Чтение онлайн

– Ты знал, куда идти, - говорит Андрей Крабу. Они стоят вдвоем у шлагбаума, подняв противогазы, и смотрят вверх.

– Разумеется, знал. Богатые засранцы, которые тут жили, разъехались по заморским странам, а когда вернулись – город уже был закрыт. И все ценное осталось нам. Это драгоценный домишко, мой друг, и мы… - переговорное устройство трещит помехами, и Краб замолкает, вместе с Андреем слушая радостное сообщение от своей команды – они нашли сварочную горелку с баллонами.

– Молодцы. Тащите ее сюда. И пускай здоровяк вам поможет, - Краб смотрит на Андрея и подмигивает. – Надо же им как-то отрабатывать свой огнемет.

– Шутка не прошла, - Андрей отходит к Химику с Захаром, сидящим неподалеку на узорчатой чугунной лавке, чьи подлокотники-лепестки, выглядят ужасно тяжелыми и увядшими. Нога Захара крепко перебинтована чуть выше колена, но на белом бинте все равно проступают кровавые пятна.

– Надо же было тебе так вляпаться, Захар.

– Все со мной нормально.

– Херня все это, - Химик роется за пазухой, растягивая резиновый ворот защитного комбинезона, и вытаскивает изогнутую самокрутку. – Ох, и херня. Курну-ка я.

– Курнука ты, - улыбается Захар.

– Херня – это точно. Захар, - Андрей присматривается к его лицу, - что у тебя с бровями?

– А что с ними? – он проводит по ним пальцами в перчатках.

– Да как…обожжены, что ли.

– Маска не пропустила, Андрей. Треснула, но не пропустила. Я тебе клянусь.

Он говорит, и смотрит Андрею в глаза. Снизу вверх. Будто молится.

– О чем ты?

– Черт, - кашляет дымом Химик. – С какого хрена она вообще треснула?

– Когда это…этот…эта тварь, - Захар обрывается, замечая, что Краб тоже его слушает - стоит, сложив руки на груди, прислонившись к шлагбауму. Но сглатывает и продолжает шепотом, - схватила меня за ногу, я почувствовал, как ее пальцы, черт…какие они сильные. Они как будто резали меня, нет, не так – продавливали, выдавливали мясо. Я рванулся и упал, а эта тварь навалилась на меня сверху и прижалась лицом к моей маске. Такое у нее было… похожее на человека, лицо. Но все равно, что-то в нем было не так. Какие-то…чуждые черты… оно смотрело на меня, а я на него. А потом я заметил, что моя маска трескается. А из глаз этой мрази что-то капало. Прямо на стекло. Какая-то хрень, я не знаю…и в глазах у нее что-то шевелилось. В этих белых глазах…Господи…это…не могут быть Боги. Они ведь не могут быть такими, ребят?.. Но я тебе клянусь, Андрей – маска не пропустила. Ты мне веришь?

– Конечно, верю, Захар. Конечно, верю, - отвечает Андрей, и понимает, что не может оторвать глаз от опаленных бровей друга.

– Охренеть… - выдыхает Химик. – Так это был…человек?

– Нет, нет, это был не человек. Что-то похожее на человека, - отвечает Захар и трет брови пальцами. – Но не человек.

– Это…мать твою…жутковато.

– Это страшно.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спрашивает Андрей, но Захар не отвечает. Трет и трет брови пальцами. – Захар!?

Он вздрагивает и опускает руки.

– Да. Все хорошо. Никто из меня не полезет, не бойся. Просто это лицо…стоит перед глазами. Не думаю, что когда-то забуду.

Андрей кивает и оборачивается. Смотрит Крабу в глаза.

– С ним все нормально! – кричит он. – Все окей.

Краб пожимает плечами. Молча курит, задумчиво пуская дым из носа.

22

Стим, Андрей и Химик, с парнями из команды Краба, обливаясь потом, затаскивают баллоны на десятый этаж, к двери под номером 21. Массивная, выполненная на заказ, она кажется неприступной и гордой. Презирающей. На этаже, в углу под самым потолком выкрашенным в небесный цвет, чернеет ослепший глаз видеокамеры. Застыли, не стучат больше сердца-электростанции. Город обесточен и мертв – холодный труп, с опустевшими проводами-жилами, оставленный на растерзание падальщикам.

– Справишься с ней? – спрашивает Краб у одного из своих клонов.

– Да в легкую, - отвечает тот, размазывая золотзубую улыбку по худому лицу.

– Тогда - вперед.

Толпа расходится в стороны, оставляя у баллонов одного человека, и через минуту, из сопла горелки, с глухим хлопком вырывается синее пламя. Оно накаляет до красноты швы на металлических петлях и вскоре дверь кривится и со звоном стальной прошивки ударяется об пол.

– Браво, - хлопает в ладоши Краб. Он снова курит, не вынимая сигарету изо рта, и жмурится от дыма. – Снимите ее.

Несколько рук хватаются за дверь и оттаскивают ее в сторону.

– Долго ли – умеючи? – Краб хлопает Андрея по плечу и заходит в дверной проем. За ним идут все остальные, кроме Химика и Стима. Они стоят рядом с Андреем, не решаясь переступить порог.

– Вроде и ничье уже, - говорит Стим, - а стремно как-то.

– Я не заставляю. Можете спуститься к Захару и Кислинке, я пойму, - отвечает Андрей и заходит вовнутрь.

В квартире зябко и серо. И, не смотря на красивую, богатую обстановку – печально. Все здесь потеряло свой вес, стало ненужным мусором. Кедровый, массивный трельяж, с тяжелыми золотыми ручками, тахта, обтянутая натуральной кожей, шкура медведя на гладком паркетном полу, широкий плазменный телевизор на стене. Все эти вещи, купленные ради хвастовства, теперь пылятся в опустевшей квартире, как напоминание о том, насколько хрупко и надуманно величие человека в мире, котором правят Боги.

Андрей идет через комнату, которую люди Краба обдирают догола, мимо него самого, снимающего яркую картину со стены, и толкает дверь в соседнюю комнату.

– Мать твою… – слышит он вздох Стима за спиной, но не оборачивается. Заворожено смотрит на пустую детскую кроватку с застывшим мобилем, под которым болтаются побелевшие от пыли игрушки.

– Это уже слишком, - бубнит Химик.

– Это всего лишь пустая кровать, - Андрей заходит в детскую и оказывается в окружении веселых гномов, смотрящих на него с цветастых обоев.

В комнате почти ничего нет - только высокий стол с лампой, и небольшой шкаф, в дальнем углу, с глянцевой фотографией дружной семьи на дверце. Молодой отец улыбается, обнимая жену с младенцем на руках. А возле них стоит девочка лет восьми, с огненно-рыжими волосами и веснушчатым лицом.

– Здесь нечего брать, - говорит Андрей сам себе.

– Не скажи.

Он оборачивается и видит перед собой Краба. Его бесцветные глаза, с задумчивой жадностью оценивают обстановку.

– Кроватку? – усмехается Андрей.

– Держи, - Краб вытаскивает из чехла на поясе зазубренный нож и протягивает Андрею. – Срежь мне эту штуковину с игрушками.

– На хрена она тебе?

– Оставлю на память.

– Ты маньяк, - Андрей берет нож и подходит к кроватке. – Ты, херов маньяк.

– Для таких, как я – это комплимент.

– Андрей, - окликает его Стим. – Он же издевается, разве не видишь?

– Вижу, - он подставляет лезвие под розовые ленты. – И это его проблемы.

Андрей срезает связку игрушек и бросает Крабу.

– Доволен?

– Еще бы, - он оборачивается к Стиму. – Так ты у нас добрый великан, значит?

– У тебя проблемы? – Стим делает шаг навстречу, и нависает над Крабом – громадный и широкоплечий. С твердыми, покрасневшими кулаками.

– У меня? – Краб наигранно разводит руками. В левой, между грязными пальцами, болтаются на шелковых лентах плюшевые мишки и погремушки.

– Стим…

– Нет, нет, - обрывает Андрея Краб, - давайте разберемся – у кого тут проблемы.

– Мы разберемся, - говорит Стим, - не переживай.