Чтение онлайн

Пробило шесть склянок, и они поспешили вниз по трапу.

– Входите, джентльмены, входите, - воскликнул Джек. Он всегда был несколько чрезмерно любезен с Мартином, которого не очень любил и приглашал не так часто, как следовало бы. Приход Киллика с кофе и его помощника с маленькими поджаренными ломтиками сушёных плодов хлебного дерева сгладил лёгкую, совсем лёгкую неловкость, и когда все удобно уселись, держа маленькие чашки и глядя на пологую арку из окон, образовывавших заднюю стену капитанской каюты, Джек спросил:

– Есть ли новости о вашем инструменте, мистер Мартин?

Он имел в виду сломанный альт, на котором Мартин играл прежде - играл посредственно, поскольку имел неточный слух и несовершенное чувство ритма. Никто не ожидал услышать его снова в этом путешествии, или, по крайней мере, до тех пор, пока они не придут в Кальяо; но военная фортуна привела в их руки француза-реставратора, ремесленника, сосланного в Луизиану за различные преступления, в основном тяжкие; сбежав из неволи, он присоединился к команде «Франклина».

– Гурен говорит, что мистер Бентли обещал ему кусок бакаута, как только у него появится свободная минутка; тогда работа займёт всего полдня, плюс время, чтобы высох клей.

– Очень рад, - сказал Джек.
– Нам надо будет как-нибудь поиграть побольше. Но я хотел спросить ещё кое-что, вы ведь много знаете о различных религиозных течениях, насколько я помню?

– О да, сэр, потому что в те времена, когда я был всего лишь священником без прихода, - Мартин поклонился своему патрону, - я перевёл всю замечательную книгу Мюллера, переписал перевод набело, присутствовал при печати и внёс правки в два комплекта гранок; каждое слово я перечитал по пять раз, и мне попадались весьма любопытные секты. Например, асцитанты, которые танцевали вокруг надутого винного меха.

– Я хотел бы узнать о книппердоллингах.

– О наших книппердоллингах?

– О книппердоллингах вообще: я не имею в виду кого-то определённого.

– Ну, сэр, исторически они были последователями Бернхарда Книппердоллинга, одного из тех мюнстерских анабаптистов, которые крайне далеко зашли в своём недомыслии, навязывая равенство и общность имущества, а затем и полигамию - у Иоанна Лейденского было четыре жены одновременно, одна из них дочь Книппердоллинга - и боюсь, что за этим последовал непорядок ещё худший. Однако, я думаю, от них мало что осталось в смысле доктринального наследия, разве только что-то сохранилось у социниан и меннонитов, с чем далеко не все согласны. Те, кто называет себя так в настоящее время, являются потомками левеллеров. Левеллеры, как вы помните, сэр, были партией с сильными республиканскими взглядами во время Гражданской войны; они хотели уничтожить различия между общественными слоями, приведя нацию к равенству; и некоторые из них желали, чтобы земля была общей - никакой частной собственности на землю. Они причиняли много беспокойства армии и государству, снискали совершенно дурную славу и в конечном итоге их деятельность была пресечена, остались лишь несколько разрозненных общин. Я считаю, что левеллеры как организация не отличались религиозным единством, в отличие от социального или политического, хотя и не думаю, что кто-либо из них принадлежал к государственной церкви; тем не менее, некоторые из этих оставшихся общин образовали секту со странными представлениями о Троице и неприятием крещения младенцев; а чтобы избежать ненависти, которую вызывало имя левеллеров, и, конечно же, преследований, они назвали себя книппердоллингами, думая, что это более респектабельно или, по крайней мере, достаточно туманно. Я полагаю, что они очень мало знали о религиозном учении книппердоллингов, но сохранили традиционные знания об их представлениях о социальной справедливости, поэтому и посчитали такое название подходящим.

– Удивительно, - заметил Стивен после паузы, - что «Сюрприз» с его многочисленными сектами оказался таким мирным судном. Конечно, между сифианами и книппердоллингами в Ботани-Бэй наблюдалась некоторая дисгармония - и попутно я хочу ещё раз напомнить, сэр, что если бы команде выдавали круглые, а не квадратные тарелки, раздоры были бы ещё менее серьёзными; следует учитывать, что квадратная тарелка имеет четыре угла, каждый из которых делает её чем-то большим, чем просто орудие для нанесения тупых ударов.

По вежливому наклону головы капитана Обри и отсутствующему выражению его лица он понял, что квадратные тарелки, выданные «Сюрпризу» после его захвата у французов в 1796 году, сохранят свои смертоносные углы до тех пор, пока Джек или любой другой здравомыслящий морской офицер будет им командовать; негоже менять традиции королевского флота из-за нескольких разбитых голов. Стивен продолжил:

– ... Но в целом разногласий нет вообще; тогда как очень часто малейшее различие во мнениях приводит к настоящей ненависти.

– Возможно, это потому, что они стараются оставлять свои особые обычаи на берегу, - предположил Мартин.
– Траскиты - иудействующая секта, и в Шелмерстоне они с отвращением отказались бы от окорока, а здесь постоянно едят свинину в виде солонины, да и свежую, если удаётся её достать. Помимо этого, когда мы по воскресеньям оснащаем церковь, они и все остальные с большой охотой поют англиканские псалмы и гимны.

– Что касается меня, - заявил капитан Обри, - я воообще не понимаю, как можно не любить человека за его убеждения, особенно если он родился с ними. Я нахожу, что могу прекрасно ладить со всеми, будь то иудеи или даже...
– он успел произнести первое «П» слова «паписты», так что в итоге у него получились «пиндусы».

Но едва это достигло ушей Стивена, как пронзительный крик и звон стекла разрядили неловкость: юный Артур Уэделл, ровесник Рида, бывший заложник, живший и столовавшийся в мичманской берлоге, провалился в каюту через световой люк.

Рид долгое время был лишён общества молодёжи и очень тосковал по нему, несмотря на то, что его часто приглашали в кают-компанию и капитанскую каюту; Нортон, хотя и был крупным парнем для своего возраста, поначалу слишком стеснялся, чтобы быть хорошим товарищем по мичманской берлоге, но теперь, когда к ним присоединился Артур, его застенчивость полностью исчезла, и эти трое юнцов шумели как тридцать; они вопили и хохотали до глубокой ночи, играли в крикет на жилой палубе - если гамаки были убраны, или в футбол в пустой мичманской берлоге по левому борту - если не были; но чтобы кого-то из них зашвырнули в капитанскую каюту - это было впервые.

– Мистер Грейнджер, - распорядился Джек, когда выяснилось, что Уэделл не получил серьёзных повреждений, а лейтенанта вызвали с бака.
– Мистер Уэделл немедленно отправляется на топ бизань-мачты, мистер Нортон - на фок, а вам придётся загнать мистера Рида на грот. Они будут сидеть там, пока я не прикажу им спуститься. Позовите плотника или моего столяра, если мистера Бентли нет поблизости.

– Я редко видел такую восхитительную погоду в месте, которое, насколько я знаю, именуется жарким тропическим поясом, - заметил Стивен, обедая, как обычно, у капитана.
– Благоухающие зефиры, спокойный океан, определённо два буревестника Ганемана и, возможно, ещё третий.

– Это очень здорово для пикника с дамами на озере, особенно если они разделяют твою страсть к необычным птицам; но должен тебе сказать, Стивен, что эти твои благоухающие зефиры не продвигали судно и на семьдесят морских миль от полудня до полудня за последние четыре дня. Конечно, одни мы могли бы идти немного быстрее, но, очевидно, мы не можем оставить «Франклин»; а с нынешним оснащением ходок из него cкверный.

– Я заметил, что вы заменили его изящный большой треугольный парус сзади.

– Да. Теперь, когда мы продвинулись с нижними мачтами, мы не можем позволить себе оставить этот длинный латинский рей: он нам нужен для брам-стеньг. Скоро ты увидишь, как двойная временная грот-мачта будет заменена на другую, не столь чудовищную, которую собрали из всех мыслимых деталей мистер Бентли и тот спасённый нами замечательный плотник: топ, боковые брусья, шпор, боковые фиши, чиксы, передняя фиша и кант-писы, всё соединено в замок или на шипах и скреплено болтами, бугелями и вулингами; в законченном виде она явит собой прекрасное зрелище и будет прочной, как ковчег завета. Затем, когда она окажется на месте, то при том, что у нас уже есть достойные фок и бизань, мы сможем поднять стеньги и те самые брам-стеньги, о которых я тебе говорил. Тогда получится выжать из имеющегося ветра всё. Как же я хочу увидеть бом-брамсели «Франклина»! Я поклялся не прикасаться к скрипке, пока они не будут поставлены.