Чтение онлайн

Утром из дома, оцепленного со всех сторон наружкой, вышел прогуляться человек лет под пятьдесят — Питер Крогер. А к двум часам дня вывела свой «форд-консул» его жена — Хелен. Вслед за женщиной проскочил мужчина, фигурой напоминавший Лонсдейла. Офицер наружки умудрился подобраться поближе. Точно — Гордон Лонсдейл.

Герой России нелегал Алексей Михайлович Козлов рассказывал мне, что вообще избегал личных встреч со связниками. По его мнению, совершенно не обязательно допускать явный промах, чтобы привлечь внимание контрразведки. Слишком частое появление в одном и том же месте, припаркованная в укромном закоулке примелькавшаяся машина, замеченное соседями стремление пройти в дом напротив не при свете дня, а только поздним вечером могут вызвать вопросы. Со временем они неизбежно накапливаются. А если следует и некий сигнал о хорошо одетом человеке, подозрительно часто заглядывающим на огонек к одинокой паре, то объект берут под наблюдение.

Что тотчас и произошло с Крогерами. В дом к ним под разными предлогами зачастили неизвестные люди. Интересовались состоянием электропроводки, соблюдением правил пожарной безопасности. Однажды заглянул слесарь, перед носом которого Хелен решительно захлопнула дверь, небрежно бросив: «Мы вас не вызывали».

Контрразведка работала, как могла и как учили. И хотя с виду в доме не было ничего необычного, опытный взгляд визитеров засек чрезмерное количество крепких задвижек на входных дверях, забитое окно в ванной и, что уже гораздо серьезнее, замаскированную антенну на вишне.

Наблюдение велось круглосуточно и подтверждало:-Лонсдейл наведывался сюда ночами. Так вот где он прятался. И куда предположительно приносил добытые Хоутоном и «Банти» секретные документы. Надо же было как-то передавать сведения в Москву.

Элвелл был убежден: Крогеры — это связники «Последнего акта», почти наверняка радисты. Выбранное ими место идеально подходило для радиосвязи. Впрочем, похищенные данные о ВМС Великобритании, о перемещении подводных лодок, о новинках вооружения могли закладываться и в тайники, обнаружить которые пока не удавалось.

К дому Крогеров был отправлен специальный фургон радиоперехвата, замаскированный под почтовый. Но сидевшие в нем опытнейшие сотрудники засечь какие-либо передачи не смогли.

Зато засекли фургон, курсирующий по улице и изредка парковавшийся по соседству, сами Крогеры. Как позже выяснилось, заподозрили неладное, даже сообщили «Бену». Но дальше разговоров дело не пошло. В своем знаменитом «Гамлете» Шекспир устами главного героя заметил: «Человеку свойственно ошибаться» — (to err is human).

Открытое на Крогеров досье зияло пустотами. Прибыли в Британию под Рождество 1954 года. Жили тихо. Ни в чем дурном не замечены. По отзывам специалистов, букинистом Питер Крогер был неопытным. Ну и что? Он участвовал во всех собраниях коллег и в книжных аукционах, зарабатывая вполне достаточно на достойное существование.

Смущали МИ-5 лишь два обстоятельства. Супруги появились в Лондоне словно ниоткуда. О жизни Крогеров до 1954 года было почти ничего неизвестно, а с их слов выходило, что они решили попытать счастья в Англии, начав жизнь с нуля. А до этого обитали, как постоянно повторяли, заводя знакомства с людьми, от чувствительной информации далекими, где-то «в полной глухомани», о которой рассказывать не любили. И второе: контрразведка выяснила, что паспорта Новой Зеландии получены в 1954 году в Австрии по почте из консульства этой страны в Париже. Пара даже не заглянула в консульство, сославшись на плохое самочувствие одного из супругов. Сколько же могли эти тихие букинисты сделать за шесть лет в Великобритании? Роль Крогеров во всей операции, которую впоследствии назвали «Делом портлендской пятерки», была никак не определена. Пока одни подозрения.

Шел декабрь 1960 года. В МИ-5 понимали: расследование затягивается. Медлить рискованно. Хотя Хоутон и его подруга Этель Джи находились под стопроцентным присмотром, были зафиксированы их встречи с Лонсдейлом, передачи свертков с неизвестным содержимым. И после этого русский нелегал вновь приходил в особняк букинисту. Что если в руки русских, вопреки всем недавно введенным по приказу МИ-5 ограничениям по допуску Хоутона и Этель Джи к чувствительной информации, опять попали секретные материалы по британским ВМС? А если так, то не могли ли Крогеры передать их по радио в Москву? Пусть радиоперехват не зафиксировал сеанса радиосвязи. Но ведь только что с помощью технической новинки МИ-5 получила подтверждение, что, находясь в своей квартире, Лонсдейл 3 января 1961 года в 16 часов настроил свой радиоприемник на программу на русском языке. Вероятно, он получил инструкции из Москвы. И что за этим может последовать? А если бегство — его и четверых его агентов?

Поддали жару и американцы, сообщившие высшему руководству СИС неприятное известие. Их польский агент из военной разведки «Снайпер» на грани раскрытия и должен на днях бежать, в Западном Берлине он попросит политическое убежище в США. Понятно, что поляки немедленно сообщат об этом русским, те сразу предупредят Лонсдейла, а тот — свою четверку. Или сколько там еще может быть пока не выявленных агентов.

«Снайпер» торопился. 4 января 1961 года он вместе со своей любовницей обратился в консульство США в Западном Берлине с просьбой об убежище. Утром 5 января двух беглецов спецбортом доставили на американскую военную базу в Висбадене (ФРГ), откуда вместе с представителем ЦРУ они тотчас вылетели в США.

В Лондоне схватились за голову. Поляки наверняка информируют русских о перебежчике — подполковнике Голеневском, который знал о Хоутоне, завербованном давным-давно еще в Варшаве. Надо торопиться, тем более что Лонсдейл собирался 10 января быть в Брюсселе и, узнав об опасности, мог оттуда навсегда исчезнуть.

Вечером 5 января на совещании шестерых высших руководителей МИ-5 было решено приступить к аресту пятерых шпионов 7 января, и по возможности одновременно. Руководил этой «Операцией Шепот» все тот же Чарлз Элвелл.

Группа его людей сопровождала Хоутона и «Банти», отправлявшихся ранним субботним утром в Лондон. Как полагал Элвелл, на встречу с Лонсдейлом.

И тут контрразведке пришлось нелегко. Джи купила два билета на поезд и даже села в вагон, устроившись, волею случая, совсем рядом с оперативной группой. А Хоутон никак не мог припарковать свою машину на вокзальной стоянке. Он явно опаздывал. «Банти» перед отходом поезда едва успела выскочить на перрон, и парочке пришлось два часа ждать следующего поезда на Лондон. За ними осторожно следовала не выдавшая себя наружка.

А квартиру Лонсдейла обложили со всех сторон. Сбежать было невозможно. В 7.30 жилец принял шифрованное сообщение из Москвы. Расшифровал его и неожиданно тихо запел песенку на русском. Элвелл облегченно выдохнул: подал бы московский центр знак тревоги, вряд ли бы нелегал стал мурлыкать песню на своем родном языке. Контрразведчик не ошибся. Москва, как выяснилось позже из расшифрованного англичанами сообщения, всего лишь переслала нелегалу короткие, ничего не значившие письма от его жены и родственников.

Чарлз Элвелл предполагал, что Лонсдейл встретится с Хоутоном на вокзале Ватерлоо, о чем они раньше договорились. И опять пришлось понервничать. Первый поезд, на который Хоутон и его дама не сели, по понятной причине интереса не представлял, а второй — опаздывал. В задержании участвовали пятнадцать опытнейших офицеров МИ-5. Кто-то был одет в униформу носильщиков. Один изображал торговца газетами. Другие расхаживали в беретах, кепках и котелках, выдавая себя за встречающих и провожающих. В распоряжение Элвелла и его команды были приданы десятки полицейских, большей частью расположившихся в полудюжине машин, припаркованных на вокзале и рядом с ним.