Чтение онлайн

Я стащил с нее легкую ткань. Ната притихла – как и вчера. Она смущалась моего откровенно жадного взора – а я смотрел и не мог насладиться ею, желая видеть ее перед собой хоть всю жизнь… Я стал целовать ее кожу, погружал язык в узкою впадинку на животе, нежно касался мочек ушей. Ната только вздрагивала и еле слышно шептала:

– Я словно в первый раз…

– Да! – я поцеловал ее в шею Это и есть в первый раз. Пусть это станет твоя ночь…

– Дар.. она часто задышала, инстинктивно пытаясь сдвинуть свои ноги от напора моих, проникших туда ладоней. Я, осторожно, чтобы не причинить ей боль, развел ее бедра в стороны. Ната закрыла глаза, и сопротивление ее ног ослабло… Она совсем расслабилась – я с тревогой подумал, что слишком сильное нервное напряжение, привело к тому, что она подошла к черте, за которой может начаться приступ. Но она только впала в некоторое подобие забытья… Убедившись, что с ней все в порядке, я раздвинул ее ноги еще шире – и увидел неприкрытое ничем, лоно девушки. Она выбрила волосы на лобке, что обнажило нежную кожу, бархатным бутоном задрожавшую под моим прикосновением. Он набух и притягивал меня к себе, как магнитом. Не сдержавшись, я прильнул к нему губами. Лобок девушки быстро стал влажным – она хотела меня! Я коснулся языком во влажного отверстия и стал исследовать им все складочки, все тайны, скрывающиеся внутри… Ната буквально заставляла себя не кричать – я это понимал по ее сведенным в ломоте рукам и исказившемуся лицу. Ее пальцы впились в мою спину, оставляя на ней багровые полосы… А я хотел насладиться видом того, что было скрыто от меня все эти бесконечные недели ожидания…

– Ох…

Она больше не могла сдерживаться. Из сжатых уст девушки вырвался стон. Она изогнулась всем телом и прижала меня к себе руками.

– Еще… еще!

Губы ее дрожали, глаза, казалось, метали молнии… Одного этого мне хватило, чтобы почувствовать себя на седьмом небе – Ната была уже в полном трансе, на пороге волшебного экстаза… Обе ее руки легли вниз и недвусмысленно вцепились в складки половых губ, раздвигая их и облегчая мне проникновение. Я обезумел… Схватив ее за бедра, я с силой прижал ее к себе, вонзаясь в ее лоно, как можно дальше. Ната истекала, выгибаясь моим ласкам навстречу, бессвязно шептала и плакала… Это продолжилось около минуты, после чего она особенно резко всхлипнула, выгнулась и бессильно упала на спину. Я не удовлетворенный, тем, что сделал, продолжил свои ласки. Ната слабо реагировала на них – она испытала оргазм и теперь едва ли понимала, чего я хочу. Но у меня уже возникло иное желание… Я перевернул ее на живот и лег меж ее ног. Ната чуть сжалась, не догадываясь, что сейчас произойдет. А я, ухватив ладонями ее мягкие и сводящие меня с ума половинки, принялся раздвигать их в стороны.

– Дар…

Она заметно напряглась, попытавшись высвободиться. Но это было не просто… Я приник лицом к ягодицам и проник языком в иное отверстие. Ната вздрогнула… А я, сходя понемногу с ума от желания вонзиться в нее всем своим существом, ласкал ее все сильнее и сильнее…

– Дар…- она чуть ли не плача воззвала к моему благоразумию.

Мне не хотелось ее отпускать, но я понимал, что сейчас она в шоке от моих ласк… Да я и сам был в трансе, едва ли находя в себе силы удержаться, чтобы не овладеть ею везде… Я лег рядом с ней.

– Тебе это неприятно?

– Мне стыдно…- после небольшой паузы ответила Ната Так со мной еще никто не поступал. Меня вообще, никогда не ласкали… ты – первый. Особенно, как сейчас…

– Тебе плохо?

– Нет! Хорошо… очень! – это прозвучало с заминкой, что не могло не быть замечено мною. Я ждал. Ната, смущаясь, произнесла:

– Я не могу так… Ты такой… взрослый. Мне очень стыдно.

– Ты стесняешься своего тела?

– Нет. Ты можешь сомневаться, но я теряюсь, когда вижу, как ты меня разглядываешь. Я чувствую себя девочкой… испорченной девчонкой. А ты – словно строгий отец, собирающийся меня наказать. Твои глаза словно обжигают! И вдруг – эти ласки… Это так сладко!

– А я – забыл о разнице, меж нами…

Она вскинулась и обняла меня, прижав губы к моему уху:

– Не слушай эту дуру, ладно? Пожалуйста, не слушай! Мне так было хорошо… И ты можешь смотреть на меня столько, сколько хочешь!

– Честно?

– Любимый… Я очень хочу твоих ласк. Всех твоих ласк! И везде… Бери меня, так как ты хочешь…

Она взяла в ладонь мой член и провела по кожице пальцами. Я застонал… голова кружилась – я хотел ее! Тогда она плотно прижалась ко мне и стала покрывать мое лицо поцелуями. Я обнял ее. Ната откинулась на спину, утянув меня за собой…

– Возьми меня…

Она подтянула ноги к животу. Девушка стала казаться такой хрупкой, что мне стало на миг страшно – я боялся ее разорвать! Но Ната улыбнулась и вновь прикоснулась к члену. Я взял ее под талию и придвинул к себе, после чего погрузился в нее… Ната, еще сильнее, притянула к себе ноги – и я сразу ощутил, как касаюсь при каждом движении ее матки… Хватило нескольких раз – и у нее стали закатываться глаза…

– Да… Да! Да!

Наверное, я не брал ее… а насиловал. Всей силой своего желания, всей мощью, я врывался в хрупкое тело, мял, рвал, насаживал на себя, желая достать до самого сердца… Она закричала, раздирая мне кожу на спине, и я забился в оргазме, выпуская в ее чрево всю свою нерастраченную силу…

Сказать, что после этой ночи наша жизнь изменилась – значит, не сказать ничего. Все заботы, все дела – все отошло на второй, если не на третий план! Я не мог, не представлял себе минуты без того, чтобы не подойти к Нате и не коснуться лишний раз милого лица девушки губами… Она отвечала мне тем же. Мы, словно обезумев, бросались в объятия друг друга. Одно только прикосновение этих рук, один взгляд, пойманный мною в слепом обожании заставлял меня позабыть обо всем на свете – и немедленно взять ее на руки и отнести к постели. Неизвестно, откуда брались силы – такого со мной не было раньше никогда! Я задыхался от страсти, всячески стараясь под любым предлогом оказаться с ней рядом… а заканчивалось это только одним – мы сливались обнаженными телами, даря и принимая ласки нашего неутоленного желания…

Сказалось ли долгое воздержание, юность и красота девушки, ее настоящее – не притворное желание – отдаваться мне, не в меньшей степени чем мое собственное, обладать ею… Доходило до того, что мы чуть ли не целыми днями лежали в кровати и занимались сексом, изредка отрываясь для исполнения самых уж неотложных дел… Только Угар, не понимавший причин нашего добровольного заточения, заставлял нас заботиться о том, чтобы выпускать его на улицу или готовить еду – он не всегда возвращался домой сытым. Если погода на улице была плохой – это оказывался лишний предлог, никуда не ходить… и мы оставались на нашем ложе любви и страсти, к тоске пса и нашей взаимной радости. Меня поражало, как неистово и безгранично отдавалась мне моя маленькая девочка.. для нее не существовало запретов! Я, проживший на свете более чем вдвое, и даже больше, лишь удивлялся тому, что она умеет и знает…

Конечно, на то была причина, но мы ее не касались. Я не забыл рассказа Наты, но не чувствовал ревности или брезгливости, которая могла меня от нее оттолкнуть. Девушка была не виновата в том, что могла безошибочно воздействовать на все струнки моего к ней желания… Это было время, когда все на свете нам заменила наша постель. Но я не жалел об этом. Если настало такое время, что каждый миг, который ты живешь на свете, может оказаться последним – почему не взять от этого мига все? То, что я спал с подростком, меня не стесняло – кое-кому, после всемирного потопа, приходилось делать это с собственными дочерьми. И не важно, что это требовалось для возрождения рода людского на земле… К тому же – хотел я того, или нет – но девочкой она уже не была…

У Наты не могло быть детей, и мы не нуждались в предохранении. Но, если бы чудо вдруг произошло – ни я, ни она не были бы против… Мы не боялись даже того, что возможный ребенок появиться на свет в совсем не приспособленном для этого месте, более того, мы желали его…

Ночь за ночью, день за днем – все равно – таких сил и такого стремления к близости с девушкой у меня раньше не было никогда. И я не противился. Напротив, брал все и старался сам отдать ей то, что она хотела получить взамен… А Ната… Ната распускалась весенним, майским цветком, став до безумия желанной и столь же милой…

Не было никого, кто мог бы нам помешать и заявить, что мы не вправе этого делать. А появись… Вряд ли мы бы стали его слушать. Той, лучшей жизни, которую нам так долго и так уверенно обещали – ее не было… Вместо нее – огромное, неимоверное, невероятное кладбище, где под осколками былого величия и великолепия лежали миллионы.. Я все понимал – мы не очень порядочно поступали тогда. Быть может, и мне, и Нате, следовало воздержаться от того, чему мы предавались с таким исступлением – во имя тех, кого мы оставили в прошлом! И, в большей степени это касалось именно меня. Но мы не могли. Не могли – и все тут. И никто бы не смог. Разве что скопец – но, будь он на моем месте, и то, наверное, нашел бы способ, если не удовлетворится сам, то хоть привести к этому ее – желанную, юную и такую ждущую! Жизнь продолжалась: страшная и жестокая, непривычная и трудная. Такая, какая она досталась нам: единственным, сумевшим выжить. И мы хотели взять от этой жизни все…