Чтение онлайн

Что–то мелькает в его глазах – тёмное, решительное, смертоносное.

– Нет, если я буду к этому причастен.

– Почему ты рискуешь? – Мой голос звучит мягче, чем задумывалось.

Взгляд Зандера держит мой долгий момент, прежде чем он отводит глаза, сканируя квартиру с профессиональной оценкой.

– Я провёл всю свою взрослую жизнь, наблюдая за людьми, – говорит он. – Собирая их секреты, документируя их грехи, каталогизируя их слабости. – Его голос опускается ниже. – Я наблюдал за сотнями субъектов. Следовал за ними. Изучал их.

Я прислоняюсь к стойке, его слишком большая одежда свисает с моего тела.

– И?

– А потом я наблюдал за тобой. – Он поворачивается ко мне лицом, что–то сырое и незнакомое в его выражении. – Ты другая.

– Другая в чём?

– В тебе есть сталь в позвоночнике. Ты не гнёшься. Ты борешься. – Его глаза смягчаются. – Они забрали твоих родителей, подставили твоего отца, и ты не сломалась. Они убили твоего осведомителя, и ты не сломалась. Они избили тебя, украли мамин кулон, и всё равно – ты не сломалась.

Интенсивность в его голосе посылает электричество по моей коже.

– Все ломаются, Зандер, – шепчу я.

– Ты – нет. – Он сокращает дистанцию между нами, одна рука поднимается, чтобы коснуться моей щеки. – И это что–то во мне изменило. Наблюдение за тобой. Боже, это звучит так жутко, когда я говорю это вслух. Я не помогаю своему делу.

Моё сердце колотится о рёбра.

– Что изменило?

Его большой палец скользит по моей линии подбородка, едва касаясь, но прожигая кожу, словно клеймо.

– Всё.

Слово висит между нами, нагруженное смыслом, который я боюсь интерпретировать.

– Когда я увидел тех людей в твоей квартире, – продолжает он, – я понял, что спалю дотла весь этот город, прежде чем позволю им снова тебя тронуть.

Я тянусь к нему, хватая его за рубашку и притягивая к себе.

– Это самая сексуальная вещь, которую кто–либо мне говорил. Я так сильно хочу тебя прямо сейчас, – я дышу ему в губы.

Всё его тело напрягается, видимая дрожь пробегает по нему, пока его руки хватают меня за талию.

– Я бы не отказался, Боже, ты не представляешь, как сильно я бы хотел, но нам нужно подготовиться. Общество скоро будет здесь. – Он слегка отстраняется, глаза в конфликте. – Ужасный выбор времени. И это моя жизнь.

Я почти задыхаюсь.

– Что значит «они скоро будут здесь»? Твой клуб серийных убийц приедет сюда? Сейчас?

Зандер отходит от меня, уже возвращаясь к той методичной эффективности, что я наблюдала ранее.

– Я должен был уведомить их. Протокол, когда мы скомпрометированы.

– Скомпрометированы? Ты имеешь в виду меня? – Я занимаю место на диване. – Я – компрометация?

– Ситуация – компромисс. Люди Блэквелла, нашедшие твои исследования обо мне, потенциально обнаруживающие связи с другими. – Он проверяет часы. – У нас есть, может быть, двадцать минут.

Мой разум лихорадочно работает, каталогизируя то немногое, что я знаю об этой таинственной организации.

– Сколько людей в этом... клубе?

– Шесть, включая меня. – Зандер подходит к окнам, регулируя жалюзи, чтобы скрыть вид в квартиру. – Придут не все. Возможно, только Торн.

– Торн? То есть Торн Рейвенкрофт? – Имя соединяется в моей ментальной базе данных бостонской элиты. – Филантроп?

Зандер замирает, бросая на меня оценивающий взгляд.

– Да. Он возглавляет нашу организацию.

Я пытаюсь примирить то, что знаю о Торне Рейвенкрофте – титане филантропии, чей фонд поддерживает половину музеев Бостона, – с этой новой реальностью организованных убийц.

– И что произойдёт, когда они придут? Они... – я замолкаю, не зная, как сформулировать вопрос. – Они попытаются убить меня? Наказать тебя?

– Я не знаю. Это беспрецедентно.

– Беспрецедентно в каком смысле?

– Ни один гражданский никогда не входил в объект Общества. – Его выражение лица становится мрачнее. – Ни один посторонний никогда не встречался с кем–то из нас сознательно.

Тяжесть того, что он сделал для меня, проникает глубже.

– И всё же ты привёл меня сюда.

– Да.

– Ты кажешься нервным.

– Нервным? Я? Нет. Я просто привёл постороннего в секретное место клуба убийц, нарушив каждое правила и все протоколы. Я не нервничаю. У меня полноценный психотический срыв.

Звонок панели безопасности разрезает момент, словно лезвие. Внимание Зандера приковывается к экрану.

– Они здесь.

Сигнал панели безопасности раздаётся снова, на этот раз более настойчивый. Зандер выпрямляется, отстраняясь от меня с видимой неохотой.

– Помни, – говорит он, его голос низкий и напряжённый, – позволь мне разобраться с этим.

Я киваю, поправляя спортивные штаны, грозящие соскользнуть с бёдер. Идеальное первое впечатление для клуба убийц – растрёпанная журналистка в одолженной одежде, что кричит «мы только что переспали перед бегством от убийц».

Зандер подходит к двери, ещё раз проверяет дисплей безопасности, затем отпирает замки. Он открывает её ровно настолько, чтобы показать двоих мужчин в коридоре.

Первый мужчина вибрирует сдерживаемой энергией. Высокий и худощавый, с грязно–русыми волосами, уложенными в асимметричную стрижку, подчёркивающую острые скулы, он одет в чёрное, ткань кричит о богатстве без видимой этикетки. Его бледно–голубые глаза скользят по Зандеру и фиксируются на мне с хищной интенсивностью.

Он выглядит так, словно должен быть на обложке Vogue – эфирная, потусторонняя красота, что кажется потраченной впустую на члена клуба убийц.

Кэллоуэй Фрост. Авангардный фотограф, чья выставка в галерее Бэкон Хилл вызвала ажиотаж в прошлом месяце за «тревожащие интимные портреты человечества в его наиболее уязвимом состоянии». Его работа показалась мне прекрасной, но тревожащей.

Позади него стоит второй мужчина, излучающий авторитет, не требующий объявления или подтверждения. Немного старше, с уложенными тёмными волосами и стально–серыми глазами, он одет в идеально сидящий темно–серый костюм, что, вероятно, стоит больше, чем моя годовая аренда. Его выражение остаётся нейтральным, пока он делает шаг вперёд.