Чтение онлайн

Местная достопримечательность — аэродром Норхольт, откуда слышался шум приземляющихся и взлетающих британских и американских военных самолетов. А еще в двух километрах, как нельзя кстати, штаб ВВС США в Британии. Радиостанции аэродрома и штаба работали на длинных и коротких волнах круглосуточно. Так что запеленговать постоянные выходы в эфир радиопередатчика букинистов Крогеров невозможно.

В Центре были довольны работой пары. 5 ноября 1957 года председатель КГБ СССР Иван Серов объявил «Дачникам» благодарность и наградил денежной премией в валюте, как и принято у нелегалов.

Крогеров тронуло приветствие из Центра. В те годы, не знаю, как сейчас, официальные поздравления писались языком сугубо официальным: «В связи с 40-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции наша партийная организация и руководство нашей Службы выражают Вам, посвятившим всю жизнь нашему общему делу, свою глубокую признательность. Оценивая важную работу, которую Вы проделали и выполняете в настоящее время, шлем наши самые лучшие пожелания успехов, хорошего здоровья и счастья в личной жизни.

Алек, Ник, Майк и другие товарищи, которые имели удовольствие встречать Вас и работать с Вами, также шлют свои приветы и наилучшие пожелания».

Надежды и благодарности предстояло подтверждать и оправдывать. Для этого надо было создать вокруг себя атмосферу благоприятную, легкую. Проявлять доступность в общении. И обязательно ладить с соседями. Когда Питер садился за руль, всегда предлагал знакомым подбросить до станции «Руислип Мейнор», иногда довозил прямо до Лондона. Хелен приглашала в сад, утопающий в посаженных ею цветах, по 25–30 соседских детей, иногда тихо грустя из-за того, что своих у них с мужем не было. Заранее накупала мороженое, пирожные, сладкие напитки. Фотографировала малышню и их родителей, щедро раздавая снимки. Делала это от души, а еще с пользой для главного дела. Им с Питером часто приходилось вечерами фотографировать множество секретных документов. Зайди кто из знакомых к ним в этот неурочный час, не удивился бы, увидев заставленную фотооборудованием для проявления пленки ванную комнату с наглухо забитым окном. Ведь эти Крогеры — настоящие фотолюбители.

Но все же некоторые внимательные жители Руислипа замечали: фотограф Хелен Крогер — неважный, снимки — сплошь любительские. Наверное, и так. Однако для пересъемки множества секретных документов мастерства у Хелен вполне хватало.

Родители, приходившие забирать детей, обращали внимание и на другое. Зачем в доме столько замков и щеколд? Не коттедж, а прямо какая-то неприступная крепость. Напрямую спрашивали: зачем заколотили окно ванной комнаты? И ответ хозяйки принимали: мы же с мужем фотолюбители, иначе засветим пленку. А также каким-то образом дали понять соседям, что, устав от работы, предпочитают вечерами отдыхать в одиночестве.

Знали знакомые по Руислипу, что Крогеры — заядлые путешественники. Иногда соседей занимало, каким образом у этой пары хватает денег на поездки с Острова в Европу? Впрочем, об этом своем увлечении, без которого разведчикам было никак нельзя, Питер и Хелен вскоре распространяться перестали, и на их короткие отлучки внимания уже не обращали.

Мало кто замечал и молодого крепкого мужчину, приходящего к ним в гости по выходным через черный ход. Свой новый «студебеккер» он оставлял подальше от коттеджа.

Это был «Бен». Иногда он специально приезжал, когда хозяева отсутствовали. Оставался в доме один.

Почти сразу же после покупки дома они с Питером устроили просторный тайник под полом кухни. Вырытую землю спрятали в яме в саду. Там у прежнего хозяина был винный погребок, который сейчас пригодился для других целей. А тайник под кухней зацементировали — там хранилась вся радиоаппаратура. Современный быстродействующий передатчик по размеру небольшой, но мощный. Помещался в металлическом чемоданчике, похожем на атташе-кейс. С помощью специального устройства предварительно записанную на магнитную ленту информацию передавали в эфир со скоростью, доходящей до 600 слов в минуту. Миг — и длинная шифровка передана. Запеленговать очень трудно.

Радиограммы из Центра принимали на другое специальное устройство, вмонтированное в обычный радиоприемник, стоявший в гостиной. Магнитофон и наушники прятали. Для надежности радиосвязи от дома в сад протянули антенну. Ее замаскировали в высоких вишнях.

Друг Конон предложил Питеру и Хелен купить большой холодильник. Его и поставили на легко сдвигающийся над тайником люк. Справиться с ним было под силу и Хелен. Именно она отвечала за радиосвязь, которая несколько лет не подводила «Бена». А помимо этого Молодый работал на своей радиоточке прямо в квартире у Риджент-парка. Две радиобазы — большая удача для нелегала. Расстояние между его домом и виллой Крогеров — километров пятнадцать, которые «студебеккер» преодолевал за считаные минуты.

Понятно, что Питер и Хелен занимались не только радиосвязью. Участвовали и в оперативных мероприятиях. Получали и обрабатывали добытую информацию.

Лондон для Крогеров стал если не своим, как Нью-Йорк, то городом близким, понятным. Но иногда Питера охватывала тоска. Щемило душу, он впадал в хандру. Очень скучал по отцу, жившему в Нью-Йорке. Неужели так и не повидается с ним? Набравшись смелости, даже просил у Центра разрешение его навестить. Конечно, получил отказ: возвращаться в США, где их с Лоной едва не поймали, было бы огромным риском, можно провалить всю операцию. Питер все понимал, но…

О таких тяжелых чувствах нелегалы мне рассказывали. Эти искренние эмоции неизбежны. Многим пришлось их испытать. Положение безвыходное. Остается с ним только смириться. Бывало, родители уходили, так и не попрощавшись с детьми.

Однажды «Лесли» приняла телеграмму. Центр, соболезнуя, сообщал о скоропостижной смерти отца «Луиса». Нелегал был подавлен. Винил себя: это он своим отсутствием ускорил его кончину. Потребовалось время, чтобы пережить, взять себя в руки.

Конон Трофимович ценил помощников. Писал в Центр: «Эти люди, безусловно, преданны нам, идейно выдержанны, морально устойчивы во всех отношениях (без этого обязательного набора для характеристики было не обойтись. — Н. Д). Опыт работы у них большой, самостоятельно работать они могут. Сотрудники Центра, безусловно, понимают, что в идейном и душевном отношении разведчики, несмотря на наличие сотен нейтральных связей и проживание в больших городах, чувствуют себя очень одинокими и, конечно, тоскуют, скучают… Лично мне было бы гораздо труднее переносить все эти трудности, если бы мы с Крогерами не давали друг другу такой моральной, дружеской поддержки, если бы не было рядом со мной человека, с которым можно обсудить, скажем, новости из Советского Союза, политические и экономические перемены в стране, в мире в целом и вообще поговорить, например, о семье, о своих близких, о доме».

Посмотрите, как уходит под конец Конон — «Бен» от официальщины, невольно переходя на другой язык — душевный.

Удача не покидала этих троих до конца лета 1960 года. Но у каждого успеха есть и предел, и своя обратная сторона. Удача окрыляет, прибавляет уверенности. Но горе разведчику, утрачивающему чувство самосохранения. Не слишком ли часто посещал Лонсдейл дом Крогеров?

А они оставались вне подозрений. Об их существовании МИ-5 было вообще неизвестно.

Наружке помогла случайность, но все же связанная с регулярными визитами «Бена» к своим радистам. Один из сотрудников поздним вечером наткнулся в районе Ру-ислипа на хорошо знакомый ему огромный «студебеккер» Лонсдейла с заметными даже в темноте шинами белого цвета. Номер «ULF 61» — совпадал с номером до сей поры неуловимого!

МИ-5 действовала методами апробированными. Опросила соседей, выясняя, не поселились ли недавно здесь какие-нибудь иностранцы. Им подтвердили, что неподалеку от стоянки на улице Крэнли-Гарднер, дом 45, уже несколько лет проживает симпатичная пара канадцев, а может австралийцев или новозеландцев, Крогеров. Милые, скромные люди среднего возраста и такого же достатка, не очень склонные к общению. Хотя в их домик, превращенный, по существу, в букинистический магазин или контору, наведываются покупатели. Соседи рассказывали о Крогерах только хорошее.