Чтение онлайн

– Никто из нас, – грустно вздохнула Арна.

Ее сердце пострадало меньше всего: кровный гений дарил отстраненность, а привычка к анализу заменяла страх поиском решений. Но даже так девушка до сих пор содрогалась при звуках любого шепота, получила стойкую боязнь туманов и углов, а чудовища из мрака «лабиринта лягушек» теперь навсегда останутся в ее памяти.

Впервые за несколько последних лет, дева Бендида засомневалась в своем решении поступить в Академию Эвелпид.

– Я так давно ничего не ел… – раздалось сзади, из пройденного коридора.

Чавк, шаг, ХРУСТ, чавк, шаг-шаг, чавк…

Все трое вздрогнули, печать изнуренной покорности на лицах стала оплывать, истаивать под действием нового всплеска страха. Трое соискателей принялись неохотно, тяжело подниматься на ноги.

– Оно опять нас преследует, – свистящим шепотом сказала пострадавшая девушка очевидную истину.

«Мимоза. Ее зовут Мимоза», – вспомнила Арна.

Каждый из них вздрогнул от ее шепота, после чего рыжая пробормотала «простите», пусть тихим, но НОРМАЛЬНЫМ голосом.

«Слава Гекате Молчаливой, что та комната оказалась такой короткой…» – вознесла Арна короткую молитву покровительнице.

– Что вообще ему нужно? – задал парень идиотский вопрос с визгливыми, истерическими нотками.

Не ради ответа, лишь бы не молчать в этой стылой, наполненной тихими шорохами и стонами тьме.

– Он просто хочет есть, – прошептал мягкий, вкрадчивый голос ей на ухо.

Арна едва удержалась от оглушительного визга. Ее спутники и вовсе застыли истуканами, чтобы потом неосознанно ускорить шаг. Парень дрожал, а Мимоза держалась за ухо так, будто туда вот-вот заползет мерзкое насекомое.

– Не надо, нет, только не опять… – захныкал Ксантипп.

– Вы тоже слышали это, да? – срывающимся голосом спросила она.

Никто не соизволил ответить. Говорить вдруг стало страшно, неправильно. Вдруг… вдруг именно сказанные вслух фразы притягивают, зовут ИХ?

– Стой! – она неохотно разлепила губы, затем резко дернула парня за локоть.

Тот нелепо взмахнул руками, гневно на нее покосился… Коридор впереди подернулся едва заметной рябью.

– Дальше нет прохода. Не знаю почему. Просто чувствую, – сказала им Бендида серией быстрых, отрывистых фраз.

– Разворачиваемся? – спросил юноша с болью в голосе.

– У нас нет другого

– Ми-и-лые детки, сла-авные детки… *чавк*, *чавк*, я угощу вас свежей печенью… а потом вы-ы…

– Здесь. Здесь проход! Я нащупала-а-а! – завизжала Мимоза уже в полный голос и закончила болезненным криком, когда ее израненная рука зацепилась за край угловатой арки.

С тревожным хлюпаньем, ее рука изогнулась еще сильнее в сторону, точно надломленная ветка акации. Никто из них уже не обращал на это никакого внимания, даже сама пострадавшая. Вся тройка быстро, один за другим, нырнула в скрытую нишу, резко захлопнула за собой дверь. Спустя несколько секунд, плотная дубовая дверь принялась сотрясаться от мощных ударов. Соискатели навалились на дверь своими тощими спинами, уперлись пятками в сколы на полу, закричали, заголосили от напряжение.

Следующие удары, казалось, почти смогли выбить дверь, но потом все стихло. Вся троица облегченно выдохнула, после чего две девушки и парень в изнеможении сползли вниз, на уютный пол без очередных костей, изломанных шлемов и даже вездесущего тумана.

Только после того, как дыхание полностью восстановилось, в глазах перестало плыть, а холодный пот остыл на коже, они соизволили оглядеться по сторонам. Студенты оказались в сухом, абсолютно нормальном помещении, вроде той аудитории, где проходило Первое Испытание. Ряд парт, доска, преподавательский стол. А за столом…

– Плохо! – наставник Медей сидел в, представительном кресле и неторопливо выводил буквы в строгом, дорогом на вид свитке.

В голове у Арны на несколько секунд воцарилась звенящая пустота. Что этот мужчина делал здесь, в юдоли скорби, страданий и неизбывного ужаса? Почему он просто сидит? Как можно так обыденно, так сухо…

Они смотрели на наставника пустыми, глубоко запавшими в череп глазами, а тот продолжал выписывать что-то в своем свитке и не обращал на них никакого внимания.

– Плохо, – повторил он, когда раздраженно откинул перо в сторону и уставился на них насмешливо-презрительным взглядом, – вы не сдали. Дева Бендида, дева Мимоза, юный Ксантипп, – он поднял голову и хмуро посмотрел на них:

– Травмы. Постоянные крики. Долгое прохождение. Слабый магический потенциал. Повторяю еще раз: для тугодумов. Вы. Не. Сда. Ли, – по слогам произнес он, после чего неприятно ухмыльнулся, – выход там, – он указал на толстую дверь из черного, дрянного железа. Такие любили ставить на верхние уровни тюрем, – не задерживаю.

Ксантипп упал на колени так резко, что разбил одно из них в кровь, но даже не заметил этого: он стукнулся лбом об угрюмый каменный пол, молча распростерся ниц перед столом наставника и стал тихо, почти неразборчиво молить его полубессвязными фразами: «простите», «никогда больше», «еще шанс», «что угодно», «я не…»

– Но, н-но, н-н-но, – Арна сама начала заикаться, хватать горлом воздух, словно ей тяжело, невыносимо дышать.

В глазах потемнело так, что она перестала видеть. Только лицо наставника продолжало сиять порочным лунным блеском в ее влажных от отчаяния, скорби и пережитых мучений глазах, – подождите, как же…

– Нет! Нет-нет-нет-нетнетнетнетНЕТ! Этого не может быть!!! Вы… ты не наставник, ты изверг, демон, мимикрия!!! – рядом разорялась на крик, затем ударилась в слезы, в хрипы несчастная, израненная Мимоза.

Она сорвала голос всего за пару фраз, но не остановилась. Сипела ругательства пополам с обвинениями, царапала стену, срывая ногти, оставляя на ноздреватом камне неровные, кровавые дорожки с редкими комочками плоти.

Арна слышала ее словно издалека. Словно из неведомых, теплых земель: без чудовищ, без лабиринтов, без ударов по самому больному – вере в себя. Ее будто бросили в Морозную Купель, нет, точно сама Геката Последнего Милосердия небрежно вынула ее душу, вытащила из бренного тела, чтобы

– Кипп! – захрипела Мимоза и выбросила вперед окровавленную ладонь.

Наставник Медей успел повернуть к ней голову, недовольно открыть рот, после чего

Его грудь вдавилась внутрь, брызнула кровью и осколками костей.

Красивый фиолетовый хитон разорвало прямо по центру оранжевого облака, кровь и кусочки плоти покрыли его с ног до головы. Шея ломко треснула, свободно ударилась об острую перекладину, голова тошнотворно чавкнула, запрокинулась на спинку стула, закачалась на одном позвонке, точно гиря на тонкой веревочке. Руки бессильно опали, ноги стукнулись коленями друг об друга.