Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Шрифт:
18-34. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Clamart (Seine)
10, Rue Lazare Carnot
6-го апреля 1934 г., Страстная пятница.
Христос Воскресе, дорогая Саломея!
(Как всегда — опережаю события и — как часто — начинаю со скобки.) А Вы знаете, что у меня лежит (по крайней мере — лежало) к Вам неотправленное письмо, довольно давнишнее, сразу после моего Белого, сгоряча успеха [570] — и горечи, что Вас не было, т. е. сознания, что я утратила для Вас свой последний смысл.
570
О вечере Цветаевой, посвященном Андрею Белому, см. письмо к А.А. Тесковой от 9 апреля 1934 г.
Но так как основа моей личной природы — претерпевание, даже письма не отправила.
А сейчас пишу Вам, чтобы сердечно поблагодарить за коревую помощь, о которой мне только что сообщила Е<лена> А<лександровна> И<звольская> — и окликнуть на Пасху — и немножко сообщить о себе.
Начнем с Мура, т. е. с радостного:
Учится блистательно (а ведь — французский самоучка! Никто слова не учил!) — умен — доброты (т. е. чувствительности: болевой) — средней, активист, философ, — я* en beau et en gai [571] , я — без катастрофы. (Но, конечно, будет своя!) Очень одарен, но ничего от Wunderkind’a, никакою уродства, просто — высокая норма.
571
Из хороших и веселых (фр.).
Сейчас коротко острижен и более чем когда-либо похож на Наполеона. Пастернак, которому я посылала карточку, так и пишет: — Твой Наполеонид [572] .
С Алей — менее удачно: полная эмансипация, т. е. служба (у Гавронского-сына [573] , между нами — задешево и на целый день, и, главное, после шести полных лет школы рисования!) — служба, ее изводящая: худоба, худосочие, малокровие, зевота, вялость, недосыпание, недоедание и, теперь, корь. He-моя порода — ни в чем, сопротивление (пассивное) — во всем. Очень от нее терплю. Все это — между нами: слишком много будет злорадства. Главное же огорчение — ее здоровье: упорство в его явном, на глазах, разрушении. И — ничего не могу: должна глядеть. Много зла, конечно, сделали общие знакомые, годами ведшие подкоп. Но это, кажется — всегда. Вообще, всё — всегда.
572
В письме от 3 февраля 1927 г. Пастернак, получив фотографии Мура, был восхищен: «…как он великолепен в своей младенческой надменности и насколько, действительно, — наполеонид» (Души начинают видеть. С. 283). См. также письмо к А.А. Тесковой от 2 февраля 1934 г.
573
Наиболее известным в Париже из Гавронских был промышленник и врач Борис Осипович (1866 1932). Один из потомков его большой семьи — стоматолог, у которого и работала А.С. Эфрон.
С<ергей> Я<ковлевич> разрывается между своей страной — и семьей: я твердо не еду, а разорвать двадцатилетнюю совместность, даже с «новыми идеями» — трудно. Вот и рвется. Здоровье — среднее, т. е. все та же давняя болезнь печени. Но — скрипит.
А я очень постарела, милая Саломея, почти вся голова седая, вроде Веры Муромцевой [574] , на которую, кстати, я лицом похожа, — и морда зеленая: в цвет глаз, никакого отличия, — и вообще — тьфу в зеркало, — но этим я совершенно не огорчаюсь, я и двадцати лет, с золотыми волосами и чудным румянцем — мало нравилась, а когда (волосами и румянцем: атрибутами) нравилась — обижалась, и даже оскорблялась и, даже, ругалась.
574
В.Н. Бунина, урожденная Муромцева. См. письма к ней.
Просто — смотрю и вижу (и даже мало смотрю!)
Главная мечта — уехать куда-нибудь летом: четыре лета никуда не уезжали, Мур и я, а он — так заслужил. («Мама, почему мы ездили на* море, когда я был ГРУДНОЙ ДУРАК?!»)
Со страстью читает огромные тома Франц<узской> Революции Тьера [575] и сам, на собственные деньги (десять кровных франков) купил себе у старьевщика не менее огромного Мишлэ [576] . Так и живет, между Мишлэ и Ми*кэй [577] .
575
Тьер Адольф (1797-1877) — французский государственный деятель, историк. Президент Франции (1871-1873). Автор «Истории французской революции».
576
Мишлэ. — Мишле Жюль (1798-1874) французский историк, служил смотрителем королевских архивов. Автор многочисленных книг по истории Франции, в том числе Французской революции.
577
Микэй (Mickey) — еженедельный детский журнал, выходивший в Париже.
Е<лена> А<лександровна> И<звольская> пишет, что Ваша дочь выходит замуж [578] . Как всё это молниеносно! Помните, ее розовые и голубые толстые доколенные платья, к<отор>ые потом носила Аля?
(Милая Саломея, не найдется ли для Али пальто или вообще чего-нибудь? Всякое даяние благо. Она теперь так худа, что влезет в Ваше, а ростом — с Вас, словом живой С<ергей> Я<ковлевич>. Если да*, она сама бы заехала, п<отому> ч<то> скоро возвращается на службу и у нее там обеденный перерыв. Хорошо бы, напр<имер>, юбку. У нее — нет.)
578
В 1934 г. Ирина Андреева (дочь С.Н. Андрониковой-Гальперн от первого брака) вышла замуж за Андрея Борисовича Нольде (1905 1987), сына барона Б.Э. Нольде (последний работал вместе с А.Я. Гальперном). Позже их брак распался. Однако А.Б. Нольде сохранил с С.Н. Андрониковой-Гальперн добрые отношения до самой ее смерти (Струве Г. Еще о кончине С.Н Андрониковой-Гальперн. — Русская мысль. 1982. 19 авг.).
Обнимаю Вас, милая Саломея, спасибо за память и помощь.
МЦ.
Мы опять куда-то переезжаем: куда?? (До 1-го июля — здесь.)
Впервые — ВРХД. 1983. № 138. С. 187–188 (с купюрами), (Публ. Г.П Струве). СС-7. С. 159–161. Печ. полностью по СС-7.
19-34. А.А. Тесковой
Clamart (Seine)
10, Rue Lasare Carnot
9-го апреля 1934 г.
Второй день Пасхи
Христос Воскресе, дорогая Анна Антоновна!
Сегодня — Ваш голос на маленькой узенькой бумажной полосочке, которую всегда с такой любовью и внимательностью читаю. Слава Богу, что «муха» расправляет крылья, молодец — «муха»! Я ее больше вижу большой птицей,
Писала ли я Вам о том, что у обоих детей была корь? У Мура 1-го марта, у Али — 21-го, а все вместе длилось больше месяца. Теперь оба, слава Богу, здоровы. Завтра Мур опять в школу, Аля — на службу.
На Пасху были в нашей маленькой кламарской русской церковочке и, как всегда, стояли снаружи, под разноцветными фонариками. Думала о Вас — и о Рильке, как он, двадцатилетним, стоял на соборной кремлевской площади [579] :
…als der grosse Iwan mich ans Herz schlug… [580]А вчера вспоминала о Вас с Катей Альтшуллер [581] (бывшей Еленевой, — они уж давно разошлись), приехавшей устраиваться в Париж. Вспоминали Вшеноры, нашу станцию с воздушной корзиночкой [582] , — все то*.
579
…на соборной кремлевской площади… — Рильке дважды был в России (1899 и 1900). В 1899 г. Пасхальную ночь Рильке праздновал в Кремле. «Событие это оказалось столь мощной силы, что оставалось в памяти поэта в течение всей его жизни» (Хольтхузен Г.Э. Райнер Мария Рильке, сам свидетельствующий о себе и о своей жизни. Пер. с нем. Н. Болдырева. — Челябинск; Урал LTD, 1998. С. 57).
580
Когда великий Иван ударял меня по сердцу… (нем.)
Цветаева по памяти приводит слова Рильке из его письма к Лу Андреас-Саломе, написанного спустя несколько лет после памятной Пасхальной ночи. В письме: «Das war damals in jener langen, ungew*hnlichen, ungemeinen, erregten Nacht, da alles Volk sich dr*ngte und als Iwan Welikij mich schlug in der Dunkelheit (курсив наш. — Сост.), Schlag f*r Schlag. Das war mein Ostern, und ich glaube, es recht fur ein ganzes Leben aus; die Botschaft ist mir in jener Moskauer Nacht seltsam gro* gegeben worden, ist mir ins Blut gegeben worden und ist Herz» (Рильке P. Лирика: Сборник. M.: Прогресс, 1981. На нем. яз. — С. 423).
«Это случилось в ту долгую, необычную, необыкновенную, волнующую ночь, когда вокруг теснились толпы народа, а Иван Великий ударял меня в темноте, удар за ударом. То была моя Пасха, и я верю, что мне ее хватит на нею жизнь; весть в ту московскую ночь была дана мне странно большой, она была дана мне прямо в кровь и в сердце» (Хольтхузен Г.Э. Указ. соч. С. 58).
581
Катя Альтшуллер. — Еленева Екатерина Исааковна (урожд. Альтшуллер; 1897-1982), первая жена Н.А. Еленева (о нем см. коммент. 5 к письму к А.А. Тесковой от 4 октября 1927 г. Письма 1924-1927. С. 636). Эмигрировала в Чехословакию. Жила в Праге, затем в Берлине, Париже. Училась в Сорбонне. Работала в парижском ателье мод и гувернанткой на юге Франции. Переехала в США. После Второй мировой войны в течение тридцати лет была диктором на радиостанции «Голос Америки». Многие годы собирала материалы, связанные с жизнью и творчеством М.И. Цветаевой.
582
…станцию с воздушной корзиночкой… — Имеются в виду горшочки с цветами, поставленные в корзиночки и подвешенные между столбами, подпирающими крышу станции Вшеноры.
Праздники меня всегда расстраивают — выбивают из рабочей колеи. Писала ли я Вам, что мой вечер Белого [583] (простое чтение о нем) прошел при переполненном зале с единым, переполненным сердцем. Возможно, что вещь пойдет в «Совр<еменных> Записках», уже сдана на просмотр,
Читаю сейчас замечательного вересаевского Гоголя — «Гоголь в жизни» [584] , — только документы современников, живые голоса. Огромный исчерпывающий трагический том Нели бы я выиграла в Нац<иональной> Лотерее хотя бы 200 фр<анков> (билета у меня нет!) то мгновенно подарила бы Вам эту книгу. Есть ли она в Праге? Такую бы хорошо увезти на лето, на все три летних месяца, прожить их с Гоголем.
583
Чтение Цветаевой прозы «Моя встреча с Андреем Белым» состоялось 15 марта 1934 г. в зале Географического общества. Первое отделение — «Предшествующая легенда», второе — «Встреча» (Хроника. II. С 542).
584
Вересаев Викентий Викентьевич (наст. фам. Смидович; 1867 1945) — писатель, переводчик Гомера и древнегреческих почтой, автор повестей об исканиях интеллигенции на рубеже XIX–XX вв., критико-философских произведений, документальных работ о русских писателях. Его книгу «Пушкин в жизни» (1926–1927) Цветаева использовала в своем очерке «Наталья Гончарова». «Гоголь в жизни» — систематический свод подлинных свидетельств современников (М.; Л.: Academia. 1933).
— Завалена домашней работой, скоро весна, а Мур из всего вырос. Теряю иголки, катушки, отдельные чулки, ищу, огорчаюсь, отчаиваюсь. Впрочем, Вы всё это знаете,
Обнимаю Вас и жду весточки.
МЦ.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 112 (с большими купюрами). СС-6. С. 412. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 188-189.
20-34. В.В. Рудневу