Чтение онлайн

До начала революціи берега Испаніи, сосдніе съ Аликанте и Малагой, и берега Франціи близь Нарбонны были покрыты морскими растеніями (varechs, salsola, soda, salicornia europaea и пр.), которыя воздлывались чрезвычайно тщательно. Когда эти растенія достигали извстной степени развитія, ихъ разрзывали на мелкіе куски и сушили на открытомъ воздух, а потомъ клали въ ямы конической формы и зажигали. Оставшаяся посл этого въ большомъ изобиліи зола прокаливалась, начинала плавиться и превращалась такимъ образомъ въ стекловидную массу, очень твердую и хрупкую, извстную подъ названіемъ неочищенной соды. Истолченная и смшанная съ водою, эта масса образовала щелокъ, изъ котораго посл выпариванія и охлажденія получалась чистая сода.

Въ прошломъ столтіи Испанія была настоящей родиной соды. Сода, получавшаяся изъ Аликанте и Малаги и содержавшая отъ 25 до 30 % углекислаго натра, оказывалась лучше добываемой въ Нарбонн, вслдствіе чего Франція должна была прибгать къ иностранной производительности для снабженія своихъ фабрикъ. Такое положеніе длъ продолжалось до начала революціи. Но открывавшаяся война прервала вншнія торговыя сношенія Франціи; ей пришлось жить на собственныя средства и во что-бы то ни стало доставить своимъ стекляннымъ и мыловареннымъ заводамъ необходимую для нихъ соду.

Тогда комитетъ общественнаго спасенія обратился къ французскимъ химикамъ съ воззваніемъ, приглашая ихъ употребить вс силы своего ума, чтобы найти средство фабриковать соду изъ веществъ, находящихся на родной почв. Оно и понятно: въ это время непріятель держалъ въ осад не одинъ какой-нибудь городъ, а всю французскую націю. Воззваніе не осталось безъ отвта. Коммиссіи, составленной изъ Лельевра, Пеллтье, Жиру и Дарсе, вскор пришлось разсматривать 25 или 30 проектовъ, присланныхъ въ отвтъ на воззваніе. Способъ Николая Леблана, бднаго, неизвстнаго французскаго хирурга, былъ принятъ единогласно. — Замчательный примръ проницательности ученыхъ того времени, съумвшихъ отличить, не колеблясь, между столь различными способами именно тотъ, который восьмидесятилтняя практика признала за самый лучшій! [100] .

Николай Лебланъ не ошибся въ своемъ предположеніи, что морская соль, настоящая натріева руда, есть именно вещество, необходимое для полученія соды. Эта соль, обработанная срной кислотой, даетъ срнокислый натръ (глауберова соль), изъ котораго Де-ла-Метри, профессоръ Коллежа де-Франсъ (College de France), предложилъ на своихъ лекціяхъ добывать соду, обработывая его углемъ. Испробовавъ эту реакцію, Лебланъ замтилъ, что она даетъ срнистый натрій и углекислоту, а не соду и срнистую кислоту, какъ можно было ожидать. Подъ вліяніемъ какого-то вдохновенія, онъ вздумалъ прибавить млу къ этой смси; и вотъ, благодаря такой находчивости, искусственное приготовленіе соды сдлалось научнымъ фактомъ. Нельзя не указать на то чрезвычайно странное обстоятельство, что Лебланъ, подобно всмъ своимъ современникамъ, не понималъ хорошенько теоріи полученной имъ реакціи, но чудный инстинктъ изобртателя руководилъ имъ; и терпливо, ощупью, при помощи многочисленныхъ попытокъ и цлаго ряда искусно произведенныхъ опытовъ, ему удалось найти точныя дозы, обусловливающія успхъ добыванія, такъ что время почти столтней фабрикаціи соды ничего не измнила въ пропорціи, указанной Лебланомъ.

Въ числ лицъ, которыя стали эксплуатировать въ большихъ размрахъ способъ Леблана, первымъ былъ Ж. Б. Пайенъ, поселившійся, въ 1794 г., въ долин Гренель, тогда еще пустынной. Кром того, новымъ открытіемъ послдовательно воспользовались Альбанъ, Готье-Берреръ и др. Нсколько лтъ спустя фабрикація соды приняла такіе размры, что не только не было нужды въ привозномъ продукт, но правительство впослдствіи даже формально запретило ввозъ его изъ-за границы. 20 іюля 1810 года въ «Journal de l'Empіre», былъ напечатанъ слдующій декретъ: «Ввозъ иностранной соды и мыла запрещается по всей сухопутной и морской границ французской имперіи».

Въ Ливерпул содовый заводъ былъ основанъ только въ 1823 году Джемсомъ Муспраттомъ, который принялъ вполн систему Леблана. Это одинъ изъ самыхъ большихъ заводовъ какъ въ Англіи, такъ и въ цломъ мір даже до сихъ поръ.

Николай Лебланъ съ самаго начала оцнилъ важность своего открытія. «Слдствіемъ изобртенія искусственной фабрикаціи соды, говоритъ онъ, будетъ то, что Франція, ежегодно потребляющая громадное количество этого продукта и тратящая большія суммы на покупку его заграницей, сбережетъ свои деньги, а искусству и промышленности не будетъ боле угрожать опасность лишиться этого предмета первой необходимости вслдствіи случайностей войны или неурожая морскихъ растеній… Морская соль, составляющая одно изъ нашихъ территоріальныхъ богатствъ, получитъ значительную цнность… Мало того, вслдствіи изобилія и дешевизны сырыхъ матеріаловъ во Франціи, сосднія націи сдлаются въ скоромъ времени данницами нашей страны, покупая у насъ обработанные продукты».

Эти надежды осуществились.

Въ жизни Лебланъ не былъ счастливъ. Судя по титульнымъ листкамъ нкоторыхъ изъ его сочиненій, онъ былъ «отставной лекарь, химикъ, отставной управляющій департамента Сены, членъ многихъ ученыхъ и артистическихъ обществъ» [101] .

Лебланъ пользовался извстностью за свои работы по кристаллографіи. Такъ, ему принадлежитъ между прочимъ способъ полученія отдльныхъ и цльныхъ кристалловъ довольно значительнаго объема. Кристаллографіей онъ занимался почти всю жизнь и вроятно именно такими изслдованіями надялся пріобрсти себ научное реномме. Въ этой отрасли знанія имъ было сдлано чрезвычайно важное наблюденіе: онъ замтилъ, что многіе сульфаты принимаютъ одинаковую кристаллическую форму и могутъ сростаться своими кристаллами. Наблюденіе это можно считать началомъ важной теоріи изоморфизма.

Изслдованія Леблана, представленныя имъ Академіи Наукъ съ 1786 по 1788 г., были не разъ помщаемы въ «Recueil des savants 'etrangers» (Сборникъ иностранныхъ ученыхъ). Въ 1792 г. Добантонъ, Сажъ, Гаю и Бертолетъ въ своемъ доклад предлагали правительству поручить Леблану составленіе полной коллекціи всхъ кристаллическихъ солей. 27 преріаля II года республики комитетъ народнаго просвщенія національнаго Конвента пригласилъ Леблана написать сочиненіе объ искусственномъ полученіи кристалловъ. Но обстоятельства помшали обнародованію этого труда, которому такъ и не суждено было появиться въ печати.

30 термидора X года Гаю и Вокеленъ, въ другомъ доклад Академіи Наукъ, просили министра внутреннихъ длъ «доставить гражданину Леблану необходимыя средства для продолженія его изслдованія относительно кристаллизаціи солей и для напечатанія его сочиненія, имющаго цлью доказать и развить теорію кристаллизаціи, а также для составленія полной коллекціи совершено чистыхъ кристалловъ». Въ заключеніи докладчики настаивали на томъ, чтобы этому ученому дана была возможность отдаться своимъ любимымъ занятіямъ, ученому, у котораго «бдствія революціи отняли даже средства содержать свою семью».

Николай Лебланъ, подобно многимъ другимъ изобртателямъ, содйствовавшимъ обогащенію своего отечества, жилъ въ бдности, но никогда не падалъ духомъ въ несчастій. Вмст съ могучимъ умомъ этотъ великій труженикъ обладалъ сильной волей и жестокія неудачи промышленныхъ предпріятій задвали его лишь слегка.

Впрочемъ, это былъ скоре ученый, чмъ промышленникъ. Всю свою жизнь онъ предавался научнымъ изслдованіямъ и, понимая громадную важность сдланнаго имъ открытія, съумлъ сохранить на столько твердости, что считалъ личныя несчастія, бывшія какъ бы слдствіемъ этого открытія, чмъ-то второстепеннымъ въ своей жизни.

«Въ 1802 г., говоритъ Пайенъ, благодаря помощи гражданина Моляра, директора консерваторіи искусствъ и ремеслъ, Лебланъ могъ продолжать свои усиленныя занятія въ одной изъ лабораторій этого учрежденія. Онъ предался имъ всецло и, хотя не усплъ составить полной коллекціи, какъ ему этого хотлось, но всетаки представилъ публик весьма замчательные образцы кристалловъ. Эта коллекція была его постоянной и любимой заботой. „Я могъ-бы довести ее до конца впродолженіи боле двадцати лтъ, съ грустью замчаетъ онъ; когда нибудь ею займутся снова. Если это искусство можетъ быть возстановлено, пускай за него примется человкъ боле счастливый, наблюдатель боле просвщенный чмъ я! Для меня это послужитъ утшеніемъ въ томъ, что я не могъ найти средствъ для продолженія своей работы“». О сод ни одного слова, объ утраченной надежд на успхъ ни одного сожалнія! Къ сожалнію, въ сочиненіяхъ, гд скромный изобртатель разсказываетъ намъ, съ какимъ терпніемъ трудился онъ въ продолженіи двадцати лтъ, лишь мимоходомъ, въ коротенькой замтк упоминается о двухъ годахъ, посвященныхъ имъ на устройство содоваго завода.