Чтение онлайн

У Наты задрожали губы. Я попытался было привстать, но она с неожиданной силой придавила меня к постели.

– Дар, от этого не уйти, не спрятаться. Это всегда будет со мной!

– Но никогда оно не встанет между нами! Я привлёк заплакавшую девушку к себе. Сквозь рыдания вырывалось бессвязно:

– Ты… ты… За что? 3а что меня так? Ведь я еще совсем, совсем ничего не знаю, я ещё совсем девчонка… А они… Мне нет даже пятнадцати, а я словно жизнь прожила… за что? Господи… Дар, милый, ласковый мой, обними меня, крепче, не выпускай!

Слезы предательски навернулись на мои глаза. На миг исчезло желание обладать этим доступным, влекущим меня телом, и вместо него появилось стремление защитить, оберечь его от всех невзгод, от всего окружающего нас ужаса… Я гладил Нату, целовал и убирал солоноватые капли со щёк…

Она затихла, справившись с собой, умиротворённо устроившись на моей груди. Вся она, полностью лёжа на мне, являла собой тоненькую и стройную красоту, каким-то чудом явившуюся мне в дни небывалых испытаний. Её лобок прижался к низу моего живота, задел напрягшийся член, и у меня вновь спёрло дыхание – я хотел её, хотел всем своим существом, и никто на свете не мог меня за это осудить! Ната, желанная до безумия, мгновенно почувствовала моё состояние. Она легко соскользнула с меня и легла рядом на спину. Её рука настойчиво потянула меня за собой:

– Иди ко мне… Забудь обо всём! Желанный мой, родной мой, единственный! Теперь я смогу!… А я больше не мог! Вбирая губами её груди, касаясь впалого живота, милого и улыбающегося мне лица, я встал перед ней на колени…

– Возьми меня… Я все теперь могу! Желанный…

Она сама потянула меня к себе. Я утонул в её глазах, счастливых и сумасшедших одновременно. Ната направила ладошкой мой член в себя, издав сладостный вздох, и я, из последних сил пытаясь сдержаться, проник в неё, ощущая, как огненная лава уже рвётся из меня наружу… Едва я ощутил себя в ней – так долго хранимое мной желание выплеснулось наружу, от чего у меня на какое-то время помутилось в голове… Но Ната не отпустила меня после этого. Напротив, она прижалась ко мне всем телом, обвила руками и ногами, не давая мне двигаться и лишив возможности сопротивляться.

– Так должно было быть… Столько ждать. Не волнуйся, хороший мой. Ты очень скоро сможешь – теперь я сделаю всё…

Ната умела, действительно, всё. Ее ласки – или мои глаза, имеющие возможность наслаждаться этим чудом, руки, для которых более не было нигде запрета – я хотел ее снова и снова! Она доводила меня до исступления, сама насаживалась на мою плоть, став и покорной, и неукротимой. Я до синяков сжимал в руках её тело, сходя с ума от возможности обладать им… Сдерживаться больше было невозможно и пик наступил, разразившись криком восторга. Мне казалось, я проник в неё так глубоко, что разорвал её пополам. Устье у Наты было маленьким и узким, отчего меня словно зажали в плотные и необыкновенно нежные, тисочки. Ната владела техникой секса, как никто другой. Сжимая мышцы влагалища, она выдавила из меня всё, всю мою силу, и это было настолько хорошо, что я в изнеможении упал на неё, провалившись в забытье… Я пришёл в себя от её ласк. Ната удерживала мое тяжёлое тело на своём, таком маленьком и хрупком на вид, прижимая мою голову и шепча:

– Я так счастлива… Это же чудо, быть с тем, кого любишь, кого хочешь… Как я теперь счастлива! Ты не знаешь этого… Нет, знаешь, не можешь не знать – иначе бы не мог быть таким! Я люблю тебя, люблю и ещё раз люблю! Желанный мой! Я готова тысячу раз умереть, всё перенести, только бы быть с тобой, всегда! Ничего не было, ничего! Только ты, мой родной, мой единственный!…

Всем своим сердцем я понимал, что она хотела этим сказать. В жутком прошлом Наты не было мужчин – только озверевшие, похотливые самцы. И только сейчас, только теперь, здесь, она испытала радость и счастье оттого, что может сама выбрать, кто разделит с ней ложе… И это будет ее выбор! Пусть, что девушка и я были единственными людьми, встретившие друг друга в этом кошмаре… Да, она потянулась ко мне всей своей измученной и обожженной душой, больше ей просто не из кого было выбирать. Но я не был зверем, использующим свою силу, чтобы заставить её пойти на это. Я так же потянулся к ней, к живому и родному человечку, который стал для меня всем, самим смыслом нашей жизни среди изуродованной и искалеченной земли. Это ещё не была любовь, я гнал от себя это слово… но чем это ещё могло быть?

Как самую величайшую драгоценность я обнял её и лёг на бок. Ната положила голову мне на плечо и призналась:

– Милый… Любимый мой… Можно мне тебе это говорить? Я ведь тоже не знаю – как это, любить… Я хотела быть с тобой, очень хотела! И я так боялась… Мне казалось – едва ты коснешься меня… и я сразу захочу тебя убить! А потом – нож, меч, что угодно! Но этого не случилось! Милый… Теперь – ты мой! Мой! А я… я отдам тебе все, всю свою жизнь… если только ты захочешь ее принять.

– Ната! Наточка!

Она крепко, словно боясь потерять, обхватила меня руками, и я, вдыхая запах исходящий от её волос, прижался к ним лицом, пряча, наверное, самую глупую и счастливую улыбку, какая может появиться у человека…

… И произошло чудо! Ранним утром, мы, смущенные немного и льнущие друг к другу, вышли из подвала и при неярком свете посмотрели глаза в глаза. Легкие синеватые круги у обоих – последствия практически бессонной ночи – неловкость в общении, теряющиеся обрывки фраз… А постом – одновременный порыв навстречу – и счастье, выплескивающееся из наших сердец! Не было больше недомолвок, не было пустых ссор и обид. Ната на глазах расцвела и я не мог налюбоваться ею, позабыв практически обо всем! На ее щеках розовел румянец смущения, но в карих, теплых глазах горел огонь желания и любви… и что и говорить, как я ждал и как хотел наступления вечера. Весь день мы только и делали, что искали прикосновений друг друга и выбирали место, чтобы слиться в объятии… Наша вторая ночь была даже чудеснее, чем первая. Ната, попросив меня некоторое время не смотреть, что она делает, устроила из нашего ложа что-то, вроде восточного будуара, и, позвав меня из дальнего угла, встретила как одалиска, одетая лишь в тончайшую кисею, сквозь которую просвечивало ее нежное и такое желанное тело. Прильнув к ее ногам, я стал покрывать их поцелуями, и постепенно поднимался все выше – к тому месту, которое познал предыдущей ночью. Ната еле слышно застонала:

– У меня колени подгибаются…

Не прекращая своих ласк, я взял ее за ягодицы и положил перед собой, а сам нагнулся к ее паху. Ната всхлипнула:

– Так не бывает… Нет, нет! Не надо больше! Я умру от счастья, милый мой!

– Наточка!

Она подалась ко мне, отрывая мое лицо от своей чистой и столь приятно пахнущей кожи…

– Мой Дар! Мой любимый! Мое солнышко и моя судьба! Я не могла даже мечтать о таком… А теперь, я начинаю верить в сказки!…

– Ты сама моя сказка! Хрупкая и нежная… сказка, которую я хочу прочитывать еще и еще раз!

– Нет! Я сильная! Я сильная, мой любимый! Не береги меня, не жалей! Бери меня! Бери, как хочешь и когда хочешь! Я вся твоя! Я хочу быть твоей!

Я вздохнул про себя – что скрывать… Мне приходилось слышать, что-то вроде этого, в моем, богатом женщинами, прошлом… но, на поверку, получать от них то, что они обещали, оказывалось куда сложнее, чем услышать. Словно угадав мои мысли, Ната прижала мою голову к своей груди и взволнованно зашептала:

– Ты не веришь? Я клянусь, что сделаю все, что ты захочешь!

– Девочка моя…

Она уткнулась мне в плечо влажным лицом.

– Ты снова плачешь?

– От радости, родной мой… только от радости! Это слезы счастья… Такого со мной никогда раньше не было. А теперь мне хочется просто разреветься во весь голос – так меня переполняет! Я дурочка, да?

– Что ты? Глупенькая моя… милая, желанная моя девочка! Мечта всей моей жизни!

Она улыбалась мокрыми глазами, роняя на меня обжигающие и такие родные слезинки…

– Я не выдержу этого…

У меня стала кружиться голова – никто и никогда не говорил мне таких слов и никто и никогда не был так признателен…

От ее признаний я почувствовал себя готовым быть с ней сколько угодно, дарить ей всю радость, которая накопилась во мне за время ожидания… Я склонился к ее ногам.

– Ты… Ты… меня… опять!

– Ты не хочешь?

– Нет! Я хочу! Но, ты…

– Мне это нравится, котенок… Не говори ничего…

После того, как предыдущей ночью я утолил свою страсть, я мог хоть немного себя контролировать и теперь желал довести ее до полного изнеможения, дать почувствовать, что не только она, но и я могу подарить ей всю полноту ощущений, какие только возможны между мужчиной и женщиной.