Чтение онлайн

– Нет, конечно нет, сэр, - объяснил Рид терпеливо.
– Мы видели её у входа в Ла-Манш через пару дней после отплытия. Но я имел в виду старые времена, ещё в прошлом веке, даже до войны, тогда её бизань-мачта выглядела так же. У нас дома есть картина с её изображением: знаете, мой отец был на ней вторым лейтенантом при Тулоне. Но послушайте, сэр, вам надо надеть мундир или спуститься вниз. Капитан совсем скоро поднимется на борт.

– Наверное, мне лучше исчезнуть, - ответил Стивен, проведя рукой по небритому подбородку.

«Сюрприз» убавил ход и принял своего капитана со всеми возможными в нынешнем состоянии церемониями. Помощники боцмана просвистели «захождение»; Том Пуллингс как первый лейтенант, мистер Грейнджер как второй, мистер Адамс, клерк и де-факто казначей, а также оба мичмана, все в парадном, обнажили головы, а капитан отсалютовал квартердеку. Затем, кивнув Пуллингсу, он отправился вниз, где Киллик, внимательно наблюдавший за его перемещением с момента покидания «Франклина», уже ждал с кофейником наготове.

Привлечённый ароматом, зашёл Стивен с бритвой в руке; но, догадавшись, что Джек с Пуллингсом хотят поговорить о корабельных делах, выпил всего две чашки и удалился в салон, где обычно обитал. Джек крикнул ему вдогонку: «Послушай, Мартин будет на палубе, как только переоденется», и в тот же момент Киллик, чей и без того неприветливый характер с годами только ухудшался, потому что ему приходилось прислуживать и капитану, и доктору на протяжении многих лет, бросился ко входной двери с перекинутым через локоть парадным мундиром Стивена. И возопил пронзительным и недовольным голосом:

– Как, вы ещё даже не бриты? Господи спаси, что за позор для корабля.

– Так, Том, - начал Джек Обри, - я расскажу тебе в двух словах, как обстоят дела на «Франклине». Грейнджер, Балкли и остальные проявили себя чрезвычайно хорошо, завтра мы сможем поднять стеньги. Я думал о призовой команде, и хотя много людей мы выделить не можем, полагаю, что справимся. Там из пригодных к службе остался двадцать один человек, а с теми, кого сможет подлатать доктор, тремя английскими заложниками и плотником, которого они забрали с гулльского китобоя взамен своего, людей будет вполне достаточно, так что слишком ослаблять «Сюрприз» не придётся. Я имею в виду, что они будут способны не просто довести корабль до порта, но и стрелять по меньшей мере с одного борта. Большинство тамошних матросов немного понимают по-английски, поэтому я сказал им: те, кто вызовутся добровольцами, получат место на нижней палубе с нашими людьми, полный рацион, грог и табак, а по приходу в Южную Америку им заплатят согласно должности; остальных же будут держать в носовом трюме на двух третях рациона, без грога и табака, и доставят обратно в Англию. Один из заложников, совсем мальчишка, бегло говорит по-французски, не хуже доктора, так что кто не понял меня - тем разъяснил он. Я дал им время подумать, но не особо сомневаюсь насчёт результатов. Когда мы вооружим «Франклин» нашими карронадами, из него получится замечательный консорт. Ты примешь его под командование, а здесь я назначу лейтенантом Видаля. Мы несомненно найдём тебе троих людей, способных стоять вахту; прежде всего мистера Смита, он заодно подтянет артиллерийскую часть. И даже не будь у нас столько опытных моряков, двое из заложников были подшкиперами, один на торговце мехами из Нутки, другой на китобое. Что скажете, капитан Пуллингс?

– Что ж, сэр, - начал Пуллингс, улыбаясь в ответ, хотя и несколько сдержанно.
– Я, конечно, крайне признателен вам за то, что вы предлагаете мне командование. Что же касается Видаля, то он первоклассный моряк, в этом нет никаких сомнений. Но он староста книппердоллингов, а они и сифиане в ссоре после вечери братства в методистской церкви в Ботани-Бэй. Как вам прекрасно известно, сэр, многие из уважаемых на корабле матросов - сифиане или их хорошие друзья, и ставить над ними книппердоллинга…

– Чёрт подери, Том, - воскликнул Джек.
– Ты совершенно прав, я это упустил.

А упускать не следовало. Хотя Шелмерстон славился храбрыми, находчивыми и умелыми моряками – упомянутый Видаль сам снарядил корабль и ходил на нём через владения берберских пиратов с поразительным успехом - гораздо больше этот город был известен невероятным разнообразием религиозных сект; происхождение некоторых из них, например сифиан, терялось в отдалённом прошлом, другие же, как книппердоллинги, появились сравнительно недавно, но на суше выказывали определённую нетерпимость во всём, что касалось их догматов; и на той самой вечере братства в Ботани-Бэй разногласия по поводу филиокве [7] закончились множеством подбитых глаз и разбитых носов, а также проломленной головой.

Джек не стал высказывать, что он думает по поводу моряков и богословия, об офицерах-начётчиках и трактатах, и вместо этого произнёс:

– Хорошо, я пересмотрю состав призовой команды. Мир превыше всего. У тебя будут сифиане, а всех книппердоллингов с «Франклина» я заберу сюда. Кстати, а что это вообще такое - книппердоллинги?

Пуллингс озадаченно посмотрел на него и покачал головой.

– Ладно, неважно. Может, доктор знает, или даже скорее Мартин. Кажется, я слышу его голос на палубе. Сейчас начнут звонить к похоронам.

Уэста похоронили на 12° 35' северной широты, 152° 17' западной долготы; и несколько дней спустя его вещи, согласно морскому обычаю, были распроданы у грот-мачты.

Генри Видаль, из шкиперов, служивший в этом плавании баковым матросом, купил мундир и бриджи Уэста. Вместе с друзьями-книппердоллингами он срезал с мундира галуны и всё, что могло сойти за знаки отличия, и именно в этих строгих одеждах явился на свой первый обед в кают-компании, получив повышение до исполняющего обязанности второго лейтенанта.

По этому случаю Стивен снова обедал внизу; но нынешний пир носил совершенно иной характер. Во-первых, кораблю было ещё очень далеко до устоявшегося порядка; на борту фрегата и на «Франклине» ещё многое предстояло сделать, так что ту обстоятельную церемонию, с которой принимали Грейнджера, повторить не получалось. Во-вторых, атмосфера больше походила на штатскую посиделку, поскольку трое из восьми человек не имели никакого отношения к военному флоту: на дальнем конце стола, по обе стороны от мистера Адамса, сидели двое бывших заложников, мужчин, взятых «Франклином» с призов в качестве обеспечения суммы, которую корабли согласились заплатить за их освобождение; в отсутствие Пуллингса Грейнджер сидел во главе, Стивен справа от него, Видаль слева, а в середине стола Мартин напротив Дютура, которого пригласил Адамс по намёку капитана.

Поэтому для Видаля это стало гораздо менее суровым испытанием: не было внушающих робость золотых галунов; многие из людей за столом были такими же чужаками, как и он сам, и он был в хороших отношениях со своими соседями - Грейнджером, которого знал с детства, и Дютуром, которого находил достойным сочувствия; а доктор Мэтьюрин, его сотоварищ в трёх плаваниях, был не из тех, кто может смутить новичка.

И действительно, после того, как кают-компания любезно поприветствовала своего нового офицера, уже не было необходимости проявлять какую-то особую заботу о нём; Видаль присоединился к гладкому и стройному течению разговора, и вскоре Стивен, оставив светские обязанности, как он часто делал, сосредоточился на обеде, вине и размышлениях о своих соседях по столу.

Бывшие заложники по бокам от Адамса - один суперкарго, другой купец, оба с судов, занимавшихся меховой торговлей - всё ещё пребывали в эйфории от освобождения, и иногда смеялись без всякой причины, а шутка вроде: «Какой ответ был дан некоему человеку, что он передумал брать женщину в жёны, потому что она стала мудрее?» «Я хочу», было сказано, «чтобы моей жене хватало ума только на то, чтобы уметь отличать мою постель от чужой», - довела их до судорог. Было заметно, что они по-дружески общаются с Дютуром; и Стивену это показалось не результатом их освобождения, а сложившейся традицией.