Чтение онлайн

«Еще чуть-чуть, и бедная зефирка будет сидеть на подлокотнике и мяукать грустной сиамской кошкой», – хмыкнул наставник.

– Как насчет Елены Диониды? – Пенелопа задала вопрос неожиданно деликатным тоном. Неспроста!

Аристон хрюкнул, как жена комментаторов в «одноклассниках», Фиальт издал резкий звук отвращения, Колхида вздохнула и покачала головой… а дева Эскулап моргнула, ее тело дернулось, ладонь повело в сторону, руки разъехались и она плюхнулась лицом на колени Киркеи.

– А-ва-ва-ва, – запаниковала красная, как рак, наставница, прижала ладошки к глазам и закачалась, точно от сильного головокружения.

Медей оперативно подхватил грозную полубога за талию и поставил ее на ноги, как ответственный взрослый заигравшегося ребенка. Взамен он полюбовался непроницаемой мордашкой Эскулап, с ее легким, незаметным другим людям налетом недовольства и смущения, а также получил взгляд обжигающей, бесконечной благодарности от Киркеи. В этот момент она бы простила ему даже смерть ученика во время Испытания.

«Оп, и набрал очки на пустом месте», – довольно подумал он.

– Почему вообще проклятым Дионидам позволено поступать в нашу Академию?!

Медей удивленно вскинул брови. Это первый раз, когда он видел раздраженного, хмурого Фиальта. Вечный зеленоволосый балагур выглядел почти грозно в своем неприятии какой-то незнакомой самому Медею девицы.

– Потому что Зе, хм, ТОТ бог больше не падший. Его оправдали три года назад, – любезно разъяснил ему Павсаний, – а значит, посвященная ему фема может вернуть себе права граждан и фамилию.

– Тьфу, проклятая жрица, – Фиальт отвернулся, – все настроение испортила.

– Надо было завалить ее еще на прошлом Испытании, – покивал Аристон.

Взгляды всех наставников молча скрестились на нем. Эй, что за молчаливое осуждение?! Опять обижают меньшинство отродий в Академии! Жизни Медеев тоже важны!

– Еще бы я знал, как их всех зовут, – пожал плечами Медей, – я никого не оставлял и не валил специально. Да вы и сами должны были видеть! – раздражение прорвалось на последней фразе и Аристон с Фиальтом стыдливо отвели глаза.

Остальные только покачали головой или недоверчиво хмыкнули, но эту тему никто больше не поднимал.

«И вообще! Вам надо – вы и заваливайте ее, хоть на экзамене, хоть на сеновал. Ну подумаешь, из семьи, посвященной Зевсу. А Фиальт ведет себя так, будто она ему в любимый суп плюнула, нет, набрала в рот, потом выплюнула обратно в тарелку. И не дала потом доесть, негодница, отдала деду».

– Какой вы предвзятый, наставник Фиальт, – ровным тоном произнесла Пенелопа, но в ее взгляде мелькнула презрительная нотка, – а что насчет вас, наставник Медей? Как вы оцениваете успехи Елены?

Фиальт тут же уставился на него испытующим, слегка ревнивым взглядом.

– Да ничего особенного. Скорость прохождения средняя. Резерв… м-м-м, не помню, значит, тоже средний или вовсе на грани. Никаких особых страхов не показала – боялась всего подряд, но умеренно. Воплощенная серо… – Медей застыл с открытым ртом.

– Вижу, вы поняли, – Пенелопа и не думала прятать свое самодовольство. О, нет, она обрядилась в него, как Цицерон в доблесть, и тыкала в окружающих внешним богатством внутреннего мира.

– Она специально ведет себя невыразительно? – тут заинтересовалась даже Киркея, – но зачем? Так же больше шансов не сдать экзамен!

– Резерв у нее действительно средний. Пальма и дактиль, м-м-м, лептосом, – быстро определила Эскулап одним долгим, аналитическим взглядом на скромную фигуру девушки.

– Я думаю, все проще. Она вообще ничего не знает о магии, – вмешалась Колхида, – девочка еле-еле сдала письменный тест, – пояснила волшебница, – зато выучила «Фак» в числе первых.

«Да, такие необразованные девицы всегда изучают „Фак“ быстрее сверстниц. Кастуют, как не в себя. И потом идут дорогой магии, точно по накатанной», – хмыкнул он.

– Нельзя давать ей учить аналитические заклинания, – нахмурился Павсаний при полной поддержке Фиальта.

Снова разгорелась дискуссия, теперь уже куда более взрывоопасная.

– О, смотрите, это же мой любимый ученик, Евгений, – Медей решил отвлечь коллег от невеселых мыслей и указал на одного парня в толпе. Тот, хоть и прошел Испытание, двигался странно и постоянно краснел. Зато строил из себя крутого и единственный среди парней-соискателей, кто пытался флиртовать с девушками за минуту до начала экзамена.

«Ха, да я почти не испугался!» – заливал он остальным.

«Ага, то-то у тебя походка деревянная и ты в туалет побежал сразу по прохождении. И хитон какой-то странно мокрый снизу. Типичное: „Аянокодзи снова всех обманул. Люди – пешки, а я их кукловод“. Только трусы сменю», – посмеивался Медей.

Разумеется, он во всех подробностях описал злоключения несчастного юноши безжалостным наставникам, тем более, что сам следил за ним пристальнее других. Этот кадр оказался одним из самых трусливых, мелочных и самовлюбленных. Шарахался от каждой тени, наплакал целый второй ручей, в панике убежал от сокомандников меньше, чем за одну минуту да так и носился по Лабиринту без цели и смысла.

Как он прошел дальше, решительно не понимал даже сам Медей. Что ж, тем интереснее будет следить за «его университетами».

Размышления прервали возгласы студентов внизу. Огромные клубы ярко-оранжевого пламени взметнулись в темнеющее звездное небо. Жаровни зажглись, затрещали священным деревом. Темная, почти неразличимая в сумерках арена осветилась со всех сторон. Пляшущее пламя придало лицу наставника Немезиса еще более суровое выражение. Он направился на середину площадки и объявил о начале Третьего Испытания.

– А первыми на арену вызываются, – наставник крутанул ручку деревянного барабана, вытащил из окошка два серых листка, – дева Грация. Молодой Фаэтон. Прошу.

? Взгляни на первую лужу – и в ней найдешь гада,

который иройством своим всех прочих гадов превосходит и затемняет ?

Салтыков-Щедрин