Молот Пограничья. Гексалогия
Шрифт:
– Профессор? А он-то что здесь забыл? – От удивления Орлов вытаращился, будто вдруг увидел самого черта. – Матерь милосердная, а это у них в кузове?!
– Это?.. Кажется, нас все же решил почтить своим присутствием один мой хороший друг. – Я прищурился, разглядывая кое-как укутанную брезентом металлическую громадину. – И, должен сказать – он как раз вовремя.
Глава 27
– Дмитрий Иванович, скажите, пожалуйста, – Я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, без нерва или совершенно не подобающих возрасту и положению профессора командирских ноток, – а вы не могли бы работать… ну, чуть побыстрее?
Не то чтобы я успел всерьез распереживаться, однако стоять неподвижно в безжизненном пока еще доспехе весом чуть ли не в полтонны, да еще и всего в нескольких сотнях метров от кромки леса было… скажем так, не слишком комфортно. Армия упырей еще скрывалась где-то там, за деревьями, но я почти физически чувствовал, как она приближается. Может, и без спешки, зато с вальяжной неотвратимостью самой смерти. Ружья и штуцера егерей и снайперов гремели уже совсем рядом, явно намекая, что грядущие неприятности уже вот-вот нагрянут. И не чинно встанут на пороге, а примутся ломиться прямо в дом.
В Орешек. Где-то за моей металлической спиной уже готовились к бою гридни, а слева возились с картечницами новогородцы. Местных вояк на этом берегу было немного, но среди брони и новомодного камуфляжа людей Белозерского то и дело мелькали и армейские бушлаты, и форма урядников. Орлов отправил младшие чины следить за порядком в городе, но среди них нашлись и те, кто предпочел сравнительному покою на знакомых улицах передовую.
Возражений не последовало – штуцеров в арсенале крепости хватило на всех. Слегка залежавшихся, со следами ржавчины на стволах, не последней… да чего уж там – уже лет двадцать как не последней модели – зато в таком количестве, что можно было вооружить хоть целый полк добровольцев.
Которых тоже хватало: Буровин не тратил времени зря и во второй эшелон обороны – на защиту набережной – поставил чуть ли не полсотни гражданских. Наверняка не без сомнений, однако выбирать нам не приходилось. С тех пор, как Галка на рассвете принесла из Тайги очередные известия, иных вариантов уже не оставалось. И если только Москва в самый последний не отправит нам что-то полезнее, чем две машины с репортерами и какой-то там граф из телеграфного агентства…
– Доброго дня, ваше сиятельство! Позволите вас – всего на пару слов!
Ну вот. Как говорится, вспомнишь солнце – вот и лучик. Невысокая краснощекая девушка в меховой шапке и армейском бушлате размером вдвое больше нужного махнула через бруствер и направилась ко мне, прямо на ходу нацеливая объектив громоздкого фотографического аппарата. Не успел я ответить, как раздался щелчок, и в глазах заплясали крохотные белесые «зайчики».
– Ваше сиятельство, позвольте…
– Не позволю, – буркнул я.
Руки беспомощно болтались внизу, замерев под весом бронированных пластин, и прикрыть лицо от очередной вспышки я не мог. Как не мог и отвернуться – доспехи Святогора мягко, но крепко обнимали меня со всех сторон, сковывая движения.
– Вот что, сударыня. – Я, наконец, сумел вернуть и лицу, и голосу подобающие князю строгость и основательность. – Нечего вам тут делать. Из леса с минуты на минуту полезет всякая дрянь.
– А я не из пугливых, ваше сиятельство. – Девушка лучезарно улыбнулась и тряхнула выбившимися из-под шапки рыжими кудрями. – Сейчас мы у вас все быстренько спросим.
– Не спросите. – Я сдвинул брови. – Не мешайте людям работать.
Судя по таинственной улыбке, мелькнувшей на губах Воскресенского, он был нисколько не против свидетелей его грядущего магического триумфа. Может, очень даже «за» – вот только я менять решения не собирался.
– Но ва-а-еше сиятельство, – протянула девушка, состроив жалобное личико.
– Никаких «но», – отрезал я. И, кое-как повернув шею, отыскал взглядом не занятых делом гридней. – Проводите барышню, судари. Пока чего не вышло.
Сокол, как всегда, среагировал первым: тут же забросил штуцер за спину, шагнул вперед и, изящно подхватив госпожу корреспондента под локоток, направился к брустверу. И даже успел напоследок подмигнуть и улыбнуться замершим с недовольными физиономиями Жихарю с Иваном. Видимо, бравый отставной фельдфебель, а ныне исполняющий обязанности правителя Гатчины, почему-то решил, что может рассчитывать на продолжение знакомства.
Впрочем, почему нет?.. Если мы вообще доживем до вечера.
– Как там? – поинтересовался я, пытаясь разглядеть скрючившегося где-то под могучей металлической грудью волота профессора. – Все в порядке?
– Очень на это надеюсь друг мой. Все замечательно. И будет еще лучше, если вы перестанете спрашивать каждую минуту. – В голосе Воскресенского прорезались сварливые нотки. – Человеку вашего ума и таланта положено знать, что чары не терпят суеты.
Катя наверняка сделала для восставшего из груды деталей Святогора все, что смогла. Они с профессором трудились в оружейне чуть ли не целые сутки, однако кое-что все же приходилось доделывать здесь, буквально на коленке. Я чувствовал, как магия Воскресенского осторожно пульсирует, выводя тонкие контуры. Он будто портной подгонял новый костюм по фигуре, превращая сплетенные умельцами прошлого чары в нечто новое – могучее и почти совершенное. Древний металл уже готовился ожить и снова идти в бой. Не хватало только одной детали.
– Ну, вот, пожалуй, и все. – Воскресенский разогнулся, отступил на пару шагов и осторожно вытер о платок перепачканные смазкой пальцы. – Велите подать шлем?
Велеть ничего не пришлось – гридни уже чуть ли не полчаса как стояли наготове. Рамиль поднырнул плечом под сияющую сталью и кресбулатом деталь, Седой с Василием забрались на ящики, подхватили с боков, и на мое лицо упала тень, в которой двумя тусклыми черточками светились прорези для глаз. Потом стало чуть душно, темно, мир вокруг исчез, сжимаясь до размеров тесного металлического гроба…
И снова появился – втрое больше и ярче, чем был прежде. То ли с исправным и заряженным под завязку жив-камнем все системы Святогора работали на полную мощность, то ли его сиятельство профессор не поленился дополнить работу древних корифеев современными фокусами, обзор открылся такой, что я на мгновение будто вдруг увидел и укрепления, и снег вокруг, и даже себя самого, закованного в гигантский боевой доспех, как бы сверху.
Святогор стоял, закрывая собой хрупкие человеческие фигурку, а к нему со всех сторон уже мчались поджарые силуэты, окутанные пламенем. Четырехлапая родня Вулкана вылетала из-за деревьев, стряхивала снег с лап елей и мчалась вперед, не разбирая дороги. Вряд ли огневолки хотели драться, но иного пути уже не осталось: стаю зажало в тиски между людьми и армией мертвых тварей.
– Огонь! – скомандовал я.
Мой голос, усиленный магией, загремел над укреплениями, и в ответ ему заговорили штуцера. Несколько огненных фигур покатились по снегу, угасая, но остальные все же сообразили свернуть вбок – туда, где между кромкой леса и новгородской дружиной еще оставалось немного свободного пространства.
– Отпустите их! – Я убрал палец с гашетки картечницы. – Эти твари нам не враги.
Действительно огневолки и не думали нападать – они просто спасали свои жизни. Так же, как и остальное стихийное зверье, бежавшее к реке. Я мог только догадываться, сколько оленей, кабанов, медведей и еще Матерь знает кого встретили свою смерть и присоединились к воинству упырей, однако уцелевшие еще пытались спастись – и я не желал им мешать.