Чтение онлайн

– Что с тобой сегодня?

– Ты хороший. Только так не бывает. Мне повезло, что я оказалась в нужном месте и в нужное время. Был бы это не ты… Кто-то старше или моложе, трусливей и злее, страшный и грязный – не знаю. Сильный, грубый – это все равно. Я ведь стала бы спать с ним, Дар… Стала. Даже, против своей воли. Потому что я – дрянь. Я бы захотела остаться жить… Но все не так. Все случилось совсем не так, и мне нет нужды умирать или изображать из себя кого-то…

– Почему ты решила мне все это сказать?

– Я не знаю… Мне обидно, что ты смотришь на меня такими глазами. За тебя – обидно. Я бы хотела, чтобы ты меня избил, когда ни будь…

– Бьет, значит – любит? Мне не нужно для этого поднимать на тебя руку.

– Дар…

– Если сегодня вечер откровений… Тогда и ты выслушай меня. Как объяснить одной милой, желанной девочке, что я уже так привык к ней, привык к её тихому и ровному дыханию у себя на плече… Что постель без неё становится пустой и холодной… Но ведь она всё умеет понимать без слов. Юная, нежная, льнущая ко мне она сводит меня с ума! Может быть, всё дело в той новизне, что я испытываю с ней, может, в понимании того, что я обладаю ещё почти девочкой… Я иногда думал, что я ничем не лучше тех, благодаря кому она стала женщиной так рано. В такие минуты я отворачивался от неё, пытаясь пересилить себя и свою страсть… а она, теряясь, принимала это как обиду на свой счёт, и, не сумев меня вернуть в свои объятия, заливалась тайными и беззвучными слезами. Я ведь видел их, Ната… Сильная, стойко переносящая боль и невзгоды, не теряющаяся при опасности и закалённая своим жизненным опытом, не допускающая проявления никакой слабости – эта девочка совершенно не умеет сдерживать себя при малейшем моём повышении голоса. Девочка, отдающаяся мне так, что я готов всю ночь после этого носить её на руках, повторяя ласковые слова. Такое было со мной только в случайные моменты моей жизни… и совсем редко. И вот, эта девочка хочет уверить меня в том, что она плохая…

Но кто тогда я? Ната, радость моя, я ничего не хочу больше слышать… не потому, что это тяжело слушать, а потому, что это больно тебе! Не делай себе больно…

Она поднялась надо мной и вздрагивающим голосом произнесла:

– Дар! Милый мой Дар! У тебя настоящее имя, ты – мой дар! За все, что мне… за все!

Она кинулась мне в ноги, начав покрывать их поцелуями. Я ошалело притих, но потом, опомнившись, с силой притянул ее к себе и усадил на свой живот. Ее вес мною едва ощущался – все таки она, несмотря на свои, не по детски развитые грудь и бедра, была практически подростком… Ната притихла, предвидя что-то новое в моих желаниях. После той, первой ночи с ней, мне не часто приходилось ласкать её, я просто не успевал… Но сегодня у меня было желание дать девушке как можно больше. Я приподнял ее, подсунув ладони под ягодицы, и соскользнул по простыне вниз. Жаркое, ничем не прикрытое лоно, сразу оказалось доступно моему взору и я, невзирая на смущение и попытки освободиться, овладел им. Ната вскрикнула, забилась, но я уже проник в неё, вновь погружаясь языком в узкое отверстие. Она была полностью в моей власти и я пользовался этим, то прижимая к себе её лёгкое тело то, слегка поднимал его, чтобы немного отдышатся от возбуждения. Она, покорная и расслабившаяся, бессильно опустила руки, позволяя мне делать с ней всё что угодно. Глаза девушки закрылись, ресницы вздрагивали, милые манящие губы что-то шептали… В какой-то момент она выгнулась, до крови закусила губы и жалобно простонала. Я положил её возле себя и долго смотрел на лицо, раскрасневшееся и счастливое. Она глубоко вздохнула и, не открывая глаз, притянула меня к себе. Мы лежали так и она нежно, без слов, гладила меня по голове, а я, усталый и успокоившийся, забыл о своем возрасте, прижавшись к её груди…

– Милый.

Я поцеловал её сосок.

– Какой ты милый… мой Дар. Любимый мой…

Я не отвечал, зарываясь в тёплые полушария лицом и с наслаждением вдыхая их запах. Ната начала покрывать поцелуями мое лицо и, когда ее губы коснулись моих, возбуждение вновь охватило меня. Я откинулся на спину, предоставив ей свободу выбора, но девушка не хотела оставаться в долгу… Она прижалась ко мне и продолжила свои ласки.

– С тобой так хорошо… Так не может быть всегда.

– Почему?

– Ты привыкнешь… привыкнешь ко мне и уже не будешь таким, как сейчас. Нет, – она отмела мои возражения Не говори ничего. Ты сам всё это должен знать. Только в сказках всегда любят до конца и умирают в один день. Но у меня с тобой, как в сказке… Я не замечаю твоих лет, хотя, где-то в глубине, понимаю это… Ты для меня словно всё, всё сразу. Я хочу быть и твоей дочерью, и твоей женой и даже матерью… Я задыхаюсь от любви к тебе, родной…

Остаться безучастным было невозможно. Лаская друг друга, мы то отдавались любимым рукам и губам, то сами шли им навстречу. Ната вновь оказалась у меня на животе, и я, распалённый и желавший обладать ею, положил свои ладони на её колени. Девочка немного отодвинулась и задела собой напрягшийся член. Она улыбнулась мне и, протянув руку, ладонью прикрыла мне глаза. Я послушался её молчаливой просьбы. Ната привстала, коснулась моего органа нежными пальчиками и направила его в себя. Словно крылья бабочки, почти неосязаемые и опаляющие одновременно, обхватили меня там… Я не сдержал стона. Не давая мне проникнуть сразу, она очень медленно, доводя меня до исступления, опускалась и поднималась, с каждым разом вырывая из моих губ стон. Потом, улучив мгновение, когда, как мне казалось, я всем своим существом оказался на кончике ставшего гигантским члена, она мягко и решительно опустилась. Я изо всех сил прижал её к себе, чувствуя, что у меня темнеет в глазах. Мышцы влагалища сокращались в такт моим движениям, создавая слабую преграду, и суживая стенки отверстия, отчего я неудержимо рвался вперёд, ещё сильнее желая преодолеть эту преграду. Не в силах больше себя сдерживать, я со стоном извергся. Ната мгновенно замерла… и тут, произошло что-то, необъяснимое. Что-то внутри неё, словно взяло меня в сладчайшие объятия, отпустило, потом снова взяло… ещё и ещё. Девушка смущённо, улыбаясь краешками губ, сохраняла полную неподвижность. Раньше я о таком только слышал…

Мы лежали, взявшись за руки и отдыхая. На мой немой вопрос Ната только покачала головой, не желая отвечать. Не всякая взрослая женщина знала и умела столько, сколько умела и пользовалась этим моя маленькая девочка. Но какой ценой ей пришлось за это знание заплатить… Она томно потянулась и легла на живот. Я смотрел на ее узкие плечи, хрупкую осиную талию, плавные изгибы бедер… Ноги Наты были чудом! Начинаясь от тонких щиколоток и маленькой ступни, они идеально переходили в более полную область ягодиц и являли собой совершенство, к которому невозможно было относится равнодушно… Вздохнув, я положил ладонь на низ ее спины и медленно повёл ее вниз, дотрагиваясь до чарующих холмиков ее зада. Ягодицы Наты завораживали, притягивали к себе, и у меня вновь стало появляться желание… Я хотел ее взять именно так…

Ната, украдкой следившая за выражением на моём лице, как бы втянулась в постель, выгнув спину. У меня вздрогнула рука. Тогда она тихо произнесла:

– Ты всё можешь… Все, что захочешь.

Я склонился над ней, смущённый и даже раздосадованный. Девушка угадала мои желания, с обычной для неё проницательностью.

– Ната… Я действительно хочу тебя так… Но ты… Это не значит, что ты обязана уступать моим желаниям.

Она приблизила мое лицо к себе и прошептала:

– Не надо, Дар. Я всё понимаю, и я знала, что так будет… многие мужчины имеют и хотят так иметь женщин, и я не нахожу это противоестественным. Ведь некоторых из вас тянет на других мужчин… так почему, стремление делать то же самое с девушкой, более постыдно? Я уже несколько раз замечала за тобой, как ты хочешь этого, но не решаешься сказать мне правду…

Она на секунду замолчала, потом продолжила:

– Мне всегда… почти всегда было неприятно, когда меня, кто-нибудь, покупал. А так, как ты… Это ведь тоже было… и не раз. Самое страшное уже в прошлом. Конечно, это было больно, но теперь я ведь не девственница… везде. Не бойся меня брать…

– Ты считаешь меня извращенцем?

Ната стиснула мое лицо и отрицательно покачала головой.

– Нет! Что ты? Я считаю тебя своим мужем, и сама – ты понимаешь меня? – сама хочу, что бы ты взял меня именно так! Мужчина не успокоится, пока не добьётся своего… Но ты – не просто мужчина, ты – мой мужчина. Я вытерплю любую боль, если ты мне её причинишь. И мне кажется, что она будет не такой сильной, как с другими. И, кроме того, я обещала тебе, что дам тебе все, что могу… и даже то, чего не могу – тоже.

– Ната, я не стану… Она быстро прильнула ко мне и жарко зашептала:

– Нет! Я хочу этого, хочу! Сама! Я всё хочу испытать с тобой! И, после всего – именно с тобой! Возьми меня так, как ты хочешь! Если ты будешь меня жалеть – я уйду к себе… Я хочу, Дар! Если ты желаешь меня так – значит, я нравлюсь тебе вся! Было бы намного хуже, если бы спал со мной только всегда одинаково… Помнишь, ты сам говорил – секс по обязанности? Я лучше умру, чем замечу, что ты спишь со мной без желания… Если я желанна тебе так – бери меня всю! Лучше быть желанной и любимой – чем просто занимать вторую половину постели. Хочу, чтобы ты брал меня, не спрашивая о моих вкусах! И так – тоже…

Она встала на колени и потянула меня к себе. Я тоже приподнялся. Ната, слегка запинаясь, произнесла:

– Дар, я ведь давно ждала этого… и приготовилась. Возьми там, в изголовье, в правом углу.

Я молча протянул руку и нащупал в складках шкуры маленький флакон. Девушка, пряча от меня глаза, объяснила:

– Это… Ты очень возбуждён, и сейчас такой большой… Мне так будет легче тебя принять. Не обижайся, что я не предложила тебе сама. Я не знала, как ты относишься к такому… Ведь есть и такие, которые считают подобное грязным.

– Ната!

– Молчи… Я хочу тебя, любимый…

Она закрыла глаза и опустилась на простыню, лицом вниз. Руки Ната поджала, сжимая кулаки. Я поочерёдно взял каждую за запястье и опустил вдоль туловища вниз, к бёдрам. Сопротивляться своему желанию, особенно, после признания девушки, у меня не было сил… Немного напряжённая, она молча лежала, отвернув голову в сторону. Я смял подушку и подсунул её ей под живот. Ягодицы Наты оказались на возвышении и меня захлестнуло жаром… Оставив на время флакон, я прильнул к ним лицом и принялся вылизывать и покусывать нежную кожу, всё ближе приближаясь в сжавшемуся, от моих ласк, отверстию.