Чтение онлайн

– Я медведя кормить не буду, и знаешь почему? Нет, и более того, неужели в тайге, и пасать негде?

– Ви задаль так слишком вопросов, а у меня уже голова кружится.

– Что вы мне предлагаете взамен того, что я заведу здесь новую кастрюлю со специальной надписью: Густав.

– Густав и Медведь.

– Густав и Медведь, - повторила Грейс, - хорошо, что мне за это будет?

– Я найду...

– Мужа, угадала? Жениться на мне хочешь, но не могу, и знаешь почему? Потому что всё это уже было, было, было, и более того:

– Есть.

– Я найду...

– Клад? Слышала, что золото здесь моют, но это такая тяжелая работа, что легче, и намного, его просто купить. Деньги-то есть.

Далее, Густав сообщает, что знает, где немка.

– Повариха!
– послышалось из зала.

– Чего еще надо?!
– ответила она просто, как это принято в лучших домах, э-э, но не Ландона, конечно, а где-то между лодочниками на, но и не на Беломор-Канале, а просто:

– На Чистых прудах, - где обычно давали на прокат четырех педальные катамараны. Как в Парке Кой-Кого, где одновременно с вами плавали утки, здесь уток, кажется, не видно.

– Картошки не хватило!

– Просите добавки у Колыванова.

– Так я и есть Шико-Колыванов.

– Ячмень будете?

– Только перловку, если.

И она вынесла тридцатку перловки по запарке - или вообще не знала, что:

– Так делать нельзя, - смешав ее с американским лэнд-лизом в виде предварительно рубленых по тридцать граммов и обжаренных на противне в духовке - которая расположена рядом с дровяной печкой - легендарных куриных окорочков.

Тут надо заметить, что рубить надо не до, а после обжарки этих огромных ляжечек, как у секс-бомб около-президентской проституции, чтобы так нужный для человеческого организма - неважно мужской он или женский - сок мог достигнуть вовремя, и со всеми гормонами вдохновения, нужных частей тела. Рецепт Элен Ромеч.

Грейс так и сказала в ответ на удивленный взгляд Шико-Колыванова:

– От Элем Ромеч лично, - и с таким трудом бросила бак на стол, где сидел Машинист вместе с подсаженным ей к нему Густавом и десятком других около-преступных личностей, что ценный сок красного мяса пошел из него, как струя из пожарного шланга, к счастью быстро кончившая, но таки достала до самых глаз мистера Колыванова, возглавлявшего другой, соседний двенадцати-местный стол из почти вечнозеленой лиственницы.

– Это, чтоб не завидовал ихнему столу, ибо бак большой - на всех хватит.

Но народ не поверил ее словам, а разорвал его - этот бак - на мелкие части, как-то:

– Не каждому достался даже хоть один целый тридцатиграммовый кусище, - и только сами не доели, хотя скреблись и об него еще острыми, как у местного медведя, зубками.

– Зубками его, зубками, - так и сказала насмешливо Грейс одному заморенному ссыльному, но видя его неподверженный никакому смеху рот, вынесла еще одну шлёнку одного чистого куриного мяса - так называемого:

– Режиссерско-примадонского - тока иво филе, и досталось, но, к сожалению, почти всем, а значит, почти никому, и до такой степени, что вот эту шлёнку - ну не с голову, но точно с нос нашего медведя - съел кто-то, а скорее всего:

– Загрызли ее коллефтивно.
– Ничего особенного нет - алюминий есть можно, ибо если некоторые едят его тоннами сороковыми, то обычные хомы тем более могут сожрать курино-мясную шлёнку по площади входного отверстия не больше планшета Восьмерки. До Десятки не дотянет - это точно. Как говорится:

– А вот я нарочно люблю только нохги.
– Ибо, где взять специй для филе, если доступ в общедоступный Ван Гог нам закрыт, так как, говорят:

– Раз Алла Пугачева заплатила там 400 рублей за чашку кофе, а другой парень еще больше:

– Те же четыреста, но уже за простой стакан воды, чтобы иметь шанс дождаться ее прихода:

– Говорят, опять стала такой же молодой и, главное красивой, как и раньше, когда гоняла гусей по родной деревне, и никто бы в жисть не подумал, что будет хоть когда-нибудь петь, тем более:

– Всё для разных, и для разных, - имеется в виду, муж-чин.

Глава 30

А какой у всех них, собственно, чин? По сравнению ее чином:

– Настаящего Переводчика, - что даже простой бухгалтер неожиданно понимает для себя на ее концерте:

– Он может петь, - и надо сказать, не хуже Робертино Лоретти.

– И вот также, - сказал поэт, про которого на некоторое время забыли, - каждый желающий может поверить в бога, как простой бухгалтер спеть арию из оперы Пертская Красавица.

И может показаться непонятным, ибо:

– У меня и гланды на несколько сантиметров короче, чем у нее, как петь, чем?

– Покажите, пожалуйста, пример, - сказал еще не совсем заплетающимся от самогонки языком Густав.

– А именно?
– тоже спросил поэт.

– Так Арию Смита, - как Ильинский дайте нам.

– Как на хрен Ильинский?!
– со смехом крикнули ему бабы.

– Ну Гусинский.

– Обалдел, - резюмировали, и решили отстать на его счастье, а то бы узнали раньше времени, и могли порубить на тридцатиграммовые эти самые куриные окорочка, как одного из оставшихся в живых немцев, начавших несправедливый против на нас поход.

Но он впрягся опять:

– Я имел в виду, Ле-Лемешев Илья.
– И хорошо, что его понял Машина, он и разъяснил:

– Напился и читает с обратной стороны, как на иврите, а именно: Сергей Яковлевич Лемешев.

– И где там Илья?
– спросила Уколиха - Дама с собачкой, вечно лезущей под паровозный пар.

– Он запомнил пока что по-русски только одну последнюю букву алфавита.

– Даже не знает, что учить алфавит надо с обратной стороны?
– удивилась эта Уколиха и, прижав к груди собаку черно-белого цвета, называемую ей лично:

– Японский Хин, - сказала ни к селу, ни к городу, но как будто подсмотрела в сценарии:

– Пусть тогда хоть споет чего-нибудь.

Грейс испугалась, что ее, можно сказать, личного Густава, впрягшегося в неравную беседу и поселенцами, могут тут же разоблачить, как почти ни хрена не понимающую в русском языке Мату Хари или Доктора Зорге, в противовес Кимушке, получившему здесь свои шесть соток на посадку картошки, огурцов, помидоров, смородины и яблонь с вишнями, - упала, нет, именно, не: