Чтение онлайн

– Думаю – да, - кивает Андрей. – Потащили в свое логово.

– Кто они?

– Оставшиеся. Выжившие. Те, кто не захотел уходить.

– Фанатики?

– Похоже…

– Как думаете? – встревает в разговор Химик – его маска-противогаз тоже задрана на лоб. – Кто-нибудь мог там выжить?

Он смотрит в сторону и остальные следят за его взглядом.

Рядом с церковью, в парковой зоне, лежит вертолет. При падении он развалился надвое и загорелся - теперь передняя часть с выбитыми иллюминаторами и огрызком винта походит на обугленный череп пришельца. Парк находится в низине – вертолет упал на широкий бетонный каскад и уже по нему съехал вниз. На лестнице виднеется неглубокая борозда – машина развалилась только у самого подножия, хвостом зацепившись за каменный бордюр.

– Вряд ли кто-то уцелел, - отвечает Андрей и возвращается взглядом к узким дорожкам парка. Ветер меняется, и тяжелая дымная гарь снова оседает на землю, превращая сквер в непроходимый лабиринт.

– Нужно поторапливаться, - говорит он, - скоро стемнеет.

– До заката еще далеко, - Химик тычет в небо пальцем в резиновой перчатке, - солнце только в зените.

Все, кроме Андрея, поднимают головы и видят, что тусклый шар солнца, действительно, светит над ними сквозь мутный кисель дымной поволоки.

– От солнца в этом городе уже мало что зависит. Стим, скажи Кислинке, пускай останется с Захаром. Пусть найдут место для ночлега и следят за площадью, как вернемся – зажжем сигнальный огонь и будем ждать того же от них. Скажи, что мы их обязательно найдем.

– Андрей, ты точно этого хочешь? Пойти за ним? – спрашивает Стим.
– Он бы не пошел за нами…

– Он знает город. Вытащим его, и он нам поможет.

– У нас есть карты…

– Всего лишь бумага. Без Краба мне не найти отца.

– Ты в этом уверен?

Андрей кивает и Стим отходит к Захару с Кислинкой. Говорит с ними и возвращается обратно.

– Сказал? – спрашивает Андрей.

– Ага.

– И как они?

Стим пожимает плечами.

– А что остается? У Захара с ногой совсем плохо. По-хорошему ему бы в больницу.

Андрей задумчиво кивает и смотрит пустым взглядом на черную громадину Ковчега, нависшую над округой, точно скала.

– Андрей? – переспрашивает Стим. – Ты слышишь – с Захаром беда.

– Слышу, - Андрей глядит на друга печальным взглядом.
– Я не могу вернуться, Стас. Я не могу ему помочь.

– Ты…что ты несешь?! Мы можем проводить их с Кислинкой до лодок и отправить на другой берег…

– Черт возьми, как ты не понимаешь!? – взрывается Андрей. – Времени почти не осталось! Если хотят, могут уходить вдвоем!

– Они не хотят! – кричит в ответ Стим и указывает на Захара с Кислинкой, сидящих на куске бетона.
– Разве ты не знаешь их?! Скажу, если забыл - они пойдут за тобой до самого конца! Но, спасая твоего отца, мы не можем жертвовать друзьями, очнись!

Андрей молчит, стиснув челюсти, а потом кивает.

– Ты прав. Уходите сейчас.

Стим качает головой.

– Уйдем вместе. Вытащим этого говнюка и вернемся к лодкам. Если твой отец сумел выжить здесь, то за пару дней ничего не изменится. Согласен?

– Да, да, пожалуй… - отвечает Андрей. – Тогда нужно поторопиться.

Он опускает противогаз и сквозь поцарапанную маску видит, как это делают остальные.

– Вперед.

27

Вы будете слепы, немы и глухи.

Так во времена армейской юности Андрея напутствовал молодых срочников командир взвода. Им предстоял марш-бросок в химзащите через задымленную лесополосу, и у многих уже тогда дрожали коленки и открывались понос и рвота. Советский противогаз был уродливым и неудобным – надевая его, солдат начисто лишался осязательных чувств, получая взамен лишь возможность дышать. Венец творения совковых дизайнеров был сродни кирзовым сапогам, но, лишь примерив его на себя, Андрей в полной мере ощутил откровенность комвзвода. И вот сейчас, спустя годы, слова из прошлого снова звучат в его голове. Друзья спускаются по лестнице, держа Калашниковы наготове, а внизу их ждет плотный, сгустившийся туман. И когда они ступают в него, он оказывается им по пояс. Они обходят остов вертолета, торчащий из смога черным рифом, и Химик, желая удовлетворить любопытство, заглядывает внутрь. В сгоревшем кресле пилота, закинув голову вверх, сидит обугленный до черноты труп. Огонь сотворил из тела мумию, приварив к стальному каркасу кресла. Другой труп, разорванный надвое, лежит в глубине салона, в хаосе обломков и разбросанных вещей. Безжалостный огонь не пощадил и его – превратил в уголь.

Надеюсь, они погибли при падении, - думает Химик и машинально осеняет себя крестом, дотрагиваясь пальцами в перчатках до маски противогаза.

Его надежды напрасны и запоздалы – когда вертолет упал, выжили все, кто был на его борту. Но выбраться из горящей, покореженной машины удалось не каждому. И те, кому посчастливилось избежать смерти, еще долго слышали крики горящих заживо людей.

Под ногами твердая бетонная крошка, и жесткие подошвы солдатских ботинок с хрустом ступают по ней, выверяя каждый шаг. А ветер все гонит ядовитую хмарь из горящих районов в сторону парка, погружая его в слепую молочную пелену. И ориентиры пути -облетевшие клены – тонут в смоге по самые макушки, оставляя людей один на один с неизвестностью.

Друзья осторожно ступают вглубь парка, всматриваясь вперед и стараясь не потеряться, но мир вокруг сужается до размеров маски. Они не видят ничего, и вскоре у Химика случается приступ клаустрофобии и паники. Он начинает слепо шарить руками и кричать в респиратор противогаза имена друзей. И только твердая рука Стима, вынырнувшая из хмари, успокаивает его и приводит в себя. Химик слизывает с губ соленый пот и думает о том, как сильно накурится, когда выберется из этой передряги.

– Нам не найти его, не найти, - шепчет он, пятится и наступает на что-то липкое. Ему чудится, будто кто-то разбросал по скверу наполненные водой воздушные шарики и один из них сейчас лопнул у него под ногой, обдав брызгами носы ботинок.

– Что за хрень? – Химик смотрит себе под ноги, но не видит ничего дальше защитной маски. Он поднимает ногу, и липкая масса тянется за его подошвой, словно налипшая жвачка. – Это нехорошо…

Он делает шаг назад, и еще один воздушный шарик взрывается у него под ногой, расплескивая вокруг вязкую теплоту.

– Дерьмо собачье…

Продолжая пятиться, Химик обо что-то спотыкается и падает, оказываясь лицом перед четырьмя длинными окоченевшими пальцами, острыми, словно колья. Он в ужасе приподнимается и видит на земле чей-то труп. Целит в него автоматом, встает на колени и только тогда понимает, что тело не принадлежит человеку. В смоге лежит огромная человекоподобная тварь, с маленькой головой и широкими, белыми глазами.

– Что за…- Химик осекается, замечая, что тело гуманоида разорвано в районе живота, а из темной, почти черной плоти, торчат белые пики костей. И только сейчас видит, что вокруг трупа полно мелких, прозрачных шариков, наполненных мутной жидкостью. Он осторожно берет один и подносит к маске, пытаясь его рассмотреть.

– На ощупь, будто резина… - говорит он сам себе, легонько сжимая шарик пальцами. Вглядывается в него и вздрагивает, когда внутри что-то дергается.

– Твою мать! Что-то… живое?
– он загипнотизировано рассматривает шарик, внутри которого извивается черный головастик. – Боже мой…Что ты за тварь?