Чтение онлайн

И тогда следовали угрозы. Им не дожить до освобождения. 20 лет тюрьмы не выдержать. Уголовники — соседи по камере будут наверняка более сговорчивы, а смерть шпионов объяснят миру несчастным случаем. Ведь чего только в тюрьмах не бывает. Крогеры хранили молчание.

Гордона Лонсдейла склоняли к предательству не менее активно и так же безуспешно. Но «Бен» не был бы «Беном», если бы не попытался затеять игру с чужими спецслужбами. А те, явно недооценив советского нелегала, решили взять его на пушку. После вынесения приговора на 25 лет заключения в МИ-5 решили, что узник пойдет на вербовку, если ему пообещать скостить срок до 15 лет, как и его радистам. Даже не верится, что британские разведчики могли поверить в то, что такой кремень, как Лонсдейл, сломается, дрогнет. Ничто не давало повода на это надеятся.

Разработал операцию все тот же Чарлз Элвелл, который и вел дело «Портлендской пятерки». Следователь взял на себя роль уговорщика, представившись чиновником министерства внутренних дел. Сама благожелательность, он пришел в камеру Лонсдейла. Чтобы с первых минут беседы не насторожить нелегала, долго рылся в своем портфеле, стараясь отыскать внезапно затерявшуюся бумагу. Отыскал и втолковывал Гордону, что у него на руках предписание министра внутренних дел о сокращении срока заключения — его и Крогеров. Осталась лишь формальность: поставить дату исполнения. Это будет сделано сразу после того, как Лонсдейл и его друзья просто ответят на несколько вопросов. Кому от этого будет хуже? Они признаются в шпионаже в пользу СССР, рассказывают, пусть и без подробностей, которые сами сочтут лишними, о своей преступной работе. И после окончания срока смогут, если захотят, остаться на Острове и жить под новыми фамилиями, а не возвращаться в Советский Союз, где их, если они даже выдержат и доживут в Англии до освобождения, обязательно расстреляют.

«Бен» моментально сообразил, с кем имеет дело и что предписание министра липа: документ должен быть подписан королевой. Но почему бы не повидаться с Питером (к тому моменту Крогера уже перевели в другую тюрьму) и Хелен. Долго вчитывался он в липовую бумагу, кивал головой. И попросил доброжелательного «чиновника» о встрече с Крогерами: надо все-таки какие-то моменты согласовать и с ними.

«Чиновник» согласился. Британская контрразведка долго не тянула. Собрала всех троих в одном месте для разговора. К удивлению секретных агентов, свидание затянулось.

Гордон и Крогеры говорили несколько часов. О чем угодно, но только не о заманчивом предложении «просто ответить на несколько вопросов». А когда им напомнили о предложении, вежливо от него отказались.

Ясно, что на подобные «уступки» идти не собирались, а вот хоть на несколько дней отдохнуть от тюремной рутины, а главное, увидеться, обсудить свое дальнейшее поведение они были не прочь. С первого раза договориться не удалось, и Элвелл устроил вторую «выездную встречу». После которой Элвеллу стало понятно, что трюк не удался. Лонсдейл заявил: «Это оскорбительно для моего здравого смысла». Питер Крогер вторил ему: «Ни в малейшей степени мы не заинтересованы в таком предложении».

После этого спецслужбы стали действовать еще жестче. Но вся тройка наших разведчиков держалась. На шантаж и угрозы не реагировала. И тем не менее попытки перевербовать их, склонить на свою сторону не прекращались.

Тяжелее всего пришлось Хелен. Ее содержали с уголовницами-рецедивистками, да еще психически больными. Они пытались унизить «польскую шпионку», заставить выполнять самую грязную работу по камере. Единственный способ выяснения отношений — драка, избиение непокорной. Дрались до крови, зная, что охрана не вмешается и зачинщиц не накажет. И Хелен принимала неравный бой. Для защиты, самоутверждения были хороши все средства. Отвечала ударом на удар, билась до последнего, обид никогда не прощала. Уголовницы на время затихали. Чтобы потом вновь подкараулить, застать врасплох. «Лесли», всегда находившаяся в напряжении, на пределе сил, давала отпор.

Понимая, что укротить Хелен Крогер такими методами не удастся, вмешались тюремные врачи. Попытались было пичкать ее психотропными таблетками. Не удалось. Сопротивлялась. Не приняла ни одной. Но здоровье было, конечно, подорвано. После обмена она долго приходила в себя, в Москве ей помогали курсы терапии.

Моррису было все же не столь тяжело. Но и его после лондонской тюрьмы «Уормвуд Скрабе» подсаживали к самым опасным соседям. Те поначалу пытались сломить «поляка». Быстро убеждались, что с Питером Крогером это не пройдет. Изучали его, присматривались. А он, ведя себя скромно и достойно, старался найти с ними общий язык. Бандитов подкупала его независимость. В камере ничего не скроешь. Питер не шел ни на какое сотрудничество с тюремными властями. Этим во многом и завоевал авторитет.

Ему даже сочувствовали: видели, как скучает по жене, как ждет ее писем и добивается редких с ней свиданий.

«Бену» — Конону Молодому было относительно легче. Он верил, что внешняя разведка обязательно обменяет его на кого-то из пойманных в СССР шпионов. А Крогеры понимали: в их случае обмен произвести труднее.

Что оставалось МИ-5 и британским властям? Трое «русских» держатся твердо. Их не сломить. Еще в январе 1963 года в высших кругах Великобритании начались разговоры об обмене Лонсдейла.

В ноябре 1962 года был арестован английский бизнесмен, а по совместительству связник предателя Олега Пеньковского Гревилл Винн.

По нашим советским понятиям, шпиону дали мало — всего восемь лет. По британским — много, и очень. Восемь лет, и за что?

В январе 1963 года МИ-5 уведомила премьер-министра Макмиллана о том, что приговоренный к 25 годам тюрьмы русский шпион Лонсдейл молчит и не идет на вербовку. В этом и был намек: переманить русского на свою сторону не удастся, быть может, есть смысл подумать об обмене. «Конечно, по стоимости нет никакого сравнения между фигурами, — сообщала британская контрразведка. — Одна — пешка (наша), другая конь или слон (русская). Но общественное мнение может вынудить нас к невыгодному обмену». Дискуссию временно отложили.

И снова возобновили обсуждение в начале 1964 года уже при новом премьере Дуглас-Хьюме. Жена арестованного Винна навестила мужа в московской тюрьме и вернулась в Лондон с убеждением, что его мучают и плохо кормят, он похудел на десять килограммов. Аргумент в данном случае весомый. Тем более что Лонсдейл на вербовку не шел. И в середине марта премьер приказал «работать в этом направлении».

Англичане по традиции обратились к старшим братьям-американцам, которые подробно растолковали, как обменяли сбитого летчика Фрэнсиса Гэри Пауэрса на полковника Абеля и еще парочку мелких шпионов. И 17 марта 1964 года британский посол в СССР передал в советский МИД письмо о возможном обмене. Оттуда быстро ответили, что «обмен может быть осуществлен в любое удобное для британской стороны время путем одновременной передачи участников обмена на контрольно-пропускном пункте в Берлине, Варшаве или польском морском порту».

Как и американцы при обмене Пауэрса, британцы выбрали Берлин: пункт пропуска Хеерштрассе. Очень тревожились, как бы новость, особенно о дате обмена — 22 апреля 1964 года, не просочилась в прессу раньше времени.

Ничего не просочилось. И в 10 часов 15 минут утра 21 апреля 1964 года во двор тюрьмы Уинсон-Грин в Бирмингеме въехали две машины с пятью лицами, ответственными за обмен. Тюремное начальство ни о чем не знало, иначе не отправило бы Лонсдейла в 10.00 в баню. В 10.20 его, удивленного и с мокрыми волосами, оттуда вывели, приказали собрать вещи и переодеться в костюм, в котором он был арестован. И объявили об условном освобождении.

В 10.30 машины, в одной из которых сидел новый пассажир, выехали из тюремных ворот и уже вскоре прибыли на базу ВВС на северо-западе Лондона. В автомобиле произошел забавный эпизод. Сопровождающие никак не могли снять с Лонсдейла наручники, пока один из них не вспомнил, что у того была своя фирма по производству замков и уж он-то снимет наручники быстрее остальных. Лонсдейл быстро отшутился, заметив, что «к сожалению, он уже давно не практиковался в таких вещах как замки».

В 14.02 Лонсдейла с охраной усадили в военный самолет. В 14.07 «Валетта» вырулила на взлетную полосу, в 14.15 — взлетела. Через три часа самолет приземлился на аэродроме британских ВВС в Гатове в Западном Берлине, откуда Лонсдейла доставили в военную тюрьму.