Чтение онлайн

– Зара? Это я, – говорит она.

Сквозь динамик просачивается дребезжащий звук панических криков. Я не могу разобрать точные слова, но тон и ритм говорят мне всё, что нужно. Окли морщится, отодвигая телефон еще дальше.

– Я знаю, знаю. Просто… Зара, пожалуйста… – пытается Окли, но поток слов с того конца просто сносит её.

Я улыбаюсь и встаю на колени между ног Окли, проводя пальцами вверх по её бёдрам и стаскивая её спортивные штаны.

Она вздрагивает от моего прикосновения, так изо всех сил пытаясь сохранить самообладание с Зарой, что мне нестерпимо хочется разобрать этот контроль по кусочкам.

– З–Зара, помедленнее, – выдает Окли, её свободная рука впивается в край кресла.

Я провожу узоры вверх по её внутренней поверхности бедра, останавливаясь чуть ниже того места, где сходятся её ноги. Её резкий вдох ощущается как победа. Я поднимаю взгляд, ловя её глаза, и продвигаю руку выше.

– Я в порядке, клянусь, – продолжает Окли, её голос срывается, когда мои пальцы скользят по её промежности сквозь тонкий хлопок. Её ноги напрягаются и раздвигаются шире – приглашение, которое я слишком рад принять.

Сквозь телефон голос Зары поднимается до тона, который слышу даже я теперь.

– Твоя квартира выглядит как место преступления! Дверь выломана. Всё разгромлено – твои исследования, файлы твоего отца – всё! Я прямо сейчас звонку в полицию!

В глазах Окли вспыхивает паника, не имеющая ничего общего с моими блуждающими руками.

– Нет! – вырывается у неё, и она смягчает тон. – Пожалуйста, Зара. Никакой полиции. Они не помогут.

В динамике слышны новые расспросы. Я улавливаю что–то про номера и телефоны.

– Я сменила телефон, – говорит Окли, пытаясь сохранить голос ровным, несмотря на мои продолжающиеся ласки. – Теперь ты можешь звонить мне на этот номер.

Ещё одна порция быстрых вопросов, которые я не могу разобрать, но растущее напряжение Окли подсказывает мне, что Зара не удовлетворена объяснением.

Я усиливаю давление пальцев, совершая мелкие круговые движения, которые вырывают у неё сдавленный вздох. Она прикрывает трубку, бросая на меня взгляд, наполовину предупреждающий, наполовину умоляющий.

– Что это было? – требует Зара через телефон.

– Ничего, – говорит Окли, её бёдра трепещут под моими прикосновениями. – Я просто… я уронила кое–что.

Я наклоняюсь ближе, моё дыхание скользит по её коже, пока я отодвигаю ткань в сторону. Выражение её лица – это всё: отчаянная попытка сохранить контроль в борьбе с желанием сдаться.

– Послушай меня, – говорит Окли, её голос опускается на октаву, пока она пытается сосредоточиться. – Я остановилась у друга. Я в безопасности.

– У какого друга? У тебя нет друзей, кроме меня, – парирует Зара.

Я ввожу в неё палец, медленно и обдуманно. Спина Окли выгибается, и стон вырывается из её губ, прежде чем она успевает его сдержать.

– Что это было? – голос Зары становится подозрительным. – Окли, ты… Ты что, занимаешься сексом прямо сейчас?

– Нет! Конечно нет, – отрицает Окли, её глаза прикованы к моим в безмолвной мольбе. Но я не останавливаюсь. Я изгибаю палец именно так, находя то самое место, от которого у неё перехватывает дыхание. Её свободная рука впивается в мое плечо, ногти впиваются в кожу.

– Ты странно звучишь, – продолжает Зара. – Почему ты так тяжело дышишь?

Окли пытается ответить, но выдаёт лишь короткие, отрывистые слова, пока я двигаю пальцем внутри неё. Её бёдра двигаются навстречу моей руке, выдавая желания её тела, даже когда она пытается поддерживать разговор.

– Я просто… я бегала, – выдает она, с трудом сглатывая.

– Ты занимаешься этим! – голос Зары взвивается. – Боже мой, ты занимаешься сексом прямо сейчас! Пока разговариваешь со мной!

Щёки Окли заливаются румянцем. Она снова прикрывает трубку, бросая на меня сердитый взгляд.

– Нет, он просто… – она прочищает горло, убирая руку с динамика. – Он просто друг.

Мои глаза сужаются от этих слов. Друг? После всего, что было между нами? После Вэнделла? После того, как я убил ради неё?

Я убираю пальцы. Поднимаюсь, вытираю руку о джинсы и отступаю, создавая между нами пространство.

– Друг? – беззвучно произношу я, приподняв бровь.

Глаза Окли расширяются, когда она осознаёт свою ошибку. Она судорожно поправляет телефон, прижимая его плотнее к уху.

– Зара, мне нужно идти, – говорит она. – Но не волнуйся, я в порядке, и у меня всё под контролем. Не нужно никому звонить.

Я скрещиваю руки на груди, наблюдая, как она ёрзает под моим взглядом. Моя челюсть сжимается, пока она продолжает свой приглушённый разговор.

Голос Зары доносится достаточно громко, чтобы я разобрал слова:

– Иди и получи свой оргазм. Тебе давно не доставалось. Может, тебе сначала стоит паутину стряхнуть. Ты вообще еще помнишь, как это делается?

Лицо Окли пылает.

– Зара!

– Пока. Не делай ничего, чего бы не сделала я, – доносится ответ.

– Уже поздно, – бормочет Окли, кладя трубку.

В комнате воцаряется тишина. Окли смотрит на меня, всё ещё в полуразобранном виде, её дыхание неровное. Я сужаю глаза, в груди поднимается жар.

– Друг? – повторяю я на этот раз вслух, тихим голосом.

Окли поправляет одежду, оттягивая низ футболки.

– Ну, я же не могла сказать «мой друг–сталкер и серийный убийца», правда?

Она смотрит на меня сквозь эти невероятные ресницы, в уголке её рта играет маленькая улыбка.

– Я что угодно, только не друг.

Её улыбка растёт, когда она видит, как темнеет моё выражение лица.

– Ты милый, когда злишься.

– Я не милый, – рычу я, преодолевая расстояние между нами в два шага. – Серийные убийцы не бывают милыми. Милыми бывают щенки. Дети.

Я хватаю её за руку, рывком поднимая её с такой силой, что она вздрагивает. Не прерывая зрительного контакта, я тяну её за собой через квартиру на кухню, с её резким освещением и чистыми поверхностями.

Посередине комнаты стоит остров. Массивная столешница из торцевого среза на стальной раме. Я разворачиваю её, хватаю за талию и усаживаю на столешницу. Её ноги свешиваются с края, пока я встаю между ними, не убирая рук с её бёдер.