Чтение онлайн

Потом пошли «откровения» якобы бывших любовниц Сириуса, «соседок», «подруг». Социальные сети взорвались фотографиями. Откровенными, похабными, лживыми, но такими убедительными для толпы.

Сириус Бестужев представлялся исчадием ада, нарциссом-изменщиком, который променял свою невесту-оборотня на беременную человеческую дуру. Майю выставляли то жертвой, то хитрой интриганкой, разбившей идеальную пару.

Майя видела эти заголовки. Первое время они вызывали у неё приступы тошноты и горьких слёз. Она сидела в их спальне, сжимая в руках планшет, и её трясло от бессильной ярости и унижения. И Бестужев как мог успокаивал её.

Но потом пришло странное спокойствие. Она смотрела на эти кричащие лживые картинки, на бредовые истории, и… пожимала плечами.

Это была ложь. Грубая, топорная, неприкрытая. И она знала правду. Правду о его взгляде, полном такой одержимости, что в нём не было места ни для кого другого.

Правду о его руках, которые дрожали, когда он впервые прикоснулся к её животу. Правду о его голосе, срывающемся на шёпот, когда он говорил с их дочерью.

Она не отвечала. Не оправдывалась. Просто ждала.

А Сириус и Агастус работали. Их команды день и ночь противостояли информационному потоку. Писали опровержения, подавали иски о клевете, выискивали первоисточники вбросов. Это была изматывающая война на истощение.

И именно в один из таких дней, когда напряжение достигло предела, а Сириус, не спавший вторые сутки, сидел в кабинете Агастуса, изучая очередной слив компромата на себя, дверь тихо открылась.

Вошла Майя.

Она была без предупреждения. Просто приехала. В тёплом бежевом свитере, мягких лосинах, с небольшой сумкой через плечо. Её волосы были слегка растрёпаны от ветра, а на щеках играл румянец. В кабинете повисла тишина. Агастус удивлённо поднял бровь. Сириус замер, его алые глаза, налитые кровью от усталости, расширились.

— Я… я привезла вам еды, — тихо сказала Майя, слегка смущённая их пристальными взглядами. — И… хотела просто быть рядом.

Она подошла к столу, поставила на него термос с домашним супом и контейнер с бутербродами. Потом обошла стол и остановилась рядом с креслом Сириуса. Не говоря ни слова, она взяла его большую, сжатую в кулак руку, разжала пальцы и прижала его ладонь к своему округлившемуся животу поверх свитера.

— Просто… почувствуй, — прошептала она.

Сириус замер. Всё его существо, всё напряжение, вся ярость и усталость будто вытекли из него в одну точку. В ту, где его ладонь касалась её живота. Он закрыл глаза, сосредоточившись.

И тогда он почувствовал.

Сначала это просто тепло, биение сердца, ритмичное и спокойное. А потом… лёгкий, едва уловимый толчок изнутри. Ещё один. Несильный, но отчётливый. Как будто маленькая рыбка бьётся о стенки аквариума.

Его глаза распахнулись.

Он посмотрел на Майю, и в его душе вспыхнуло что-то хрупкое, чистое, неподдельное. Изумление. Благоговение. Бесконечная, всепоглощающая нежность.

— Она… — его голос сорвался на хриплый шёпот.

— Толкается, — кивнула Майя, и её губы тронула улыбка, такая тёплая и светлая, что, казалось, разгоняла мрак в кабинете. — Уже несколько дней. Я хотела тебе сказать, но… ты был так занят.

Он не отвечал. Просто сидел, прижав руку к её животу, ловя каждый новый, робкий толчок. Его лицо, за последние дни застывшее в маске холодной ярости, смягчилось. Его маленькая девочка.

В эту минуту не существовало ни судьи Герца, ни грязных статей, ни информационной войны. Существовали только они. Он, она и их маленькая принцесса, дающая о себе знать. Бестужев прижал голову к её округлившемуся животу и прикрыл глаза.

Агастус наблюдал за этой сценой молча, откинувшись в кресле. И на его усталом, строгом лице тоже мелькнуло что-то вроде улыбки. Гордой, братской. Он видел, как плечи Сириуса расслабились. Это был глоток живого воздуха. Напоминание о том, ради чего они всё это затеяли.

Сириус поднялся. Не отпуская руки Майи, он обнял её свободной рукой, притянул к себе и просто стоял, уткнувшись лицом в её волосы, вдыхая её запах.

— Спасибо.

Этот короткий визит, это простое прикосновение стали переломными. Когда Майя уехала, оставив им еду и тишину в сердце, Сириус снова сел за стол. Но теперь его взгляд был другим.

Перелом наступил через неделю. Когда в сеть, из якобы взломанного частного сервера судьи Герца, слили один-единственный документ.

Не статью, не фотографию, а скан договора. На фирменном бланке клана Песчаных Волков, с печатями и подписями. Договор на регулярные поставки «специализированных боеприпасов для охоты на крупную дичь». С подробной спецификацией: пули со смесью пороха и так называемого «красного песка» — редкого минерала, добываемого только на территориях Песчаников. При выстреле такой состав раскалял пулю до температуры, способной прожечь сталь, и наносил жертве страшные, неизлечимые ожоги изнутри. Охотничье оружие. Очень специфическое. И очень дорогое.

А в графе «заказчик» стояла размашистая, узнаваемая подпись: Герц.

Для обывателей это было просто странно: судья закупает экзотические пули. Но для мира оборотней, для арбитров, для тех, кто был в теме, это был смертельный приговор репутации. Это ставило под сомнение абсолютно все его решения, особенно те, что касались дел оборотней.

Информационная буря, которую так старательно раздувал Герц, мгновенно утихла. Вбросы прекратились. Статьи стали исчезать. Боты умолкли. Наступила звенящая, подозрительная тишина.

Сириус стоял в кабинете Агастуса, смотря как стекает по стеклу вода. В руке у него был стакан с виски, недопитый.

— Он сдался?

— Да, сдал пост и уехал на свадьбу дочери. Говорит, что пора бы уже и о внуках думать. Бред.

— А запрет? — тихо спросил Агастус.

—Тут ничего не поделать, новый судья напуган и сказал, что после родов, как все утихнет.

Сириус повернулся от окна. Его лицо было спокойным. Усталым, но спокойным.

— Война закончена.

Он вышел, оставив Агастуса одного.

— Майя, тебе нужно проснуться и поесть.

Голос Сириуса продирался сквозь глубокий, мутный сон, как луч света сквозь толщу воды. Он звучал где-то очень далеко, на границе сознания, но настойчиво, властно и в то же время бесконечно мягко.

А я не хотела просыпаться.

Шел последний месяц беременности, и он давался мне невыносимо тяжело. Не болью, не дискомфортом. Просто тотальной, всепоглощающей усталостью, которая въелась в кости, превратив их в свинец. У меня по ощущениям сил хватало только на то, чтобы подняться с кровати, дойти до ванной, кое-как умыться, съесть что-то под неусыпным взглядом Сириуса или Селесты и снова рухнуть в объятия пухового одеяла.

Сон был густым, сладким и бездонным. Такое состояние длилось уже неделю, и я видела, как оно тревожит Сириуса. Его алые глаза, всегда пылающие уверенностью, теперь постоянно сканировали мое лицо в поисках признаков… чего? Я не знала. В конце концов, он вызвал на дом врача. Не того, у которого я обычно наблюдалась, а какого-то особого специалиста по оборотням.

Тот, осмотрев меня, проверив пульс, давление и послушав сердцебиение малышки через специальный прибор, развел руками.

— Всё в пределах нормы для последнего триместра, особенно для пары альфы. Ребёнок сильный, требует много ресурсов. Организм матери просто экономит силы. Это естественно.