Чтение онлайн

Суперинтендант Смит представился полицейским: хотел бы поговорить о недавних ограблениях в соседних кварталах. Так он был впущен в гостиную, где к ним присоединилась миссис Крогер. И тут Смит без предисловий выложил свою вторую заготовку: «Что за человек приезжал к вам почти каждую субботу вечером?»

У Питера Крогера свои воспоминания о том безрадостном вечере:

«В 18 часов к нам в дверь постучали. Я почувствовал, что это не Гордон. Открыл дверь и увидел двух мужчин. Старший представился инспектором или суперинтендантом Смитом. Сообщил нам, что он и его люди — полицейские, хотят нас допросить. Показал мне ордер на обыск и предупредил о достоверности наших ответов. Спросил, кто из знакомых посещает наш дом. Мне стало ясно, кто имеется в виду, но начал перечислять всех своих коллег букинистов. Смит заметил: он ими не интересуется. Затем они позвали Хелен. За ней наблюдала женщина-полицейский».

Хелен, чуть замешкавшись, тоже назвала несколько имен. Фамилия Лонсдейл среди упомянутых не прозвучала. Суперинтендант, уразумевший, что больше ничего не дождется, перешел в решительное наступление. Объявил, что допросом Хелен тоже недоволен. И предъявил ордер на арест на основании закона о государственной тайне.

Так он спровоцировал Крогеров на ответные действия. Хелен, сказав, что если предстоит покинуть дом, то надо потеплее одеться и уменьшить отопление в кухне, быстро направилась в спальню и взяла там теплое пальто и коричневую сумочку. И ворвавшаяся за ней в спальню женщина-сержант тотчас подала знак начальнику. Смит попросил показать ему сумку, затем попытался вырвать ее из рук хозяйки. Та вцепилась в нее крепко, не отдавала. Об отключении отопления речи больше не шло. Завязалась неравная борьба. Сумочка была еще в руках Хелен, когда защелка на ней открылась. И Смит увидел внутри белый конверт. В нем рукописное письмо на кириллице. Суперинтендант уразумел: на русском! Конечно, миссис Крогер знала содержание письма и хотела сжечь его в кухне. А еще в сумке отыскались два стеклянных слайда с тремя микроточками. Хелен от всего открестилась: ничего не знаю, не мое. Впоследствии выяснилось: на микроточках ничего особо криминального. Три письма Лонсдейлу от жены и по одному от дочери и матери. А шесть страничек рукописного текста на русском — ответы Лонсдейла своим родным. Тот писал: «Моя дорогая Галюша! Только что пришла почта. Я так счастлив получить эти три письма». В первом из них Галюша просила купить ей платье из парчи и пару туфель, на что Лонсдейл отвечал: «Ты должна понимать, платье и туфли не засунешь в пакет. Но я сделаю все, чтобы выполнить твою просьбу. Единственное, что не могу обещать, когда это удастся».

А дальше Лонсдейл писал о своем чувстве одиночества: «Первые двадцать минут (после получения писем. — Н. Д.) я ходил по комнате и не мог даже ответить на твое письмо. И скучно, и грустно, и некому руку подать…»

Ко времени начала суда это письмо перевели на английский. В таком виде его процитировал обвинитель, объяснив, что это строки из стихотворения одного русского поэта. Позволим себе подсказать: Лермонтова, Михаила Юрьевича Лермонтова.

Не смогу без совсем не оригинального отступления. Точно так же при аресте нашего полковника-нелегала Абеля — Фишера в США в контейнерах были обнаружены письма от его жены и дочери. Первый послевоенный Герой Советского Союза среди разведчиков-нелегалов Геворк Андреевич Вартанян и его супруга Гоар Левоновна в один голос объясняли мне: нельзя оставлять никаких писем. Взяли, прочитали, запомнили и тут же сожгли. Всё. Точка.

Но мы же сентиментальны… И это непобедимо?

Между тем Смит позвал еще нескольких своих людей, одетых в штатское. Те под командой другого старшего полицейского полезли на чердак, который их интересовал больше всего. И Питер понял, что ищут радиоаппаратуру.

Затем хозяевам предложили одеться и покинуть дом. Сразу сказали: везем в тюрьму.

Так завершилась длительная и плодотворная работа в Британии Гордона Лонсдейла и его «Портлендской пятерки».

Первый обыск дома Крогеров мало что дал. Прощупали каждый шов в платьях Хелен и костюмах Питера, вспороли их пальто — и ничего. Но контрразведка не отступала и после пяти дней обысков обнаружила в жилище немало свидетельств: пара букинистов занималась шпионской деятельностью в пользу СССР.

Детективы буквально ощупывали каждый сантиметр дома. Одна из находок подтвердила связь Крогеров с Лонсдейлом. Точно в такую же, как у него, дорогую зажигалку «Ронсон» был вмонтирован шифрблокнот.

Просмотрели все до единой книги из солидной библиотеки букиниста. Сколько же времени пришлось потратить на пролистывание каждого издания. Работа не пропала втуне. Бог был не на стороне атеистов Крогеров. В Библии и книжном каталоге обнаружили негативы и фотокопии секретных документов из Адмиралтейства и около шести тысяч долларов, запрятанных в фотобумагу. Через два дня новая находка — еще две с половиной тысячи долларов в водонепроницаемом пакете, вытащенном из водопроводной системы.

Наверное, наиболее весомое доказательство добыли, вскрыв полы, — радиопередатчик. А рядом с ним фотоаппараты «Минокс», «Экзата», «Кодак» и «Практика». Настоящей находкой была банка с тальком. В ней хранился микроскоп для чтения микроточек. Что подкрепляло догадки именно о работе на русских. Микроточки — это их, любимое.

Ну а первую ночь они провели в маленькой тюрьме на несколько камер в районе Руислипа. Тюрьма как тюрьма, такие есть при каждом полицейском участке Лондона. Утром 8 января Крогеров перевезли в центр. Поместили в тюрьму при полицейском участке на Боу-стрит — прямо напротив знаменитого театра «Ковент-Гарден». И тут уж было не до опер и балетов.

В специальной комнате они увидели «Бена».

В тот день и начались их тюремные муки. Инспектор Смит официально предъявил всем троим обвинение в шпионаже. Предложил поставить подпись в конце списка отобранных у них при обыске вещей. Лонсдейл подписываться под описью отказался. Заявил, что в список его имущества незаконно включен какой-то «пакет», находившийся в хозяйственной сумке какой-то женщины («Аси» — оперативный псевдоним его агента Этель Джи), которая ни с того ни с сего сунула его ему перед арестом. Добавил, что сумка не его и была вскрыта не при нем.

Хелен тоже с привычной категоричностью отказалась что-либо подписывать. В описи значится найденный уже в ее сумке конверт с личным письмом Лонсдейла. Письмо вскрыто без ее присутствия. Все так. Только в конверте, переданном «Беном» в день своего ареста радистке, были и письма от близких, пересланные Центром.

Отказались арестованные давать и отпечатки пальцев.

9 января контрразведка допустила небольшую оплошность. Недоглядела, выпустив Лонсдейла из камеры умыться. Там, в туалете, он и столкнулся с Хелен. Перебросились парой дежурных, ничего не значащих фраз. И тут «Бен» сказал главную: «Помни Марка, давай будем следовать его примеру». «Лесли» — Лона — Хелен все поняла. «Бен» напомнил об их общем друге Рудольфе Абеле, оперативный псевдоним «Марк», арестованном в США в 1957 году. Тот молчал, абсолютно ничего не сказал фэбээровцам на допросах. Они с «Луисом» будут вести себя так же.

На допросах и на суде Крогеры полностью отрицали причастность к делам Лонсдейла. Найденные в доме предметы им не принадлежат, а раз так, то какие же это вещественные доказательства. Допросы были изнурительны, ответы — односложны: они ничего не знали.

Перед судом Крогерам удалось несколько раз увидеться с «Беном». Они знали, что он собирается взять всю вину на себя. А их линия поведения на случай ареста была заранее обговорена. Надо было попытаться договориться, как вести себя на суде. Способ защиты — отрицание. Да, есть найденные в их доме радиоаппаратура, фотоаппараты. Но где доказательства, что все это принадлежало им? У контрразведки таких твердых доводов не было.

С судом не медлили. Процесс проходил здесь же, на Боу-стрит. В первое утро в маленький зал набилось множество людей, в основном журналистов. Суд первой инстанции заслушал короткое заявление инспектора Смита о вине арестованных. Он попросил судей дать указание о принудительном снятии отпечатков пальцев у Лонсдейла и Крогеров. Напомнил, что связанные с ним двое агентов, тоже арестованные в один день с ними, сделали это добровольно.

Тут же с заявлением выступила Хелен. Протест прозвучал громко и убедительно: «А на каком основании от меня требуют отпечатки пальцев? Я не преступница и подобное требование незаконно».

Слово взял судья. За многовековую свою историю британская юриспруденция научилась делать так, чтобы решающее слово оставалось за нею. В исключительных случаях закон допускает снятие отпечатков пальцев и против воли подсудимых, вина которых еще не доказана. Но если подсудимые будут признаны невиновными, суд гарантирует уничтожение взятых отпечатков. Так что отпечатки у Крогеров и Лонсдейла взяли принудительно.

«Бена» и Хелен с Питером привозили в суд каждый понедельник. После заседаний везли обратно в тюрьму.