Чтение онлайн

— Мерзость, Кери. Я пас.

Делаю очередной большой глоток сладкого Шардоне, и, черт возьми, он заходит как по маслу.

— Может, у Дерека и нет кольца на пальце, и в интернете ничего не сказано о жене, но, скорее всего, он женат на идеальной женщине и у него дюжина детей модельной внешности. Дерьмо, он может быть геем или би. Половина хороших парней всегда такие. В любом случае, скорее всего, все это просто гормональное дерьмо. К тому же я и близко не в лиге этого бога секса.

— Чушь собачья, — протестует Кери. — Это полная чушь. Ты красивая, умная и заботливая. Любой мужчина был бы счастлив заполучить тебя. Почему бы тебе не поискать в базе его профиль или как он там называется, и не узнать личный номер? Позвони ему и пригласи выпить. Затем напади на него. Отсоси. Залезь сверху и трахни до одурения. Если он гей, предложи секс втроем. Просто расслабься и перестань хранить свое розовое тако (Прим: — вагина). Как говорится, каждый кустик нуждается в периодической подкормке. Так что, иди и взорви ему мозг, Кин. Знаю, в тебе это есть.

— Спасибо за урок вагинальной биологии, Кери. Я чувствую себя намного лучше.

Кери смеется, и я делаю то же самое, снова обращая внимание на любопытный желтый конверт.

— Розовы-ы-ы-й. Тако, тако, тако, — подражает Ангус.

— Отлично, Кери. Как раз то, что Ангусу нужно услышать. Больше ненормативной лексики.

— Он маленький грязный засранец. Я заберу его, если он тебе когда-нибудь надоест. Мы с Брентом научим его некоторым по-настоящему пошлым словечкам. Маме это очень понравится, правда?

— Уверена, она будет в полном восторге, — мы снова смеемся, а Ангус ползет по стенке клетки и возвращается внутрь, где ковыряется в своих любимых яблочных кубиках.

Странная маленькая птичка.

— Но если говорить серьезно, Кин. Ты только и делаешь, что концентрируешься на учебе, работе и заботе о маме. Тебе пора заняться личной жизнью. Сосредоточиться на своем счастье, на своем будущем. Кроме того, девушкам нужны настоящие оргазмы, для которых не требуются устройства на батарейках. Так сделай что-нибудь для себя, вместо того чтобы беспокоиться обо всех остальных, для разнообразия. Позвони этому чертову мужчине.

Кери права. Мое образование заняло немало времени. То, что обычно занимает у кого-то два года, у меня заняло четыре. К тому же, с тех пор как ушел отец, я всегда чувствовала, что должна нести ответственность за нас троих. Кто-то же должен это делать.

— Тебе легко говорить, Кери. У тебя есть постоянный парень, который тебя обожает и платит по счетам, — хотя у меня нет настроения вступать в очередные дебаты по поводу моей второй работы, надеюсь, что Кери не станет продолжать эту тему. Спорить — последнее, чего мне сейчас хочется.

Достаю желтый конверт от Nissan Financial и распечатываю его. У меня отвисает челюсть.

— Святое дерьмо, Кери. Ты не поверишь, что я вижу, — поджав под себя ноги и жалея, что кончилось Шардоне, смотрю на что-то похожее на техпаспорт на автомобиль. Черт, это он и есть, причем на Altima, на которой езжу только с позапрошлой субботы.

— Я сижу здесь и смотрю на свидетельство о праве собственности на мою Altima. Понятно, что это ошибка, но все это чертовски странно. В любом случае, я собираюсь понежиться в теплой ванне с пеной и смыть с себя пот. Давай встретимся за ланчем или еще где-нибудь. Передай привет Бренту и погладь собачек по животику за тетю Кин.

Заканчиваю разговор с Кери, но телефон тут же звонит снова. Бренди с работы просит меня подменить ее в последние четыре часа смены в пятницу вечером, чтобы она могла навестить мать, которая приехала в город на несколько дней. Конечно, я соглашаюсь. Лишние чаевые не помешают, а двойные столы и смены я контролировала множество раз. И, может быть, мне повезет, и я встречу своего сердцееда. Кого-то, кто взорвет мозг и изменит приоритеты. Хотя с другой стороны, если бы я встретила Генри Кавилла, Джейсона Момоа или Киану Ривза прямо сейчас, он был бы не тем мужчиной, от которого у меня голова идет кругом.

Независимо от того, что произошло сто лет назад, этот мужчина меня чертовски заводит.

Раздвинув бедра, опускаю руку, скольжу вниз по животу под резинку штанов для йоги, пока не дохожу до трусиков, и большим пальцем поглаживаю набухший бугорок клитора. От болезненного возбуждения потребность прикоснуться к себе становится почти настоятельной. Представляю, его горячее дыхание на шее, когда он шепчет своим хриплым голосом, как сильно возбуждаю его, какая я мокрая и как сильно он хочет меня. Мысли о нем превращают меня в раскаленный комок нервов и воспламеняют так, как ничто и никогда раньше. Дерек Киннард великолепен.

Мощный.

Непостижимый.

Фантазия каждой чертовой женщины.

Бедра дрожат от возбуждения, пульс бешено колотился, я выгибаю спину и закрываю глаза, когда кончиком пальца проникают внутрь. Больше всего на свете я хочу, чтобы меня трахнули, и не моим собственным чертовым пальцем. Хочу, чтобы меня ласкали языком, пока не закричу, пальцами, пока тело не задрожит, и членом, пока не стану извиваться от похоти в страстных муках неистового оргазма. Но этого не будет. Не сейчас. Поэтому глубоко и жестко трахаю себя пальцами, а другой рукой выкручиваю до боли сосок. Каждая клеточка тела воспламеняется, когда мысли о том, как легко я подчиняюсь Дереку Киннарду, захлестывают меня. Когда чувствую струйку крови на нижней губе, тело пронзает взрывной, жесткий оргазм.

— Дерек.

Я вся дрожу, вся в слезах и охвачена чем-то, что невозможно выразить словами. Когда одинокая капелька падает мне на нос и слышно ударяется о плечо, я изо всех сил стараюсь не развалиться на части от нежданного видения похоти, гнева, зла и... зеленого и синего.

Иногда — хотя и редко — воспоминания о детстве, разговоры с сестрой, зарытые в землю грязные секреты или просто жизнь в целом вызывают у меня такую глубокую боль, что больше не могу оставаться сильной.

Это как раз один из таких случаев.

Слезы текут, и я даже не пытаюсь их остановить. Неужели Бог так задумал мою жизнь? Прожить отведенные дни, притворяясь тем, кем не являюсь? И в итоге стать такой же, как моя мать? Одинокой? Несчастной? Борющейся?

Грусть проходит так же быстро, как и началась. Всплеск решимости пронзает грудь подобно горячей молнии, и я снова становлюсь той, кем мне суждено быть.

Сильной.

Независимой.

Самодостаточной.

И абсолютно ни в ком не нуждающейся.