Чтение онлайн

– Но в первый-то раз почему?

– Почему? Это был вечер после третьего представления в Монпелье. Какой-то тип ждал меня у входа, он спросил, не хочу ли я заработать хорошие деньги. Каким образом? Он сказал, что это не составил мне никакого труда, что мне нужно просто взобраться по фасаду на четвертый этаж, войти в комнату, потом спуститься и открыть им дверь внизу. И все. Понятное дело, ограбление. Я наотрез отказался. А он достал оружие и сказал: «Ты это сделаешь, понял?» – и потащил меня в машину. С тех пор я пропал. Они забрали меня в Сет, это в двух шагах от Монпелье, где они меня и нашли, и заставили работать на них. Когда они удрали в Лос-Анджелес, у меня появилась надежда, что я никогда больше их не увижу. Но у Робика, судя по всему, начались неприятности, и четырнадцать лет назад все они вернулись сюда. Робик нашел меня в два счета. Это было нетрудно, я всегда жил под своим настоящим именем. Я обучал в Ле-Мане будущих циркачей. Тогда он тоже не оставил мне выбора. Меня снова запрягли.

– Ты убивал? – спросил Адамберг, который слушал их разговор из трактира.

– Никогда. До вчерашнего вечера мне всегда удавалось избегать подобных заданий. Я умел делать такие штуки, на которые другие были не способны, и поэтому Робик во мне нуждался. Что касается вас, комиссар, то для первого покушения был выбран Фокусник, потому что он один из лучших стрелков. Вы его закрыли. Потом, когда у вас появились телохранители, не осталось другого способа вас достать, кроме как забраться на бук. И к моему несчастью, никто, кроме меня, не мог это сделать. Когда сегодня вечером я понял, что благодаря «черепахе» убить вас стало невозможно, у меня как будто гора с плеч свалилась. Мне улыбнулась удача. Но ненадолго: ваша незабываемая девушка-лейтенант каким-то невероятным образом меня поймала. Но это тоже удача. Потому что для меня все закончилось. И потому что я предпочитаю сидеть в камере, чем оставаться заложником у Робика.

– Поскольку ты не убивал, к тому же участвовал в преступлениях по принуждению, ты отделаешься довольно легко, – сказал ему Адамберг. – Я буду свидетельствовать в твою пользу. Прости мою бестактность, но как только я понял, о чем вы говорите, я включил запись. Это станет весомым доказательством в деле, оно пригодится для твоей защиты. Искренние признания без принуждения, условно-досрочное освобождение.

Игрок с надеждой посмотрел на него.

– Это правда, – произнес Адамберг. – Такими вещами не шутят.

В восемь часов утра очередная смена охранников со щитами осталась в трактире, чтобы обеспечивать безопасность Адамберга, а еще десять полицейских присоединились к двум командам, уехавшим обыскивать дома Карла Гроссмана по прозвищу Джеф и Лорана Вердюрена по прозвищу Игрок. Семнадцать полицейских, разделившись на две группы, должны были управиться с обысками еще до обеда. На фотографиях, найденных Меркаде в интернете, дома выглядели небольшими, максимум из пяти комнат, в обоих имелись пристройки, служившие гаражами. Дом у Гроссмана был новехонький и уродливый, а у Вердюрена – старинный, только немного подновленный.

Жоан и Адамберг заканчивали завтракать.

– То, что ты сказал, – это точно? – тихо и беспокойно переспрашивал Жоан.

– Клянусь. Ее это вообще не колышет, она ни словом об этом не обмолвилась.

– Ты же понимаешь, – в который раз принялся объяснять Жоан, прикусив палец, – испугаться ночной бабочки – значит выставить себя на посмешище перед Виолеттой. Она, наверное, считает меня ничтожеством, червяком убогим.

– Десятый раз тебе повторяю: нет. Виолетта не по таким вещам судит о мужчинах. Уясни это и веди себя соответственно.

Еще немного, и Адамберг рассеял бы страхи Жоана, но в дверь постучали:

– Жоан, это Норбер, открой, пожалуйста.

– Да, он обычно так и стучит, – подтвердил Жоан, обращаясь к охранникам. – И голос тоже его. Можете его впустить.

Охранники немедленно закрыли за ним дверь.

– Вид у вас какой-то встревоженный, – сказал Жоан, подавая Норберу чашку кофе.

– Комиссар, вчера в суматохе я забыл сказать вам нечто очень важное. В последние дни, как только у меня появляется свободное время, я еще усерднее, чем обычно, разъезжаю по окрестным дорогам. Даже по грибы не хожу. Вчера около половины первого, когда я направлялся в Ренн, я случайно повернул на дорогу через Монфор-ла-Тур, и мне навстречу попался какой-то тип на мотоцикле. Поскольку стояла жара, он поднял щиток на шлеме. Он ехал не быстро, а я узнал бы это лицо из тысячи других. Мне ни к чему слушать его голос или рассматривать фото: это был Пьер Ле Гийю, он вернулся в родные места. Я проехал еще полкилометра, потом развернулся и попытался его догнать. Как раз вовремя: я увидел, как он поворачивает на аллею, ведущую к красивому, полностью отремонтированному дому, стоящему на отшибе. В двадцати метрах от выезда из Монфора, Рябиновая улица, дом семь. Там несколько месяцев шли строительные работы.

– Раньше там были развалины, заросшие кустарником, – сказал Жоан. – На ремонт, наверное, угрохали уйму денег.

Адамберг отправил сообщение Меркаде, чтобы узнать имя собственника дома на Рябиновой улице.

– Когда закончились работы? – спросил он.

– Лет пять назад, – сообщил Жоан.

– Норбер, с тех пор в доме кто-то жил?

– Нет, он был закрыт. Мне кажется, я всего раза тричетыре видел его с открытыми ставнями.

– И долго они были открыты?

– Нет, совсем недолго. Максимум два-три дня.

– Видимо, Ле Гийю приезжает туда в те дни, когда Робик затевает крупное дело.

– Значит, что-то намечается, – сказал Норбер. – Я знаю, это нас далеко не продвинет, но хотя бы будут какие-то дополнительные данные.

– Есть возможность установить скрытое наблюдение за домом?

– Он окружен довольно высокой зеленой изгородью. Справа проходит каменистая дорога.

– Владелец – некий Янник Пленнек, – прочитал Адамберг сообщение от Меркаде. – Ле Гийю тоже взял себе другое имя. Он красивый парень?

– Очень, – сказал Жоан. – А что?

– Может, это ему дали прозвище Донжуан.

– Вполне вероятно, – согласился Норбер. – Первоклассные шмотки, светлые волосы, ярко-голубые глаза – девушки к нему так и липли. Я вас оставлю, комиссар. Но будьте осторожны. Робик плюс Ле Гийю – взрывоопасная смесь.

В полдень охранники и полицейские встретились в трактире.

– Жоан, нам надо поскорее пообедать, – сказал Адамберг, как только вся команда собралась. – Как-то слишком спокойно после их вчерашнего провала. Что-то должно произойти.

– Он все бросил и занимается чем-то другим, вот и все, – отозвался Жоан.

– Нет, – сосредоточенно о чем-то думая, отозвался Адамберг. – Робик не из тех, кто променяет неудавшееся убийство на ограбление ювелирного магазина. Меня он достать не может, значит, найдет другую мишень, и это будет грязная игра. У него пять человек за решеткой.

– Очень даже возможно, – произнес Вейренк. – Ты скоро получишь послание.

– Жоан, пусть это тебе и не нравится, но приготовь нам, пожалуйста, только сэндвичи, – попросил Адамберг. – Этого будет достаточно. Маттьё, каковы результаты обысков?

– Сейф Карла Гроссмана, он же Джеф, мы нашли в конюшне под лошадиным навозом. Отыскать его было нетрудно, но он доставил много хлопот нашему взломщику. Содержимое примерно то же, что и у других. Зато у Лорана Вердюрена, Игрока, добычи оказалось гораздо меньше, чем у остальных: только один браслет, один конверт с деньгами и один ствол, из которого ни разу не стреляли. Что подтверждает его слова: ему давали только конкретные задания, например, влезть на крышу, или куда-то пролезть и открыть дверь, или постоять на стреме, сесть за руль, забраться наверх – что-то в таком духе. Во всяком случае, к серьезным делам он отношения не имел. И он не соврал, что его не было с ними в Лос-Анджелесе.