Чтение онлайн

Ведь мы ждали тех, ради кого еще затемно начали возводить укрепления.

И они пришли. Лес в двух сотнях метров передо мной ожил. Не просто расступился, выпуская немертвых тварей, а вздрогнул – весь разом, от сугробов у корней до верхушек самых рослых сосен, и среди стволов показались упыри.

Не толпа – одна сплошная копошащаяся живая… ладно, не совсем живая масса. Все группы упырей, которые мне приходилось видеть прежда, по сравнению с этой показались бы кучкой детишек на зимней прогулке. Тварей было столько, что через несколько мгновений я перестал видеть снег между деревьями. Над почти человеческими фигурами в лохмотьях армейского камуфляжа возвышались уродцы покрупнее – по два с лишним метра ростом – а еще чуть дальше крушили хрупкие деревца могучие бока великанов-медведей.

И все это полчище двигалось в нашу сторону – не считая тех, кто уже ступил на толстый лед Ладоги и неторопливо ковылял к стенам крепости. Ее пушки почему-то до сих пор молчали – видимо, нарочно подпускали упырей поближе, чтобы накрыть побольше одним залпом.

Нам ждать было нечего.

– Огонь! – снова рявкнул я металлической глоткой Святогора. – Берегите патроны! Бейте по головам!

Штуцера снова загрохотали, а через несколько мгновений к ним присоединились и картечницы. Сотня с лишним стволов заговорили одновременно, обрушивая на воинство Тайги ливни свинца, но упыри разве что чуть замедлили шаг. Упыри падали, пытались ползти, ловили пулю за пулей, затихали в снегу, но на их место тут же вставали другие. Тварям приходилось идти по уже упокоенным товарищам, однако те, что были покрупнее, без труда перешагивали через холмики плоти и двигались вперед – медленно, не неумолимо.

Я вдавил гашетку, и картечница на левой руке Святогора ожила, выплевывая раскаленные гильзы. Мы так и не сообразили, что можно сделать с прицелом, но сейчас он был не нужен – тварей все еще оставалось столько, что редкая пуля не встречала на своем пути чью-нибудь грудь или черепушку. Я хлестал упырей огненной плетью, перемалывая их одного за другим, но бить по медведям даже не пытался – их шкура держала свинец немногим хуже доспехов из стали или кресбулата.

Но у новгородцев нашлись аргументы поувесистее. Где-то слева дважды громыхнуло, и один из мертвых великанов лишился передних лап и с ревом ткнулся мордой в снег. Второго, похоже, добили магией: звуков я не слышал, но свалявшийся и висящий грязными сосульками черный мех вдруг весь разом полыхнул желто-оранжевым пламенем. Крохотные огоньки будто сами по себе выискивали на огромном теле уязвимые места и с треском вгрызались туда, уходя под шкуру.

Еще несколько шагов, и медведь рухнул, придавив собой с десяток упырей. Река из мертвой плоти на мгновение замерла – и снова потекла вперед, огибая навеки застывший косматый утес, а картечница на моей металлической руке смолка и замерла, выплевывая последнюю гильзу.

– Заряжай! – громыхнул я. – Быстрее!

Аскольд был тут как тут. Он, может, и успел всласть пострелять по упырям и даже швырнуть пару заклинаний, однако свою главную задачу не забыл. И в одно мгновение подскочил слева, уже держа в руках длинную матерчатую ленту с остроносыми цилиндриками патронов.

– Не суетись. – Я постарался говорить потише, но гридни вокруг все равно присели, втягивая головы в плечи. – Уронишь в снег – заклинит.

– Оно и так может, Игорь Данилович. – Аскольд, нахмурившись, коснулся кожуха картечницы кончиками пальцев. – Греется сильно. Вы бы так не палили…

– Работай давай, – проворчал я.

На этот раз совсем тихо, может, даже вообще про себя. Парень был прав – стрельба длинными очередями неплохо проредила поголовье упырей, но успели нагреть детали картечницы так, что они в любой момент могли деформироваться и превратить оружие в бесполезный кусок металла. Похоже, новгородцы тоже уже сообразили, что лучше осторожничать – стрелки на укреплениях слева теперь били чуть ли не одиночными, и воинство упырей подбиралось все ближе.

– Все, Игорь Данилович! – Аскольд с лязгом дернул затвор. – Готово!

На этот раз я старался не насиловать уставшую сталь, но вторая лента все равно опустела почти так же быстро, как первая. А зарядить третью мы уже не успели – твари подобрались вплотную к новгородцам и грозились вот-вот прорваться через бруствер к одной из пушек. Крупное зверье люди Белозерского положили еще на подходе, снег между укреплениями и лесом был завален упокоенной плотью чуть ли не в четыре слоя, однако упыри продолжали упрямо наседать.

– За мной! – Я взялся за рукоять меча, который еще перед боем воткнул прямо перед собой. – Покажем этим уродцам, чего стоят люди из Гром-камня!

Огромный клинок весил ничуть не меньше, чем прежде, но вышел из снега легко, почти без усилия. Движители под броней взвыли, и Святогор устремился вперед, сотрясая промерзшую землю и втаптывая в нее подвернувшихся на пути упырей.

Я и в первый раз ощущал волота не просто доспехом, а второй кожей, продолжением тела – но теперь этому чувству уже не мешали ни скрипучие суставы, ни искалеченный жив-камень в груди. Сердце машины мерно пульсировала, разгоняя ману по металлическим жилам и превращая каждое движение в симфонию магии и технологий. Древние механизмы под броней гудели в унисон, и их пение понемногу переходило в боевой гимн, под грозные звуки которого оружие длиной в человеческий рост порхало, как новенькое перо, бегущее по бумаге.

Я не пожалел времени на заточку, и теперь подарок Горчакова возвращал долг, с одинаковой легкостью кромсая и огромных тварей, и тех, что едва доставали костлявыми макушками мне до пояса. Святогор шагал чуть ли не по колено в мертвой плоти, но я без всякого труда добрался до новгородцев, прошел вдоль бруствера и в несколько взмахов расчистил все вокруг пушки.

– Благодарю, ваше сиятельство! – Рослый парень в залитой черной жижей броне сунул в кобуру револьвер и взялся за топор. – Вот теперь повоюем!

Впрочем, сражаться было уже не с кем. Дядя, Василий и Рамиль не отставали от меня и сносили секирами все, что еще могло хотя бы ползти, а гридни в доспехах полегче вовсю палили из штуцеров и ружей. Упыри… нет, не закончились, конечно – но теперь ковыляли чуть в отдалении, будто специально давая нам передышку. Где-то за спиной глухо лязгало – новгородцы снова заряжали пушку, чтобы…

– Ваше сиятельство! – Кто-то – кажется, Жихарь – без всякий церемоний заехал мне кулаком по броне. – Вы поглядите, что там творится!

Я не сразу сообразил, куда указывают сразу несколько рук и чуть ли не десяток стволов. Лед Ладоги в нескольких сотнях метрах справа завалило упырями, на нем зияли оставшиеся от снарядов и заклинаний дыры, но в этом уж точно не было ничего необычного. Вдалеке вдоль кромки берега копошились фигурки всех мастей и калибров, деревья гнулись…

И ломались. Не молодые ели сосенки, а таежные великаны высотой с дом в десяток этажей лопались, как спички, и на фоне леса понемногу проступал силуэт твари, размеры которой я пока еще не мог даже вообразить.

Не знаю, сколько веков она проспала в Тайга и какая сила заставила ее подняться. Чего уж там – я даже не мог представить, сколько законов физики пришлось нарушить, чтобы такая туша вообще могла двигаться. Когда ЭТО вышло к берегу и показалось целиком, даже гиганты-медведи Матерь знает какого разряда на его фоне показались скромными и совсем не страшными.

Огромная косматая туша, на спине которой запросто поместился господский дом с гридницей и парой сараев. Четыре ноги толщиной с водонапорную башню в Отрадном. Здоровенные бивни – один острый, чуть ли не до самой земли, и второй обломанный где-то посередине. Когда-то между ними наверняка был и хобот, но теперь на его месте болтался какой-то полусгнивший огрызок. Гигантская тварь подохла давным-давно – может, еще при конунге Рерике.