Чтение онлайн

замечает две бетонные гряды домов, растянувшиеся по краям улицы, и темную яму подземного перехода чуть впереди. Приподняв Калашников, Андрей осторожно ступает по растрескавшемуся асфальту, протискиваясь между машинами. Невзначай проводит локтем по крыше белой «копейки» и смахивает с нее тяжелую горсть бетонной пыли.

– Это дорога ведет к мосту, - говорит Краб. – Посмотрите, машинами забиты даже тротуары.

– Это была их последняя надежда на спасение, - произносит отец Андрея. – Мы не в праве их судить.

– Я слышал, тут был настоящий ад, - не унимается Краб. – В давке не щадили никого.

Андрей оборачивается и видит, что его отец с остальными стоят в самом начале улицы. Их темные фигуры в ярко-белом тумане, кажутся окаймленными сверкающей аурой.

– Куда делись все эти люди? – спрашивает он, снова возвращаясь к заваленной машинами дороге. – Их спасли?

– Тоннель, ведущий к мосту, сгорел, - отвечает ему отец. – Кто-то его поджег.

– Что стало с людьми? – повторяет Андрей.

– Те, кто выжил, остались. Некоторые примкнули к нам, другие – к Оставшимся. Кого-то, наверняка, разбросало по городу. Людей здесь больше, чем кажется.

– Андрей… - появляется в наушнике голос Химика. – Ты видишь Захара и Кислинку?

– Кажется, я их потерял.

– Мы найдем их, - уверенно сообщает Химик. – Найдем.

– Да, – соглашается Андрей. Он в задумчивости глядит поверх машин и вдруг замечает в окнах развернутой поперек дороги Ауди два темных глаза.

– Боже… - резким движением он закладывает дуло автомата в сторону стекла, но видит только пустые приспущенные окна.

– Что-то уви…ел? – отзывается Стим. – Будь ост…ожнее, мы уже на подходе…

Андрей глубоко дышит и делает шаг навстречу машине, держа ее на прицеле автомата. Мокрые от жары руки скользят внутри резиновых перчаток, отчего Калашников приплясывает, когда Андрей старается схватиться за него поудобнее. Указательный палец елозит по спусковому крючку, поглаживая его, будто выгнувшего спину кота.

Окна Ауди с каждым шагом становятся ближе. Андрей заглядывает в них все глубже и глубже, как священник в бесцветные глаза смертника, стараясь увидеть спрятавшихся там бесов.

Он останавливается в шаге от дверей и, привстав на цыпочки, заглядывает внутрь салона. Но видит лишь пустые, пыльные кресла и с облегчением опускает автомат. И в это время из-за машины поднимается огромная черная тень. Подобно пауку, на длинных, изогнутых лапах, она взбирается на крышу автомобиля и смотрит на Андрея черными глазами. Уродливое, паучье тело существа и его вытянутая морда прячутся за дымной вуалью, но черная полоска рта, проявляется на ней, будто сырое пятно. Андрей видит, как на спине твари шевелятся другие конечности, окровавленные пальцы которых сжимаются в кулаки.

Спохватившись, Андрей ловит болтающийся на груди автомат, и существо, замечая это, вжимается в крышу Ауди. Железо со скрипом прогибается внутрь и тварь одним прыжком преодолевает расстояние до подземного перехода.

Что это такое?

Андрей смотрит вслед сгорбленной фигуре, снова вставшей на ноги. Они несколько секунд глядят друг на друга, а потом существо поворачивается, и Андрей видит Кислинку. Его тело, облаченное в защитный комбинезон, висит на спине твари, крест-накрест перехваченное витыми нитями шевелящейся плоти. Перед Андреем мелькают лицо друга, его раскрывшийся в крике рот и окровавленные руки, тонущие в темноте подземелья.

– Кислинка! – вскрикивает Андрей и бросается к переходу сквозь железный лабиринт машин.

– Что это было? – раздается испуганный голос отца.

– Какая-то тварь! – отвечает на бегу Андрей. – И она тащит Кислинку в подземный переход!

– Андрей, не спускайся туда один! – предупреждает отец. Последние его слова тонут в яром раскате грома. Белое, яркое небо заволакивают грозовые тучи, и вся округа мгновенно опускается в тень.

– Не нравится мне это, - шипит в наушнике голос Стима.

Андрей мельком глядит на облака и понимает, что они отливают ядовитой позолотой.

37

Подземный переход находится на широком перекрестке, заваленном машинами. Его выход, на противоположной стороне развилки, торчит из асфальта, будто гнилой зуб.

Коронующие его бетонные бордюры, некогда выложенные гранитными плитами, снова оголены и разрушены, а пластиковый козырек прогибается под слоем тяжелого пепла. У разбитого края бордюра, лежит перевернутый джип без дверей, со скомканным капотом и покореженной крышей.

– Стим, - говорит Андрей, - останься здесь. Ты хорошо стреляешь, так что сможешь нас прикрыть. Но будь осторожнее, не задень Кислинку. Пап, ты останешься вместе со Стимом.

– Я ничем не смогу помочь? – спрашивает отец.

– Без оружия – не сможешь.

– Твою-то мать! – ругается Краб. – Так что это была за мразь такая?

– Я не разглядел ее, - отвечает Андрей. – Химик, возьми у Стима фонарь, и прицепи на автомат. Краб – ты тоже.

– Фонаря всего два, Андрей, - подсказывает Стим.

– Обойдемся и двумя.

Стим раздает небольшие фонарики, оснащенные гибкими ободами. Химик цепляет фонарь к цевью, а Краб присобачивает свой на плечо. Андрей одобрительно кивает и смотрит в темноту перехода. Разбитая каменная лестница исчезает во мраке и, кажется, будто тьма накатывает на нее волнами, с плеском ударяясь о раскрошенные ступени.

– Теперь слушайте внимательно, - говорит он Химику и Крабу, - вы пойдете по сторонам, у стен. Я пойду по центру, чуть впереди. Будете подсвечивать мне дорогу и страховать. И я прошу вас, особенно тебя, Краб, не стреляйте без необходимости. Кислинка был у этой твари на спине, мы не должны его задеть.

– Хорошо, - отзывается Химик.

– Краб? – повторяет Андрей. – Ты меня услышал?

– Не глухой, - буркает тот.

– Окей, тогда спускаемся.

Тьма отступает. Она расползается по углам, взбирается на потолок, прячется за мусорными кучами. Мощные лучи, пущенные из фонарей, перекрестием ложатся на захламленный пол. Андрей ступает по пыльным узорам, выложенным из кафеля, по хрустящей крошке стекла, подняв прицел автомата на уровень глаз. Сотворенный лучами крест, плывущий впереди, делает его похожим на монаха-конкистадора, несущего веру в темный, идолопоклоннический край.