Чтение онлайн

– В школе я учила немецкий.

– Что вы сказали, я не поняла?
– спросила Грейс.

– Разве я не сказал?

– Нет, это вам только показалось.

– Да?

– Да. Говорите вслух, не бойтесь.

– Да, вы правы, я чё-то боюсь. Её.

– Ё, так сказать, моё, - высказался и машинист, и так можно было подумать, что в пользу этой лесной немки.

– Вы ее не спрашивали, снималась она хоть когда-нибудь?

– С кем, с медведями в обнимку, и главное кто мог ее снимать, если только инопланетяне?
– задала логичный вопрос Грейс.

– Спасибо, что вы меня правильно поняли, - сказал Ми, и взял из протянутой машинистом лапы кружку с свежезаваренным кофе.

– Ура-а!
– закричала Грейс Келли, - он назначил меня... чуть не сказала, любимой метлой, но вовремя вспомнила, что уже замужем за этим, как его, ну, у него еще двое детей от меня, и своя Вилла Роче в самой горной Италии, так часто повторяю его имя-отчество, что даже иногда забываю:

– Он же ж и создал из меня импортную Курочку Рябу.
– В мировом, можно сказать, масштабе. Я не против, отдайте ей половину гонорара, а снимите меня, нет, и она пусть что-нибудь делает, на подмене, так сказать:

– Прыгает с быстро идущего парохода-паровоза, когда он, - Грейс толкнула локтем Голливудского любимца, высланного, однако, из Москвы за неспособность прилично принять непрошенного гостя, как будто он виноват в том, что у него мало комнат, более того, всего одна, и негде принять хороших гостей. Не Вилла Роче, конечно, но и не вагон-ресторан, и более того, как здесь только его прихожая в виде перестроенного под спальню на двоих-троих и даже четверых, если есть ребенок хомо сапиенсов. Но не собачья же конура, на самом деле.

– В воду прыгать, говоришь?
– резюмировал Склифосовский, как будто ничего и не слушал из вышесказанного.
– Хорошо, устроим заплыв до острова и обратно, кто первый доплывет, тот и получит немку.

– Вода, - передернул плечами Игнат-Степан.

Глава 28

– Холодная?
– закончил за него вопрос Ми.

– Очень.

– Ну, что ж, на войне, как на войне.

– Так война-то уж - кончилась!
– рявкнула Грейс, в надежде, что ее уже и так надорванный голос хоть кто-нибудь услышит.

– Репетиция всегда продолжается.
– Кто это сказал, никто даже не понял.

Актеры бродили между шпал и рельс, не понимая, какие роли кому предназначены. Желая завести одну милую даму Кот Штрассе так и спросил:

– Вы случайно здесь не Марию-Антуанетту играете?

– Похожа?

– Да, очень, надо только скинуть несколько кило, и я вас задвину на хорошее местечко.

– Я? А могла бы конечно, но не могу найти подходящего антрепренера, который прямо в лапах доставил бы мне эту конфетно-цветочную роль.

– Но вы не боитесь, что в финале, или где-то близко к этому вам отрубят голову?

– Если мне не дают роль - считаю, что головы у меня и так нет, правильно я говорю? Но вы считаете, что я похожа на нее?

– Да, очень, надо только скинуть несколько кило, и я вас задвину на хорошее местечко.

– Но это будет не Мария-Антуанетта?

– В любом случае Мария. И знаете почему?

– Почему?

– Я просто не знаю других имен.

– Да-а, я тоже кажется. Все эти Таньки-Маньки только для рабочих и крестьян.

– Подожди, а как меня, собственно, зовут?

– Ты не знаешь?

– Знала, кажется, но теперь, вроде, забыла.

– Так бывает при встрече с поту-сторонними силами.

– По ту чего? Вы в каком смысле?

– Нет, нет, я не по этой части, могу позвать, если очень надо Михаила Маленького.

– Кто такой, специалист?

– Да, по этому делу он большой специалист, хотите будете его следующей женой.

– Так-то бы да, конечно, тем более, если я выше его ростом, то точно командовать буду, но я, к сожалению, не Агата Кристи, и не Артурка Конан Варвар.

– А это кто такой?

– Детективщик тоже. Мне нашелся.

– Ты чё-то путаешь, Тётя, - сказал Кот. И добавил: - Голова кружится?

– Нет. То есть, да, кружится.

– Смотри сюда.

– Куда, на усы? Ах ты, Котище лукавый! Хотел меня взять?

– Как?

– Я говорю, ты хотел меня взять живьем? Не получится! Если умрем, то только вместе, - и она впилась ему в губы долгим и очень вкусным поцелуем.

– Во попал!
– сказал он, забывая, что не хотел этого делать.

И на следующий день Ми Склифосовский попросил своего просто режиссера, у которого он был главный режиссером, принести ему рюмку водки, или лучше:

– Хеннесси, - добавил он. Выпил и спросил: - Вчера ничего такого не было?

– Нет, ничего особенного, если не считать того, что ты взял на главную роль Кирстен Данст.

– Да? Кто это?

– А ты не помнишь?

– Почему ты так решила?
– спросил гл. реж.

– Так сам сказал вчера, прежде чем уйти на покой, что виделся с Кирстен Данст и принял ее на работу в качестве немки.

– Неужели?

– Ты не помнишь?

– Не в том смысле, а неужели она немка?

– Ты не знал?

– Если только интуитивно.

– Я вот больше всего не понимаю, знаешь чего?

Ми решил промолчать, так как понял, что помнит, да, но не все, и поэтому лучше играть в защите. Как сказано, где только никак не мог вспомнить:

– Сами придут и сами дадут даже то, что и не спрашивал.
– И он замечал и раньше, что было даже больше, чем он думал. Но в последнее время движение началось явно в обратную сторону. Почему? Вот, что ни начнет - кончается неудачей. Детский лепет какой-то.

Он знал, что надо помнить резюме-поговорку Ломоноффофе:

– Если где и убудет не надо печалится, а надо искать другое место, где теперь прибывает.

Но сомневался, что встретил именно эту удачу здесь на Краю Земли в тайге, а в Москве не нашел. И знаете почему? Потому что сомневался в реальности встречи здесь в Краю с Кирстен Данст, ибо: