Чтение онлайн

Шагая по коридору в ожидании комиссара, Лёха прошёлся туда-сюда, потом остановился у стенда наглядной агитации, где висел выцветший плакат, призывающий к борьбе с пожаром. Горящая изба, керосинка с развевающимся в стороны пламенем и жуткого вида удирающая тётка-поджигатель. Внизу был напечатан лозунг:

«Паника — топливо для пожара! Ответственный: тов. Кишиненко А. С.»

Иновременный засланец хмыкнул и подозрительно оглянулся по сторонам — коридор был пуст. Он достал из внутреннего кармана карандашик, прищурился, как художник перед мазком, и, не сомневаясь, приложил к плакату свой вкладыш. Быстро и уверенно на бумажке стала проступать размашистая подпись. Получилось — на удивление живо, даже с характерной петлёй на «К».

Он глянул на результат и удовлетворённо кивнул.

— Вот! Даже лучше настоящей! Полит-вдохновители, чтоб их, даже подписаться нормально не умеют, — с художественным презрением пробормотал наш герой.

И счастливый обладатель подписи — ничуть не хуже, а может, даже и лучше оригинала — направил свои стопы в сторону столовой.

Ноябрь 1937 года. Военно-морская база Картахена.

За полчаса до этого, прождав в приёмной минут пятнадцать, Лёха просочился в прохладный кабинет, где Владимир Антонович Алафузов, главный военно-морской советник, устало взглянул на него из-под очков и произнёс:

— Что, товарищ Хренов. Допрыгался!

Затем порылся в папках на столе и нарочито будничным, даже несколько занудным голосом зачитал приказ:

— Считать командировку капитана Хренова А. М. на территории Испанской Республики завершённой и отозвать его в Союз ССР… Обеспечить выезд т. Хренова ближайшим морским транспортом в порт Одесса. По прибытии в Москву т. Хренову немедленно явиться в Главное управление кадров ВМС РККА.

Капитан первого ранга, улыбаясь как чеширский кот, глядел на несколько ошарашенного Лёху.

— Капитан? — удивлённо переспросил наш герой, всё ещё по привычке сжимая булки и не веря в услышанное.

Лёхин начальник широко ухмыльнулся, достал из той же папки другую бумажку, снова поправил очки и тем же нудным тоном зачитал:

— За образцовое выполнение специальных заданий партии и советского народа — присвоить очередное воинское звание капитан досрочно!

— Вот так, товарищ капитан. Предписание и бегунок в канцелярии получишь. Вечером жду в «Капитании» — будет торжественное собрание, а затем культурная программа, — Алафузов скептически оглядел несколько помятый лётный комбинезон нашего героя. — Алексей, и приведи себя наконец-то в порядок!

* * *

В принципе, уезжающих советских специалистов старались отправлять через условно нейтральную Францию, а дальше уже попутными судами до Страны Советов. Ещё недавно бывший основным путь снабжения — из портов Чёрного моря до Картахены и Барселоны — теперь стал исключительно рискованным и непредсказуемым из-за действий эскадры франкистов и активности итальянских подводных лодок.

Странное предписание маршрута прилетело прямиком из Москвы… Кому — и главное, зачем — понадобилось отправить его назад именно морем, оставалось загадкой. Лёха не к месту вспомнил происки приснопамятного Орлова, с которым, мягко скажем, отношения не заладились с самого начала.

Пообщавшись с различными службами, Лёха выяснил, что из Картахены через три дня уходит небольшой испанский танкер в Туапсе — за бензином для Республики. Ну где Туапсе, там и Одесса, решил наш товарищ — другого попутного транспорта не просматривалось в ближайшем будущем. Лёха в очередной раз подивился, как при такой секретности деятели Франко до сих пор ещё не перетопили весь флот республики.

Вообще, в какой-то момент Лёха задумался — а не свалить ли? Деньги, паспорт, безбедная жизнь… А давить фашистов можно хоть за Францию, хоть за Британию… Ехать в Союз, откровенно говоря, ему ни на грамм не улыбалось. Слухи доносились один страшнее другого — троцкистские заговорщики, враги народа, вредители и гондурасские шпионы множились, как грибы после дождя…

Но, тяжело вздохнув, он решил: зачем-то «зелёные человечки» ему выдали именно этот расклад…

* * *

Попытка забежать в госпиталь и по традиции присуну… в смысле, ущипнуть шикарную попу советского доктора провалилась с треском. Ни попы, ни доктора не оказалось в доступности — как с таинственным видом сообщила испанская медсестра, стреляя в него главным калибром тёмных глаз, докторша ещё вчера отбыла… в Валенсию. В сопровождении товарища советского комиссара. Зачем — неизвестно. Но Лёха сделал свои выводы. И мысленно трижды сплюнул через левое плечо.

Ноябрь 1937 года. Военно-морская база Картахена.

А вечером…

Вечером Лёха, отмытый, причёсанный, в свежей рубашке и тёмных бриджах, постучал в тяжёлую дверь на углу площади, недалеко от капитании — так в Испании и русские, и испанцы называли здание портового управления. Дом был жилой, но одну из квартир наверху давно заняли советские добровольцы, устроив там неофициальный клуб также прозванный «Капитанией».

За дверью слышался смех, болтовня на русском, вперемешку с мелодичными звуками патефона. Открыл ему слабознакомый лейтенант из моряков, хмыкнул, узнав Лёху, и молча махнул рукой — заходи.

Типичная испанская квартира с высокими потолками и старой мебелью была полна сигаретного дыма, запаха кофе и чего-то консервированного. На столе, на клетчатой скатерти, теснились шахматы, стопка кружек, жестяная банка с окурками. На комоде крутился патефон с латунной трубой, чуть шипя, извлекая мелодичные звуки из пластинки. На стене висел портрет Сталина, аккуратно вырезанный из газеты и приколотый кнопками.

Минут через пятнадцать дверь вновь скрипнула, и в комнату вошёл Алафузов в простом светлом костюме без галстука. За ним почти сразу протиснулись ещё несколько представителей советского военно-морского начальства. Все присутствующие были в свободной гражданской одежде, будто нарочно подчеркивая отсутствие излишней официальности.

Лёха, видя такое развитие сабантуя, отвалил подальше от начальства и заныкался на кухне, делая вид, что помогает девочкам — паре переводчиц и медику — резать колбасу на бутерброды. Количество колбаски стало катастрофически сокращаться, активно исчезая в пасти голодного лётчика. Будучи пойманным за руку, наш герой был с позором выставлен из кухни — и попал прямо под ясные очи начальства.

Алафузов заулыбался, как голодный крокодил, кивнул остальным, оглядел комнату и слегка приподнял руку, остановив разговоры. Наступила тишина.

— А вот и наш любимый товарищ Хренов появился! Проходи-ка сюда, в центр. Товарищи, прошу минуту внимания.

Он достал из папки сложенный лист, прищурился и, почти не глядя в текст, заговорил чуть громче обычного:

— За образцовое выполнение специальных заданий командования на фронте борьбы с фашистскими мятежниками и их пособниками, и проявленные при этом отвагу и геройство, Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановил…

Владимир Антонович оторвался от листочка, глянул на замершую аудиторию и продолжил выступление: