Чтение онлайн

– На удачу! – громко говорит Смехов, и берет полный бокал с подноса, поднимая его вверх. – Выпьем, друзья!

– Выпьем! – поддерживают ученые, и руки с бокалами взметаются над их головами.

Смехов пьет кислое шампанское и смотрит на Лукьянова, стоящего в стороне, будто каменное изваяние. Возвращает бокал на поднос и вытирает мокрые губы.

– Развлекайтесь господа, пока есть время. Но сильно не напивайтесь, - он держит паузу, пока не смолкает смех, и продолжает. Уже увереннее, с гордо поднятой головой, - завтра утром мы отправляемся в путь!

Опираясь на трость, он идет к Лукьянову, а ученые, снова аплодируют и свистят.

Йохан и Анастасия незаметно держатся за руки, подушечками пальцев поглаживая друг другу ладони. Не выспавшиеся и счастливые, они пьют вино, думая о том, как бы снова ускользнуть в жилой блок, где под одеялом им откроются тайны, не менее важные, чем те, которые их ожидают в опустевшем городе.

– Хочу тебя, - шепчет он ей. И она улыбается, сжимая его ладонь.

– Ребят, ребят! – кричит чей-то подвыпивший голос. – У кого какие версии насчет инцидента и Богов? Ну, все же думали об этом, будем делиться мыслями?

– Хорошо, хорошо, я расскажу, - говорит кто-то, и Йохан узнает того самого ученого, который вчера, во время их знакомства с Настей, картинно закатывал глаза.

Он выбирается из толпы, и на цыпочках, переступая осколки и лужи шампанского, прокрадывается к лаборатории.

– Данил, - шепчет Настя. – Мы учились с ним вместе.

– Он всегда везде затычка? – шепчет в ответ Йохан.

– Да брось. Он милый.

– Ах…

Она шикает на него.

– Не ревнуй.

– Кхм, кхм, - откашливается в это время ученый и допивает шампанское. – Меня зовут Данил, ну, для тех, кто не знает.

– Да уж, - тихо говорит Йохан, и Настя дергает его за рукав.

– Давай послушаем его…

– Я думаю, что они – это мы. Мы в будущем. Те, в кого мы можем превратиться. Те, в кого мы уже превращаемся. Если мы достигнем тех высот, когда сможем терраформировать планеты, когда добьемся успехов в создании новых форм жизни, таких же, как мы, или отличных, но разумных, имеющих способность к развитию…мы сами станем Создателями. Богами.

Данил улыбается в полной тишине, и разводит руками. Из бокала, который он держит за хрустальную ножку, капают на пол остатки шампанского.

– Там, на той высоте, мы и поймем, что Богов создают сами Боги. Те, кто поднялся наверх. Так же, как и поймем, что лестница эта - бесконечна. И что всегда будут те, кто стоит выше. Боги Богов.

Кто знает, почему нашим Создателям, вдруг пришлось оставить нас на столько лет? Причин может быть много, вы знаете, как иногда сбоят навигаторы, или теряются карты. Мы ищем глубокий смысл там, где возможно, его искать не стоит. Вдруг и мы, заселив далекую планету своими колониями, исчезнем на долгие годы? А когда вернемся, через миллионы лет эволюции, наши дети так же назовут нас Богами.

Мне кажется – это и есть бессмертие. Рано или поздно все мы умрем, такова цикличность жизни. Но для тех, кого мы создадим – мы навсегда останемся бессмертными.

Я рассказал свою теорию господину Смехову. В последний момент, когда уже не было надежды, что меня возьмут в экспедицию. И он поверил в меня. Я очень ему благодарен. Ребят…Эй,эй… Дайте мне еще шампанского, давайте выпьем за того, кто воплотил наши мечты в реальность! За господина Смехова!

18

Две передвижные лаборатории, похожие на огромные бронетранспортеры, медленно катят по проспекту, заваленному брошенными машинами и кусками бетонных плит. Впереди, вздымая облака пыли, со скрежетом расчищает дорогу тяжелый автогрейдер, оснащенный двумя отвалами, сведенными вместе в виде наконечника стрелы. За грейдером, по обе стороны дороги, движутся люди в черных защитных костюмах и масках-противогазах.

Внутри лабораторий просторно и светло, не смотря на узкие, пуленепробиваемые окна. Всех ученых везут в первой машине, объяснив, что во второй хранится запасное оборудование. У каждого из ученых собственное рабочее место, и неограниченный доступ к суперсовременному оборудованию, разработанному гигантами технологического рынка.

Молодой биохимик, аспирант Технического университета Цюриха, соискатель кандидатской степени, австриец Йохан Хартман, сидит за своим рабочим столом, взобравшись с ногами на привинченную к стенке сидушку. На нем красные текстильные кеды с толстыми шнурками и белый халат с номером на спине, который его обязали носить внутри лаборатории. Волосы молодого ученого топорщатся в стороны, как будто он только что поднялся с постели, а сам он скучает, подперев голову руками.

– Задумались? – звучит рядом голос, и Йохан вздрагивает.

– Господин Смехов…простите, - он спускает ноги с сидения и одергивает халат.

– Скажите мне, Йохан, вы читали Библию? – с улыбкой спрашивает Смехов. Он сидит в автоматическом инвалидном кресле, в котором ему проще передвигаться по лаборатории, и держит трость на худых коленях, сжав ее руками.

– Давно не…кхм, сталкивался, - растерянно отвечает Йохан, не зная, куда девать собственные руки.

– Ибо знает Бог, что в день, когда вы вкусите плоды райского дерева, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. Это Бытие, третья глава. Когда произошел инцидент, я сразу ее вспомнил. Как думаете, Йохан, - улыбается господин Смехов, - Боги привезли нам это деревце?

– Думаю, логичнее было бы привести семена…

– Хах! – Смехов хлопает себя по ноге. – Вы удивительный молодой человек, Йохан Хартман! Не зря мне вас рекомендовали лучшие умы планеты. Ваши взгляды…современны. Потерпите немного. Скучно не будет, я обещаю.

Он нажимает рычажок управления и коляска, жужжа, везет его по коридору, к кабине. Но останавливается, а сам он оглядывается к Йохану.

– Меня пугает только одно. Те слова, которые я процитировал. Их сказал Еве Змей. И после этого Бог изгнал ее и Адама на землю. Если мы сорвем эти плоды – куда нас изгонят?

– Вы боитесь этого?

– Нет, конечно, нет, это… всего лишь легенды.

19

Божий ковчег лежит по обе стороны Оби, продавив своей тяжестью берега, увязнув брюхом в илистом дне. Абсолютно черный, уродливый – весь он состоит из неровностей и кубических выступов. Вода, проложив себе новые пути, обтекает его с обеих сторон, и снова смыкает объятия, впадая в привычное, вымощенное тысячелетиями, русло. Бежит ребристым течением мимо вываленного леса, превратившегося в пепел, с шумом и ревом пенится у обрушенных берегов – ставшая бесплодной мать, вопрошающая у небес о своей горькой участи. В реке не осталось ничего живого, на песчаных берегах, кучами каменеют скелеты рыб. В зараженных водах, несущих в себе смертельный вирус, плывут разбухшие туши птиц и животных, вышедших на водопой к привычным местам. Под покровом тумана все это выглядит жутким ледоходом из прогнившей плоти. Черные, мокрые комки перьев стучат о резиновые борта лодок, скапливаются вокруг, и железные весла, с чавканьем погружаются в них, будто в топь.

Краб смотрит на исчезающую в тумане полосу песчаного пляжа через стекло противогаза, и расслабляет пальцы на рукояти пистолета, плотно сидящего в кобуре на поясе. Позади него - Захар и Кислинка. Захар сидит, вытянув окровавленные ноги, и с ужасом разглядывает изнутри растрескавшуюся маску своего противогаза, а Кислинка неуклюже пытается зажать его раны руками в защитных перчатках. Алая кровь бьет фонтанчиками, просачиваясь через резиновые пальцы.

– Андрей? – говорит Краб в пыльную мембрану переговорного устройства. – Ты с нами?