Чтение онлайн

Я киваю, не в силах это отрицать.

– Настоящую меня.

Моя жизнь стала неузнаваемой за одну ночь.

И все же я не чувствую той паники, которую должна бы чувствовать. С той самой ночи с Вэнделлом во мне что–то переключилось. Была пересечена черта, за которую уже не отступить.

Словно угадав мои мысли, Зандер изучает меня тем проницательным взглядом, который, кажется, видит всё.

– Ты думаешь о Вэнделле, – говорит он.

Я киваю.

– Я всё думаю, был ли тот момент тем, что привело к этому. Если бы я тогда убежала, вместо того чтобы остаться...

– Но ты не убежала, – напоминает он мне. – Ты осталась. Ты приняла в этом участие. Ты переступила ту черту добровольно.

– Я знаю, – шепчу я. – Это меня и пугает. Часть меня должна бы ужасаться от всего этого – от тебя, от них, от самой себя. Но вместо этого...

– Вместо этого?

– Вместо этого я впервые в жизни чувствую себя по–настоящему живой.

Он делает шаг ближе, его рука поднимается, чтобы отвести прядь волос с моего лица.

– Обратного пути нет, Окли. Ни для одного из нас.

– Я знаю, – снова говорю я, и это правда. Что бы ни случилось дальше, я теперь в этом. Не только с Зандером, но и во всём этом. Во тьме. В справедливости. В том ужасном, но необходимом балансе, который мы пытаемся восстановить.

???

Я, должно быть, провалилась в сон на полуслове, потому что просыпаюсь от того, что мои чувства наполняет аромат кедра и мяты, а чьи–то руки скользят подо мной.

Зандер поднимает меня без малейших усилий, его сердцебиение ровно бьется о мое ухо, куда прижалась щека к его груди.

– Прости, – бормочет он, поправляя хватку, чтобы прижать меня ближе, и несет в сторону спальни. – Твоя шея была под углом в сорок пять градусов. Ты бы проснулась, проклиная мое имя.

– Я уже проснулась, – бубню я в его рубашку, хотя мои конечности словно сделаны из растопленного воска.

– Едва ли, – в его голосе слышится улыбка. – Твои веки даже не дрогнули. Ты вздыхаешь во сне, знаешь ли. Как расстроенный котенок.

Он укладывает меня на кровать, его движения и сейчас дотошны: он расправляет перекрученный край моей футболки, снимает носки, потому что «стесненные пальцы нарушают фазу быстрого сна», и подтыкает одеяло вокруг моих плеч с армейской точностью.

Когда я вздрагиваю, он достает кашемировый плед с подножья кровати и накрывает меня им сверху, его костяшки касаются моей ключицы так, что это определенно лишено всякой клиничности.

– Останься, – невнятно бормочу я, хватая его за рукав, когда он поворачивается уйти.

Матрас прогибается под его весом, когда он устраивается рядом со мной, его тело – словно печь, даже сквозь слои ткани.

– Я и не планировал уходить, – его большой палец отводит прядь волос с моего лба, задерживаясь, чтобы провести по раковине моего уха. – Ты становишься угрозой, когда не высыпаешься. Кто–то должен проследить, чтобы ты завтра не уткнулась лицом в свой кофе.

Его телефон жужжит на прикроватной тумбочке. Его тело напрягается, но он не двигается.

– Ты не собираешься проверить? – шепчу я.

– Позже, – его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня вплотную к нему. Его нос касается моего виска, он глубоко вдыхает, словно запечатлевая мой запах в памяти.

Телефон Зандера снова вибрирует с новым оповещением. Он вздыхает и тянется за ним.

– Еще одно предупреждение от системы безопасности, – говорит он, и его голос напряжен.

У меня в животе все опускается.

– Снова люди Блэквелла?

– Нет. – Он вызывает видео с камеры на своем планшете и протягивает его мне. – Это женщина. Ты ее знаешь?

Изображение на экране заставляет мое дыхание остановиться в горле. Зара стоит посреди того, что раньше было моей гостиной, ее руки прикрывают рот в ужасе. Моя квартира выглядит как зона боевых действий – мебель перевернута, книги разбросаны по полу, моя доска с расследованием разорвана в клочья. Люди Блэквелла не просто искали улики, они посылали сообщение.

– Это Зара. Моя лучшая подруга. – Я смотрю, как она поднимает со пола рамку с нашим общим фото из колледжа, стекло теперь треснуто. – Черт. У нее есть ключ. Она, наверное, забеспокоилась, когда я не ответила на ее сообщения.

На экране Зара достает телефон, ее движения становятся все более суетливыми, пока она осматривает разрушения. Я знаю, кому она звонит.

– Она пытается дозвониться до меня, – говорю я, и грудь сжимается от чувства вины.

Зандер кивает.

– Твой телефон лежит на дне того мусорного контейнера в шести кварталах отсюда.

Зара подносит телефон к уху, затем отстраняет его и смотрит на экран с недоумением. Она пробует снова, ее свободная рука в отчаянии проводит по своим косам – жест, который, как я знаю, означает, что она очень волнуется. После третьей попытки она начинает фотографировать квартиру своим телефоном.

– Она думает, что меня похитили, или... – я не могу договорить мысль. – Если она скоро не получит от меня весточку, она пойдет в полицию.

Зара теперь движется по моей квартире более целенаправленно, стараясь как можно меньше трогать вещи, явно сохраняя то, что она воспринимает как место преступления.

– Мне нужно позвонить ей, – говорю я, поворачиваясь к Зандеру. – Если я этого не сделаю, она подаст заявление о пропаже человека, и полиция тоже начнет меня искать.

Зара теперь движется по моей квартире более целенаправленно, стараясь как можно меньше трогать вещи, явно сохраняя то, что она воспринимает как место преступления.

– Мне нужно позвонить ей, – говорю я, поворачиваясь к Зандеру. – Если я этого не сделаю, она подаст заявление о пропаже человека, и полиция тоже начнет меня искать.

Я протягиваю Окли одноразовый телефон. Голые белые стены безопасного дома смыкаются вокруг нас, стерильные и неумолимые.

– Он чистый. Не отслеживаемый. Позвони Заре.

Окли глубоко вздыхает, собираясь с духом. Трубка издает гудки, когда она набирает номер, и я замечаю, что она держит телефон в нескольких дюймах от уха, словно готовясь к взрыву.