Чтение онлайн

На обоих кораблях единственными людьми, кто как будто ничего не делал, были медики. Они уже некоторое время назад вернулись на фрегат, сделали обход в лазарете и присоединённых к нему помещениях, а теперь ждали, когда у кого-нибудь найдётся время перевезти Мартина через узкую полосу покрытой мелкой зыбью воды на «Франклин», где ему предстояло провести ночь. Хотя оба кое-как умели грести, слишком велика была вероятность, что им снова придётся оперировать, а кто же станет это делать онемевшими и неуклюжими пальцами.

Они наблюдали за тем, как извлекают повреждённые нижние мачты «Франклина» и заменяют их временными; периодически Стивен объяснял коллеге, что происходит.

– Вон там, видите, - говорил он.
– Те два длинных столба, соединенные верхушками, с двумя большими шкивами в месте соединения, а опираются они на доски по обеим сторонам палубы - это и есть двуногий кран, о котором я говорил. Видите, матросы поднимают его с помощью троса, или даже перлиня, протянутого через ещё один шкив, или лучше сказать блок, к шпилю; в то же время от нежелательного смещения его предохраняют – мистер Рид, как называются эти верёвки спереди, сзади и по бокам?

– Оттяжки, сэр. А внизу — это свитневые тали.

– Благодарю вас, дорогой мой. И если позволите, я бы предостерёг вас от такой стремительной беготни.

– Ох, сэр, если я не буду так стремительно бегать...

– Эй, мистер Рид. Вы там опять уснули?
– раздался хриплый и крайне злой окрик Пуллингса.

– Теперь, Мартин, как видите, кран почти в вертикальном положении; отвязывают нижний блок; боцман закрепляет его на сломанной мачте особым узлом; командует тянуть, или выбирать; понукает их окриками и ударами. Должно быть, это пленные ленятся. Обломок поднимается; его отвязывают и выбрасывают; подносят новое рангоутное дерево - думаю, это одна из наших запасных стеньг; закрепляют на ней снасти; вот она поднимается, выше и выше, пока не повиснет над отверстием, которое моряки называют пяртнерсом - и только посмотрите, как она раскачивается вместе с судном! Мистер Балкли хватает её; что-то выкрикивает; они травят концы, и мачта встаёт на место; всё прочно, она надёжно села в своё гнездо и зажата в нём клиньями. Кого-то – несомненно Баррета Бондена - подняли на лонга-салинги, чтобы он расположил такелаж на верхнем конце в правильном порядке.

– С вашего позволения, сэр, - раздался голос Эмили.
– Падин спрашивает, можно ли дать Уильямсу его снадобье сейчас?

– Можно будет, как пробьют три склянки, - ответил Стивен. И она убежала - стройная чёрная фигурка незаметно проскользнула мимо групп матросов, занятых бесконечным количеством разных дел и слишком усталых, чтобы шутить. Стивен добавил:

– Уступишь одному - захотят все. И у нас наступит полный хаос.

Он часто говорил это и раньше, так что Мартин только кивнул. Они молча наблюдали за тем, как кран перемещают к обломку грот-мачты «Франклина» и прилаживают к нему какую-то странную конструкцию из ещё одной запасной стеньги и небольшой мачты-однодревки, расположенных бок о бок и скреплённых двумя эзельгофтами внизу и ещё одним, двойным - наверху, над переделанным грот-марсом.

Стивен даже не пытался объяснять ход этой необычной операции, потому что никогда не видел такого прежде. До сих пор никто из них не заговаривал о смерти Уэста, за исключением пары фраз в лазарете, но когда стук молотков позади и повторяющиеся командные крики с «Франклина» ненадолго стихли, Стивен сказал:

– Я считаю, что его мозг был настолько сильно повреждён, что даже более раннее и умелое вмешательство его бы не спасло.

– Уверен в этом, - ответил Мартин.

«Хотел бы и я быть так уверен», - подумал Стивен.
– «Впрочем, не всё, что тешит самолюбие, обязательно должно быть недостоверным».

Лихорадочная подгонка двойного эзельгофта всё продолжалась; они тупо наблюдали за ней, ничего не понимая.

– Сэр, тут такие новости, - воскликнул Рид, проносясь мимо.
– Капитан собирается поставить латинский парус у них на бизань-мачте. Ну и зрелище будет! Уже совсем скоро.

Солнце почти коснулось горизонта, и видно было, как люди и на «Сюрпризе», и на соседнем корабле сворачивают концы в бухты и наводят порядок; плотники собирали инструменты; а Стивен, погружённый в мрачные мысли, восстанавливал в памяти свои действия с той необычайной отчётливостью, которая появляется при определённом уровне усталости или иногда во сне. Он даже ощущал дрожание трепана, прорезающего повреждённый череп - эту операцию он безупречно проводил множество раз; вот поднимается костяной диск, вот вытекает разлившаяся кровь.

Оба настолько углубились в размышления, что Стивен почти забыл, что он не один, как вдруг Мартин, не отводивший взгляд от захваченного корабля, заговорил:

– Уверен, вы разбираетесь в таких вещах лучше, чем я: прошу, подскажите, что лучше приобрести человеку моего положения и с моим кругом обязанностей – пятипроцентные флотские облигации или акции Компании Южных морей?

Этой ночью Стивена вызывали всего дважды, и когда он заснул в третий раз, то погрузился в совершенно восхитительный сон; постепенно изменяясь, он преобразился из состояния, близкого к коме, в ощущение полного расслабления, душевного исцеления и физического комфорта; и он лежал, моргая от первых лучей рассвета и грезя о разных приятных вещах: как к нему была добра Диана, когда он болел в Швеции; об известных ему видах ястребов; о сонате Боккерини для виолончели; о китах. Но повторяющийся знакомый противный звук проник в его прекрасные мечтания; несколько раз он отвергал свою догадку на его счёт как абсурдную. Хотя он наблюдал флотскую жизнь на протяжении многих лет и знал о разных её крайностях, происходящее показалось совсем уж диким. Но в конце концов отрицать очевидное уже стало нельзя: сочетание скрежета, трения, стука вёдер, льющейся воды, шуршания швабр, направляющих воду к шпигатам, топот босых ног и хриплый шёпот прямо у него над головой - всё свидетельствовало о том, что вахта левого борта и «бездельники»-вневахтенные драят палубу, отчищая решётки, лафеты и менее очевидные места, вроде ящиков нактоуза, от вулканического пепла и шлаков.

Как только Стивен это осознал, в его памяти всплыл вчерашний день, и действия матросов перестали казаться странными. Мистер Уэст умер. Он будет похоронен в море во время предполуденной вахты, и они заботились о том, чтобы его тело отправилось через борт с корабля, на котором наведён более-менее приемлемый порядок. Не то чтобы он был очень популярным офицером, да и особым умом не отличался, а ещё иногда задирал нос, будучи высокого мнения о своём положении сравнительно с матросами; но, по крайней мере, он не был злонравным, никогда никого не представлял к наказанию, а его мужество вообще не вызывало сомнений. Он отличился, когда «Сюрприз» отбил «Диану» в Сен-Мартене, а в последней стычке на Моаху вёл себя так, как подобает хорошему боевому офицеру. Но самое главное - к нему привыкли, поскольку проплавали вместе уже достаточно долго, а всё привычное матросам нравится; и все знали, что такое товарищеский долг.

Если и существовала вероятность, что Стивен об этом забудет, то стоило ему после долгого утреннего обхода подняться к бодрящему свежему воздуху и сияющему свету, как вид палубы живо обо всём напомнил. Помимо того, что шкафут - пространство между квартердеком и форкастелем, где на ростерных бимсах обычно громоздились укрытые просмоленной парусиной запасные стеньги, реи и прочий запасной рангоут, среди которого гнездились шлюпки - было теперь практически пустым (запасы рангоута почти все использованы, а шлюпки либо задействованы в перевозках, либо буксируются за кормой) и выглядело непривычно свободным и аскетичным - помимо всего этого на смену вчерашнему откровенному беспорядку и грязи удивительным образом пришла воскресная аккуратность: концы уложены в плоские бухты, медяшка горит на солнце, реи (те что есть) безупречно выровнены топенантами и брасами.

Но гораздо сильнее изменилась атмосфера, ставшая формальной и торжественной; с одной стороны её олицетворяли Эмили и Сара, они закончили дела в лазарете полчаса назад и теперь стояли на форкастеле в своих парадных платьицах, направив печальные глаза на «Франклин», а с другой - Джек Обри, который возвращался с него во всём пост-капитанском великолепии в сопровождении Мартина и старательно работающих вёслами гребцов.

– Смотрите, сэр, - произнёс Рид рядом со Стивеном.
– Вот то прекрасное зрелище, о котором я говорил.

Доктор проследил за его взглядом поверх капитанской шлюпки в сторону «Франклина». Тот отдал буксир и шёл параллельно «Сюрпризу», делая верные пять узлов под нижними парусами и большим треугольным латинским парусом на бизани, натянутом как барабан и сиявшим на солнце.

– Действительно красиво, - согласился он.

– Как тут не помянуть старушку «Виктори», - спустя мгновение заметил Рид.

– Она, упаси Господь, случаем не затонула или не продана на слом? – изумлённо спросил Стивен.
– Я знаю, что она старая, но считал её бессмертной, как Ноев ковчег.