Чтение онлайн

План вечернего нападения на Адамберга превратился в насущную необходимость. Дело было непростым, так как, по сообщениям информаторов, комиссар всегда выходил из трактира со своими сотрудниками, они еще некоторое время болтали, потом он со своими четырьмя офицерами садился в машину. К этому времени, скорее всего, уже наступят сумерки, но еще не стемнеет, и это поможет Фокуснику без труда разглядеть комиссара из своего укрытия: он знает его в лицо. Укрытие надежное, с арками и колоннами, почти напротив трактира. Но нужно как-то увести комиссара в сторону от остальных, хотя бы на несколько секунд, чтобы Фокусник мог нормально прицелиться.

Робик обдумывал операцию на обратном пути из Сен-Мало. Пригрозить расправой и потребовать освобождения Жиля и снятия с него всех обвинений – эта мысль показалась ему дерзкой и исключительно удачной. Нынче вечером – в качестве первого предупреждения пуля в руку. Первые два нападения – только ранения, потом, в случае неповиновения, – смерть. За это время всколыхнется пресса и общественное мнение. Разве министр внутренних дел согласится потерять такого авторитетного и всеми уважаемого человека, как Адамберг? Пожертвовать комиссаром и стать виновником его гибели ради ареста одного-единственного убийцы? Он считал, что такого просто не может быть. После первых двух ранений министр уступит и начнет переговоры. Первым делом следовало добиться снятия обвинений с Жиля, но Робик решил, что Адамберга он все равно убьет. Этот тип шел по его следу и не собирался останавливаться, Робик был в этом убежден. И думал о том, что даже после освобождения Жиля ничто не помешает ему убрать Адамберга.

Итак, решение было принято окончательно и бесповоротно. Когда полицейские выйдут из трактира и остановятся у входа, он позвонит комиссару. Адамберг отойдет в сторонку, чтобы ответить, и как только он отделится от группы, его человек выстрелит. Ему нужно было сообщить Фокуснику о корректировке плана: стрелять, когда Адамберг будет стоять в отдалении, и легко ранить его в руку, чтобы уже на следующий день его выписали из больницы. Оставалось только сочинить послание комиссару. Но он не отправит его в тот же вечер, когда комиссара немедленно окружат кольцом телохранителей. Завтра. Завтра, после первого ранения, они примут его послание всерьез. Они, конечно, сразу вызовут взвод охраны для защиты комиссара, но даже такое значительное препятствие можно обойти, и Робик уже обдумывал, как это сделать. Второй раз стрелять будет другой человек, Игрок, который начинал свою карьеру в цирке как гимнаст, пластический акробат, клоун-прыгун, эквилибрист – в общем, занимался тем, для чего его тонкое гибкое тело было идеально приспособлено.

Робик остановился на обочине и заранее написал сообщение Адамбергу:

Очень хорошо, подумал Робик. По старинке, зато чертовски действенно.

После обильного ужина у Жоана восемь полицейских, стоя на улице, на пороге трактира, обсуждали события дня. Адамберг отошел на пару шагов, чтобы ответить на звонок с неизвестного номера. Прогремел выстрел, и комиссар, согнувшись пополам, прижал ладонь к другой руке выше локтя. Обильно потекла кровь, на секунду все запаниковали, и только Вейренк с Маттьё сохранили присутствие духа и попытались засечь стрелка. Какой-то мужчина убегал по улице на приличной скорости. Он был уже в тридцати метрах от них, когда двое полицейских бросились в погоню.

– За ним, Ретанкур, за ним! – крикнул Адамберг, как будто пуская охотничью собаку по следу кабана.

Ретанкур, не дожидаясь приказа начальника, уже мчалась вперед и почти догнала Маттьё и Вейренка.

– Слишком поздно, – задыхаясь, произнес Вейренк, – не догоним, он бегает быстрее нас.

– Догоним, – отозвалась Ретанкур, – только дадим ему немного времени. Его наверняка где-то ждет сообщник. Лучше взять сразу двоих.

Она обогнала обоих мужчин и намного сократила разрыв между собой и стрелком, хорошо различимым в мягком вечернем свете. По улочкам и проулкам тот выбежал на грунтовую дорогу, где стояла машина с потушенными фарами и габаритными огнями. Ретанкур махнула рукой коллегам и перешла на более высокую передачу. Ни Маттьё, ни Вейренк не могли за ней угнаться. Стрелок, не останавливаясь, повернулся и выпустил пулю в свою преследовательницу, не задев ее. Она прыгнула ему на спину и, придавив к земле, выхватила у него из руки оружие. Она прицелилась и продырявила одну за другой три шины автомобиля. Удобно устроившись на распростертом теле злодея, который безуспешно пытался выползти из-под нее, она двумя выстрелами разбила сначала заднее стекло, потом зеркало перед лобовым стеклом. Пуля прошла довольно близко от водителя, он клубком выкатился из-за руля на дорогу, вытянув руку. Ретанкур ждала этого жеста и выстрелила ему в руку, прежде чем он успел снять пистолет с предохранителя. Ему не хватило двух секунд. Тем временем Маттьё и Вейренк подбежали к своей коллеге, которая надевала наручники на стрелка.

– Второй ваш, – крикнула она. – Он ранен в руку, но берегитесь, его ствол рядом. Секунду, вижу блик. Вот кретины, не могут без понтов: у него ствол с перламутром на рукоятке.

Ретанкур дважды выстрелила в пистолет, и он отлетел метра на два, на дорогу.

– Можете идти, путь свободен.

Вскочив на ноги, она сразу позвонила, чтобы узнать, как там Адамберг.

– Все не так плохо, – с облегчением выдохнула она, нажав на отбой. – Рана неглубокая, но придется зашить. Ноэль уже на пути в больницу в Ренне.

Она схватила своего пленника за воротник и поволокла его за собой. Мужчина вырывался и дергался, поэтому она вырубила его ударом кулака.

– Извините, – обратилась она к коллегам, – придется нам их как-то отвести. Этот-то пока поспит чуток.

Ретанкур легко, словно набитый ватой мешок, тащила за собой стрелка, а Вейренк и Маттьё с трудом волокли более упитанного водителя. Группа в тревоге ждала их у трактира.

– Мы немного задержались, – сообщила Ретанкур, небрежно швырнув свою оглушенную добычу на землю, перед ступеньками трактира. – Я не хотела брать стрелка, пока он не приведет нас к сообщнику.

– Меркаде, – позвал Вейренк, усадив водителя рядом со стрелком и сковывая обоих наручниками. – Их машина стоит на углу переулка Мертвого Дуба и грунтовой дороги.

– Дороги Гильотины, – подсказал Жоан.

– Прекрасно. Маттьё, пусть жандармы отбуксируют машину, отвезут стрелка в камеру в Ренне, а водителя в комбурскую больницу под надежной охраной, надо заняться его рукой.

– А Норбер? Он мог бы приехать и опознать этих типов по лицам и голосам, – робко предложил Жоан. – Ведь документы у них, наверное, поддельные.

– Отличная мысль, – воскликнула Ретанкур. – Вызовите его.

Норбер приехал спустя несколько минут, спрыгнул с велосипеда и внимательно оглядел обоих задержанных.

– Не могу опознать их по лицам и назвать имена. Я не совсем уверен в себе, прошло столько лет, да и память у меня неважная. Надо заставить их что-нибудь сказать.

– Сейчас сделаю. Встаньте рядом со мной.

Сначала Маттьё опустился на корточки рядом со стрелком.

– Промахнулся, значит? – спросил Маттьё.

– Ничего я не промахнулся.

– Какая у тебя была цель?

– Ранить его в руку. Я так и сделал.

– Назови свое настоящее имя.

– Да пошел ты!

– Хочешь, я посажу тебя на ступеньки?

– Пофиг. Я хочу одного: чтобы ты отвалил. Маттьё встал и удалился вместе с Норбером.

– Похоже, мы из него больше ничего не вытянем. Вам что-нибудь пришло в голову?

– Думаю, это Фокусник. Его лицо тоже вызывает у меня смутные воспоминания. Нельзя ли взглянуть на то фото выпускного класса лицея в Ренне?

– Меркаде наверняка его сохранил.

Минутой позже Меркаде позвал Маттьё и Норбера в освещенный зал трактира. Он увеличил школьный снимок, на котором был запечатлен и Шатобриан.

Все мальчики на фото, как и положено, улыбались. Картинка была четкой, и Норбер стал вглядываться в лица, одно за другим.

– Вот это Робик, – сообщил он, показав на коротко стриженного юношу с выдвинутым вперед подбородком и редкими зубами. – Но вы его уже знаете. У того, кого мы ищем, тонкий нос, кудрявые темные волосы с низкой линией роста…