Чтение онлайн

На всякий случай сдали анализы. Результаты были идеальными.

Но Сириус не успокаивался. Его тревога была тихой, но постоянной, как гул высоковольтной линии. В его отсутствие рядом со мной, как тень, находилась Селеста. Она не говорила много, просто сидела в кресле у камина с книгой или вязанием, которое недавно начала изучать, это было так забавно, что первое время я ели сдерживала себя, что бы не начать хихикать от её сосредоточенного вида.

Но её присутствие было успокаивающим. Я вспоминала Лизу, её сон, похожий на забытьё в последнюю неделю до родов. Эта мысль немного утешала: значит, так бывает. Значит, это не я сломалась, а просто природа берёт своё.

А наша дочь… она чувствовалась по-другому. Не буйной, не активной, а скорее сосредоточенной. Она будто копила силы внутри меня, затихая, когда я погружалась в сон, и лишь изредка напоминая о себе неторопливым, перекатывающимся движением, как маленькое тёплое солнышко в глубине моего живота. Она готовилась. Готовилась выйти в мир.

Я улыбнулась этой мысли сквозь сон и наконец открыла глаза.

Сириус сидел на краю кровати, держа в руках большой деревянный поднос. На нём стояла чашка с ароматным травяным чаем, пара тостов и маленькая вазочка с ягодами. Но он не смотрел на еду. Его взгляд, напряжённый и пристальный, был прикован ко мне. Он изучал каждую черту моего лица, будто пытался прочитать в них что-то сокровенное.

Я потянулась, с трудом приподнялась на локтях, поправила сбившиеся волосы. В комнате царила непривычная тишина. Не та, уютная, а тяжёлая, настороженная.

— Что такое?

Сириус медленно выдохнул, будто готовясь к прыжку. Его пальцы слегка сжали край подноса.

— У нас будет только один ребёнок, — произнёс он отчётливо, без предисловий. Как отрезал.

Я нахмурилась, села удобнее и взяла с подноса чашку с чаем. Тепло приятно обожгло ладони.

— Почему?

Я спокойно, делая маленький глоток. На вкус чай был травяным, с нотками ромашки и имбиря.

— Эта беременность слишком тяжело тебе даётся. Слишком большие последствия для организма. Я не позволю этому повториться.

Я подняла бровь, поставив чашку обратно с тихим звоном.

— Сириус, никаких тяжёлых последствий для организма нет. С чего ты это вообще взял? Я просто сплю. Устаю. Это нормально.

— Ты не просто спишь. Ты существуешь в полусне, Майя. У тебя нет энергии. Ты как… тень самой себя.

Моё сердце сжалось от этой беззащитности что была в его глазах. Но внутри меня поднялось тихое, упрямое сопротивление.

— Я хочу ещё детей, — сказала я твёрдо. — Не сейчас. Может быть, через год, через два, через пять. Я хочу, чтобы у нашей дочери были братья или сестры. Хочу, чтобы в этом доме было много смеха. Всё будет зависеть от того, как сложится наша жизнь. Пока закон не отменили… — я вздохнула, — да, это риск. Они видят в нас слабое место. В нашем ребёнке. И если так будет продолжаться, то, возможно, лучше, чтобы слабое место было одно. Его проще защитить.

Я сказала это, но тут же мысленно поправила себя: я верила ему. Верила, что он сможет защитить нас. В последнее время я замечала, как многое меняется вокруг. Как он выстраивает новую систему безопасности, как его люди, всегда незримо присутствующие, теперь стали почти осязаемы.

Еще я знала что в сибирь начали возвращаться оборотни. И самое важное, что они возвращались с семьями. Много смешанных семей вернулись и нырнули под крыло клана. Сириус наращивал мощь и оборотни видели в нем сильного лидера. И одно понимание того, что ему доверяют свои жизни столько оборотней и людей поднимало в моей душе волну нежности и гордости за него. Такого сильного мужчину, что взял на себя ответственность и шел тараном вопреки всему.

Я внимательно посмотрела на Сириуса. Его озабоченность, казалось, была вызвана не только нашим разговором. В глубине его алых глаз таилось что-то ещё, какая-то тень, не связанная напрямую со мной.

— Но я бы хотела ещё детей, — повторила я тише.

Он кивнул, коротко, и наконец перевёл взгляд с меня на поднос, поправил положение чашки. Потом снова посмотрел на меня, и в его глазах была уже не просто тревога, а какая-то железная, обречённая решимость.

— Только если твоему здоровью ничего не будет угрожать. Ни капли риска. Ни тени опасности. Тогда… тогда я буду счастлив, если у нас с тобой будут ещё дети, Майя.

Его слова, сказанные так тихо и так серьёзно, растрогали меня сильнее любой страстной клятвы. Я улыбнулась, и в этот момент телефон на тумбочке завибрировал, издав резкий, нелепый звук.

Я потянулась, взяла его. На экране горело сообщение от Лизы.

«А нас выписывают сегодня! Всё хорошо, Свят набрал вес. Спасибо вам обоим за коляску и вещи. Хотела бы увидеться, когда ты сможешь».

Радость за неё теплой волной разлилась по груди. И тут же, неожиданно, в голову пришла другая мысль о Бранде. Интересно, они уже виделись? Но Лиза обязательно рассказала бы мне, если бы что-то случилось.

— От Лизы. Их выписывают, — сообщила я, глядя на Сириуса. — А что с Мори? Ты что-нибудь слышал?

Сириус отставил поднос на тумбочку, его лицо стало непроницаемым, профессиональным.

— Восстанавливается. И уже взялся за дела клана. По моим данным, активно набирает людей. Многие, кто ушёл от его отца, теперь возвращаются. Есть некоторые… моменты, которые меня смущают в его методах, но пока они не угрожают ни нам, ни нашим интересам.

— А поиски? — спросила я, имея в виду его отца, Мстислава Мори. Это была незаживающая рана для Сириуса, тихая, но постоянная боль.

Тень пробежала по его лицу.

— Кое-что нашли. Зацепки. Но, Майя, — он повернулся ко мне, взял мою руку в свои, пока ты не родишь, я никуда не поеду. Ни на какие поиски. Ни на какие разборки. Ты мой приоритет. Вы самое ценное.

От его слов мне стало и тепло, и горько одновременно. Горько от осознания, что вся эта ситуация, запреты, враги, скрытые угрозы заставляет его отодвигать даже самые важные, самые личные дела. Из-за того, что мир вокруг нас всё ещё злобно настроен против нашего простого права быть вместе.

Я хотела что-то сказать, поблагодарить, утешить, но в этот момент внутри всё перевернулось.

Резкая, пронзительная боль, будто кто-то туго затянутый пояс внутри внезапно дёрнул и разжал, пронзила низ живота. Я вскрикнула, больше от неожиданности, и судорожно вдохнула, закусив губу.

— Майя?— Сириус мгновенно был рядом, его руки охватили мои плечи, лицо побледнело. — Что? Что случилось?

Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя странную, звенящую пустоту и… понимание. Чистое, кристальное понимание.