Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
Здесь мотив перевернут: фея не уносит возлюбленного в потусторонний мир, а принимает за него наказание. Кроме того, в этой песне можно обнаружить ряд мотивов народных сказок, типичных для историй, где фея влюбляется в смертного: животное-проводник (B563), указывающее путь (B151), ведущее героя к испытанию (N774), заточение в башне (R41.2) и, конечно, табу (C423.3).
В «Венце приключений» Генриха фон дем Тюрлина майским днем Гавейн встречает в шатре, установленном на лугу, королеву Авалона, Энфейду:
Dje frawe ein gotinne was Vnd was kunig Artus base Vnd truog die riche krone Da zu Aualone Enfeydas was sie genannt. Была та дама феей, Родней короля Артура, Сияла на ней корона, В Авалоне Энфейдой звали ее.Но давайте вернемся во Францию. Кретьен де Труа оставил два романа, заслуживающих внимания в рамках нашей темы. Несмотря на то что он стремится рационализировать проявления чудесного в своих произведениях, мы можем понять, каким видели потусторонний мир в те времена, опираясь на то, что появилось в его романах под влиянием использованных источников. Давайте рассмотрим роман «Ивейн, или Рыцарь со львом» [221] и его валлийский аналог «Овейн, или Госпожа источника» [222] . Одним прекрасным вечером рыцарь Калогренан (в Овейне его зовут Кинон) рассказывает о несчастьях, постигших его в лесу Броселианд, где он встретил дикого человека:
221
Chretien de Troyes, OEuvres completes (ed. Poirion), 339–503.
222
Lambert, trans., Les Quatre Branches du Mabinogi et autres contes gallois du Moyen Age, 212–236.
Пойдешь по дороге до большой поляны, посреди которой возвышается холм. На вершине холма увидишь огромного черного великана, одноногого и одноглазого, вдвое больше двух обычных людей. Его железная дубина весит столько, что даже самые сильные люди смогли бы поднять ее только вдвоем. Он страж этого леса. Вокруг него будут пастись стада диких зверей. Спроси у него дорогу. Он ответит резко, но укажет путь к тому, что ты ищешь.
223
Кретьен де Труа «Ивейн, или Рыцарь со львом» (пер. со ст. — фр. В. Микушевича).
В последующем разговоре этот уродливый персонаж демонстрирует свою власть над животными. В обоих текстах используется известный мотив народных сказок: сверхъестественное существо, которое обитает в лесах и пасет диких зверей [224] . Калогренан / Кинон достигает границы потустороннего мира, и этот пастух — привратник. Он указывает рыцарю путь, по которому нужно отправиться, чтобы пройти свое испытание:
Когда ты человек неробкий, Езжай по этой самой тропке. Поскачешь напрямик, вперед, Куда тропа тебя ведет. У нас в лесу тропинок много. Лишь напрямик — твоя дорога. Увидишь ты родник тогда. Бурлит вода, кипит вода, Однако можешь убедиться: Как мрамор, холодна водица. Большое дерево растет И зеленеет круглый год Над заповедной этой чашей. Деревьев не бывает краше, Видна цепочка меж ветвей, Поблескивает ковш на ней. Увидишь камень самоцветный, Для проезжающих приметный (Не знаю, как его назвать). Там, право, стоит побывать. Вблизи часовенка на диво. Она мала, зато красива. Возьми ты ковш в тени ветвей, Водою камень тот облей, И сразу дерево качнется. Такая буря вмиг начнется, Как будто бы обречены Олени, лани, кабаны [225] . Сверкать начнет, греметь и литься. Столетним деревам валиться, Зверью несчастному страдать, И человеку пропадать. Когда вернешься невредимым, Считай себя непобедимым [226] .Следуй по тропе на вершину холма. Там пред тобою откроется широкая долина, в самом центре ее растет огромное дерево, ветви которого зеленее самой зеленой ели. Под этим деревом — источник, а на дне его лежит большая каменная плита. На этой плите стоит серебряная чаша на золотой цепи. Возьми ту чашу и вылей воду на плиту. Раздастся гром, такой сильный, что покажется, будто он сотрясает небо и землю. Затем прольется ливень ледяной. Посыпется такой град, что непросто будет тебе уйти оттуда живым. Когда дождь утихнет, небо прояснится. На дереве после бури не останется ни единого листочка. Затем на его ветви слетится стая птиц, их песня будет настолько прекрасна, что никогда еще ты не слыхал музыки такой красоты. Когда ты будешь наслаждаться их пением, из долины донесутся великий плач и стенания. Потом появится всадник на черном коне, одетый в черный шелк, с черным знаменем на копье. Он нападет на тебя…
224
См. статью Lutz Rohrich, Herr der Tiere, в Enzyklopadie des Marchens, vol. 6, col. 866–879.
225
Этот сюжет можно увидеть также в артурианском романе Генриха фон дем Тюрлина «Венец приключений» (Diu Crone), стр. 2194–2207 и 24638–24651.
226
Кретьен де Труа «Ивейн, или Рыцарь со львом».
Калогренан / Кинон выливает воду на камень (Кретьен де Труа говорит, что это изумруд, покоящийся на четырех рубинах) — и появляется рыцарь, который выбивает его из седла и забирает его коня. Услышав эту историю, Ивейн решает лично отправиться на это испытание. Он идет по тому же пути, встречает тех же персонажей, смертельно ранит черного рыцаря и следует за ним в его замок, где попадает в ловушку. Ивейна спасает и укрывает в безопасном месте некая девушка. В день похорон рыцаря Ивейн / Овейн видит хозяйку того замка и влюбляется в нее. Он женится на ней и становится стражем источника.
Но Гавейн убеждает его попросить у жены разрешения отлучиться на время. С неохотой соглашается она отпустить его, но берет с него обещание вернуться не позднее чем через год и восемь дней. Он забывает вернуться в назначенный срок, а потеряв жену, сходит с ума и ведет жизнь дикаря:
Он теряет рассудок. Рвет на себе одежды… Подстерегает лесных зверей и убивает их, ест сырое мясо…
Овейн отправился на край земли, в горные пустоши. Он так долго скитался, что одежда его износилась, как и тело, если так можно сказать. Длинные волосы покрыли его всего. Он странствовал с дикими животными и питался вместе с ними…
Ивейн остается в этом состоянии до того дня, когда феи, очевидно служащие его жене, дают ему мазь, которая возвращает безумцу рассудок. После многочисленных приключений он вновь находит свою жену.
Все декоративные элементы этой истории указывают на потусторонний мир, хотя Кретьен де Труа не использовал слово «фея» для обозначения хозяйки источника и ее служанки Люнетты [227] .
В одном из своих романов, «Эрек и Энида», Кретьен де Труа рисует картину другого волшебного мира, который имеет большое сходство с валлийской историей «Герайнт и Энид». Место действия авантюры «Радость двора» — чудесный сад, охраняемый рыцарем, и ограда его выглядит весьма тревожно: «На каждый кол ее, кроме двух, были насажены человеческие головы». В романе Кретьена де Труа колья находятся внутри сада, и на одном из них висит рог.
227
Больше об этом можно прочитать в работе Philippe Walter, Canicule: Essai de mythologie sur Yvain de Chretien de Troyes.
«Там лежит туман, за которым неведомые чары, и никто из ушедших туда не вернулся» [сказал Гвиффар]. Без страха или сомнения Герайнт пошел прямо в туман. И, пройдя через завесу тумана, он увидел обширный сад, и поляну в нем, и шелковый шатер с красным верхом, стоящий на этой поляне. Полог шатра был открыт, а у входа росла яблоня, и на ветке ее висел рог. И Герайнт спешился и вошел в шатер [229] .
228
Кретьен де Труа «Эрек и Энида» (пер. со ст. — фр. Н. Я. Рыковой).
229
«Герайнт, сын Эрбина» (сборник «Мабиногион. Волшебные легенды Уэльса»).
Увидев деву удивительной красоты, Эрек идет к ней, но его вызывает на бой рыцарь огромного роста в красных доспехах (Мабонагрейн), и они начинают сражаться. Победителем, как и положено, оказывается Эрек. Тут мы узнаём скрытую в этом испытании тайну. Мабонагрейна заточила в саду его возлюбленная, которой он поклялся, что не уйдет отсюда, покуда какой-нибудь рыцарь не одолеет его. В валлийской легенде не упоминается огромный рост противника и не называется его имя. Однако последовательность мотивов: магическая ограда, головы на кольях, чудесный сад — указывает на то, что это место явно принадлежит иному миру. Исследователи давно выяснили, что это испытание пересекается с другим, в котором великан оказывается пленником феи. В переложении романа Кретьена де Труа на средневерхненемецкий язык, выполненном Гартманом фон Ауэ (ум. ок. 1110–1120), оградой сада служит облако (ein Wolken, стр. 8751), этот сад райский (daz ander Paradise, стр. 9542), а у Мабонагрейна красный конь, что подчеркивает сверхъестественную природу его седока. Его великанская сущность раскрывается при помощи клише, часто используемых для описания великанов в немецких рыцарских романах:
Nu gehorte er eine stimme Starc unde grimme, Diu lute same in horn doz [230] . И тут Эрек услышал голос, мощный и мрачный, отдававшийся эхом, как звук рога (стр. 8992–8994).Написанный в XIII веке рыцарский роман в стихах «Флориан и Флорета» следует сюжету, хорошо известному по произведениям жанра ле, но вносит в него важное новшество:
230
Hartmann von Aue, Erec (ed. Leitzmann and Wolff).