Чтение онлайн

– После его смерти, Рейчел… Ей нужно было чем-то заняться. У нас было жилье для всех наших работников - видишь ли, мы следовали примеру Роберта Оуэна, - но она стала одержима идеей обеспечить достойным жильем всех жителей Бирмингема, приводя в порядок заброшенные здания. Одно из этих зданий обрушилось.

– О боже. Джошуа.

– Я снес их все. Построил заново. Это не вернуло ни одного из них.

Здесь, в темноте, рядом с ней, мир отступил, и он почувствовал, что может сказать ей все, что угодно. Она погладила его по волосам, и он позволил ей утешить себя.

И когда он погрузился в сон, у него мелькнула странная мысль, что, возможно, пустота внутри него не имеет никакого отношения к тем близким, которых он потерял.

Глава

19

Джошуа приходил к ней и в следующие три ночи, забираясь обнаженным под простыни с порочными словами и дразнящими руками. Она восхищалась его страстным откликом на нее и своей пылкой реакцией на него, тем, как их занятия любовью заставляли ее чувствовать себя как дома в собственном теле, чего у нее никогда раньше не было.

После этого они тихо болтали. Он рассказывал о своем бизнесе, коллегах и идеях; она рассказывала о своих друзьях, саде и знаменитых свиньях Санн-Парка. Боясь нарушить их хрупкое согласие, она никогда не упоминала их семьи, их прошлое или будущее; он тоже.

Более того, они никогда не говорили о детях, и, хотя она не осмеливалась заговорить об этом, втайне она задавалась вопросом, не ждет ли она уже ребенка, потому что они занимались любовью по два-три раза за ночь, иногда он был сверху, и один раз он перевернул ее, а другой раз притянул к себе сверху на него. «Верхом на рантиполе», - так он это называл, и дразнил ее за лень, и требовал объяснить, почему он должен делать всю работу сам, и уговаривал ее скакать на нем быстрее, что ей было трудно сделать, когда она смеялась.

«Будь жадной со мной», - шептал он ей. «Будь жадной, эгоистичной и грубой. Делай, что хочешь, бери, что хочешь, и, ради всего святого, скажи мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится».

Они спали, обнявшись, но он просыпался рано, а она просыпалась одна. В течение дня они занимались своими делами, но в какие-то моменты - обычно очень неподходящие - воспоминание об их занятиях любовью вспыхивало в ее сознании и согревало ее изнутри, и она думала, что не узнает себя. И она также знала, что это ложь.

Это каким-то образом придавало ей сил. Она чувствовала себя более способной справляться с разросшимся семейством и вести их социальную войну.

И мириться с бесконечными жалобами сестер. О том, какой Лондон скучный, а Кассандра эгоистичная, и как Люси ворчала на четвертый день после их приезда, когда три сестры сидели в гостиной:

– Это ужасно глупо, что мы проделали такой долгий путь в Лондон и не можем даже сходить в Воксхолл-Гарденс.

Люси перестала листать журнал и швырнула его через всю комнату. Видимо, это показалось ей забавным, потому что она тут же швырнула другой.

– Или в театр, - вмешалась Эмили, и с каждым днем ее тон все больше походил на тон Люси.
– Глупо не ходить в театр.

– Тебя вообще не должно было быть в Лондоне, - в тысячный раз повторяла Кассандра, перебирая огромное количество приглашений, решая, какое из них будет наиболее полезным.
– Позволить тебе выйти было бы вознаграждением за плохое поведение.

– Значит, мы должны сидеть взаперти, как судомойки, пока ты все время куда-то ходишь, - сказала Люси.

– Вовсе нет, - возразила Кассандра.
– Я бы никогда не заперла судомойку.

– Неудивительно, что ты не хочешь, чтобы мы были здесь. Ты хочешь наслаждаться городом без нас.

Получать удовольствие? Эта круговерть общения и попытки добиться популярности были изнурительными.

Но ее социальная кампания, похоже, работала. Предстоящий судебный процесс стал поводом для сотен часов сплетен, поскольку общество и пресса спорили о том, какая из сторон говорит правду, и между сторонниками Болдервуда и сторонниками Девитта наметились разногласия.

В лагере Болдервудов рассказывалась история о наивной жене и злом соблазнителе, о благородном муже, готовом простить свою жену за ее глупость, но решившем наказать соблазнителя за его преступление. Это была прекрасная и убедительная история, но Арабелла, которая назначила себя главнокомандующей кампании, сообщила, что армия Девиттов была сильнее, потому что Кассандру все любили, ее родителей обожали, и все с самого начала не одобряли побег лорда Болдервуда. Более того, джентльмены хотели оставаться в хороших отношениях с Джошуа, поскольку он был их связующим звеном в индустрии и сулил новые деньги, и когда Джошуа присоединялся к ней на вечерних мероприятиях, все сходились во мнении, что мистер и миссис Девитт любят друг друга.

К сожалению, их бабушка не передумала забирать Люси, но она поддержала Кассандру, громко дискредитировав лорда Болдервуда и сплотив своих собственных союзников. В частном порядке герцогиня высказала мнение, что мистер Девитт должен урегулировать спор вне суда; Кассандра вежливо, но твердо ответила, что ее муж этого не сделает, поскольку обвинения были ложными.

Было бы пустой тратой времени объяснять сестре, что главной целью Кассандры было облегчить вхождение Люси в общество. По причинам, которые Кассандра не могла понять, Люси решила, что Кассандра была злодейкой.

– Я могу свободно выходить на улицу, потому что я замужняя женщина, - сказала Кассандра.
– Если бы я могла доверять твоему поведению, Люси, ты могла бы дебютировать и выйти замуж.

– Замужняя женщина, ну да!
– Люси усмехнулась.
– Вы двое вообще разговариваете друг с другом?

– Почему бы тебе сначала самой не выйти замуж, прежде чем комментировать мой брак?

– Мне нравится Джошуа, - предложила Эмили.

– Хорошо, - сказала Кассандра.
– Мне тоже.

Было удивительно, насколько сильно он ей нравился сейчас. Когда она впервые предложила завести детей, все казалось таким простым: он переспит с ней, это будет неприятно, но она забеременеет, и тогда они вернутся к своей отдельной жизни. То, что они расстанутся, все равно было неизбежно, но она боялась, что будет скучать по нему. Возможно, он будет навещать ее в Санн-парке. Возможно, они могли бы встречаться в Лондоне каждую весну, и у нее мог бы быть страстный роман с собственным мужем.

Но он давал ей то, что она просила; она не имела права требовать большего. Когда придет время расставаться, она поклялась, что не скажет ни слова.

– Мистер Ньюэлл знает клерка в «Друри-Лейн», - внезапно сказала Эмили.
– Он предложил отвести меня за кулисы, чтобы я могла познакомиться с актерами, актрисами и драматургами и показать кому-нибудь свои пьесы.

Кассандра уставилась на нее.

– Познакомиться с актрисами? Пожалуйста, подожди несколько лет, прежде чем разрушать свою репутацию. А пока занимайся любительской драматургией и помни, что ты внучка герцогини.

– Что не принесло нам никакой пользы, - сказала Люси и отправила на пол еще один журнал.
– Где вообще эта драгоценная герцогиня?

Прежде чем Кассандра нашлась, что ответить, в дверях появился дворецкий.

– К вам посетитель, мадам, - сказал он.
– Ее светлость герцогиня Шербурн.

– ДОБРОЕ УТРО, КАССАНДРА, МОЯ ДОРОГАЯ, - поприветствовала ее бабушка, влетев в комнату в стильном небесно-голубом платье и тюрбане в тон. Она проигнорировала Люси и Эмили, которые грациозно встали, и сразу же разразилась речью.