировался на трёх семьях, но ввёл и множество второстепенных персонажей. Несколько раз он спотыкался, изображения расплывались или тускли. Ник извинялся, краснел, но продолжал. Играл он хорошо, куда лучше Рэна.

Но…

В какой-то момент до Ника стало доходить — всем плевать. Никто не охает от восторга, никто не хлопает, никто не восхищается поворотами сюжета или яркими образами. Скука — вот чем веяло от толпы, и не требовалось мурровское умение слышать чувства, чтобы понять это.

Ник споткнулся незадолго до важного момента, и смерть ключевого персонажа не растрогала зрителей. Раздалось несколько детских смешков, да ответных шиканий взрослых. Ник сглотнул, и тут же снова сбился. Выправился и сбился опять. Ему едва удалось завершить — под конец он стал так часто плошать, что даже сам потерял нить сюжета.

Когда последние образы растаяли, послышались жидкие аплодисменты. Они были даже хуже, чем освистывание или крики позора. Собравшиеся вздохнули с облегчением — наконец-то начнётся праздник!

Верховный маг Сеттерганн покачал головой. Взял свой большой инт, опёрся на него, как на посох — ну точно дедушка Гор. Мимо пролетел жук, возможно, тот самый, что принесла сюда Айн. Сделав пару витков, жук улетел в сторону солнца.

— Никтэнтиррэй, — сказал Сет печальным, но ровным голосом, — правом верховного мага, я, Сеттерганн, официально заявляю: обряд взросления вы не прошли. Попробуете в следующем году. А теперь, — он обратился к народу, — церемония заве…

— Что? — не понял Ник.

Сет посмотрел на окаменевшего с интом в руках мурра.

— Церемония завершена, и праздник…

— Постойте! Как это так — не прошёл обряд взросления?

Верховный маг нахмурился. Легонько стукнул волшебным посохом, и вокруг них двоих возник звуковой барьер.

— Я ведь куда лучше колдовал, чем Рэн! — возмутился Ник в наступившей тишине.

Сет покачал головой. И отбросив всякие формальности — под невидимым куполом они были ни к чему — прямо сказал:

— Ник, мальчик мой, мне очень жаль. Но я тут решаю, кто достоин, а кто нет.

— У меня есть ещё одна программа! Она лучше, поверьте…

— Выбор программы — тоже часть испытания. И если мурр не в состоянии принять свой особый дар, кто поручится, что он справится со взрослой жизнью?

— Но… но…

— Твоё время ещё не пришло. Я вижу это. Ничего страшного — испытаешь судьбу через год.

Ник беззвучно открывал рот, но слова не выходили наружу. Неужели этот потрёпанный старик будет решать, достоин он взросления или нет? Гнилые фрукты! Неужели ему ещё год терпеть насмешки Лэй, тупые издевательства Рифа с Кифом и что-то среднее между жалостью и презрением от всех остальных? Или даже не год — ведь подобный позор так просто не забывается — а всю оставшуюся жизнь?

— Посмотрите на этого мурра, — будут говорить десятилетия спустя. — Он неудачник. Он завалил обряд взросления, он не прошёл его с первого раза!

Сет стукнул интом о камни, и звуковой барьер исчез. На Ника хлынул целый поток: смешки, галдёж, чьи-то разговоры. И плевать, что большинство мурров радуется началу праздника, а не его провалу. Для него это не имело значения.

Он посмотрел на умирающих от хохота Рифа и Кифа. На с жалостью глядящую в его сторону Айн. Заметил пробивающихся сквозь толпу родителей и что-то тараторящую Лэй. Поймал грустный взгляд дедушки Гора.

И сорвался с места.

Бежать! Куда — не важно. Главное, скрыться с Каменных Скал, прочь от всех этих мурров, прочь от ненавистников, насмешников и предателей. Прочь!

Он эмоционально закрылся, даже захлопнулся, в несколько прыжков преодолел каменный участок и, не помня себя от отчаяния, исчез в джунглях.

Когда стало темнеть, корабль пришвартовался к берегу. Софи видела это даже из трюма. В окошках по правому борту зашелестела листва, в нос ударили запахи дикого леса.

Нэйлс не соврал? Неужели они и вправду достигли южных островов?

Послышались приказы, топот ног, ругань. Пираты сбросили трап, и начали спускаться на берег. От всей этой суеты корабль неприятно качался.

Через какое-то время, когда гомон отряда стих в глубине острова, люк в трюм отворился. Софи вжалась в дальний угол клетки и притворилась спящей.

Вниз спустился незнакомый ей юнга. Совсем ещё молодой, не старше шестнадцати. В руках нёс глубокую миску, под мышкой держал небольшой мешок.

— Кхм-кхм, — остановился юнга у клетки.

Софи сделала вид, что проснулась. Зевнула, поправила перекосившиеся очки. И с со всей тоской, какая только у неё была, посмотрела на пирата.

— Мне плохо, — сказала девочка.

Юнга смутился. Похоже, он никогда не имел дела с детьми.

— Я тебе еды принёс. Похлёбка дрянь, зато тёплая.

Софи медленно моргнула.

— Мне холодно. Я вся дрожу.

Юнга смутился ещё сильнее. Поставил миску на пол, стал возиться с замком.

— Если я здесь умру, передайте маме, что я очень её люблю, — произнесла Софи сдавленно. — Пожалуйста! Она так волнуется.

Тут её тело и вправду затряс озноб. Пират остановился, глядя на приступ лихорадки, и отчаянно пытался соображать.

— Минуточку, — только и сказал он.

И скрылся в распахнутом люке. Софи улыбнулась. Она была в одной ночной рубашке и на самом деле немного замёрзла, поэтому изобразить болезнь оказалось нетрудно.

Юнга вернулся через несколько минут. С собой он нёс мятую клетчатую ткань тёмно-красного цвета.

— Потерпи, сейчас тебе станет теплее, — пообещал он, открывая замок. — На вот, держи.

И укрыл девочку этим покрывалом — колючим, пропахшим табаком и ромом. "Спасибо" — шепнула Софи. А про себя отметила: юнга до того забылся, что оставил ключ в замке. Идиот!

Молодой пират вышел из клетки. Поднял оставленную на полу миску, заспешил назад. Шагал аккуратно, стараясь не пролить ни капли. Этим Софи и воспользовалась. Собрала все силы и бросилась пирату под ноги.

— Ах ты мелкая! — завопил он, падая.